Кадр за кадром

«Дорогой коллега,

Мы оба знаем цену воспоминаний. Вы запечатлеваете их в кадрах, я в картах. Но есть вещи, которые ускользают даже от нас: моменты, когда страсть становится такой сильной, что стирает границы между тобой и твоим собственным «я».

Мне удалось увидеть фрагмент Вашего прошлого в самых далёких уголках сада. Тот, где Вы впервые поняли, что камера может любить сильнее, чем человек. Но он был… неполным. Не в Вашем стиле, будто бы этому кусочку не хватает одной маленькой детали.

Я предлагаю завершить его. Не как постановку, а как истинный дубль. Вы, конечно же, возьмёте роль режиссёра, а я вновь буду Вашей музой и соавтором. Войдём в пузырь памяти вдвоём, без каких-либо ассистентов. Только свет Ваших воспоминаний и тени моих.

Вы отлично знаете какую цель я преследую на самом деле, но что если мы сможем достичь той страсти, за которой так охотитесь Вы?

Я жду Вашего «да» или «нет». Но знайте: отказ — это тоже фрагмент воспоминания, который я обязательно сохраню.

С теплом, которое редко позволяю себе проявлять,

Чёрный Лебедь.»

Река дрожащими пальцами прикрывает себе рот от широкой улыбки. Госпожа Лебедь удостоила его своим письмом, да ещё каким. У него явно нездоровая зависимость от неё, потому что он вновь и вновь, подобно верному псу, соглашается на каждую авантюру, бросает работу и прибегает, как только слышит «к ноге». Но как же ему это нравится. Каждая их встреча заканчивается одинаково. Река знает, что госпожа Лебедь пристально следит за ним, с того самого момента, как он стал хранителем Памяти и громогласно произнес, что не будет помогать Саду собирать воспоминания. Он создаст новые, а старые тщательно отсеит и удалит ненужное. То, что причиняет боль этому миру должно быть уничтожено. — По вам видно, что вы нервничаете сильнее обычного. — Прохладный ветер, гуляющий в Саду воспоминаний время от времени, бьёт холодным потоком в спину. Река тут же взмахивает рукой, и письмо исчезает, сгорая в голубом пламени. Лебедь стоит неподалеку, смотрит мягким проницательным взглядом, будто старается прочитать мысли, которые от неё не скроются. — Вы ведь знаете, что я готов пойти на всё, чтобы только получить идеальный кадр. А ваше предложение такое… — Река говорит с придыханием, из-за чего ему даже не хватает кислорода, чтобы закончить мысль, поэтому он останавливается, подбирая слова. Но что-то в духе «вкусное» или «манящее» вовсе не подходит. Хочется подобрать что-то более глубокое, описывающее все его мысли на этот счёт. Лебедь тихо смеётся, подходя наконец-то ближе. В ноздри бьёт резкий аромат духов, который невозможно не вдыхать. Река выучил уже каждую ноту наизусть и каждый раз радуется, когда удается вновь вдохнуть рядом с Лебедь и ощутить лёгкий шлейф из аромата кедра и пчелиного воска, смешивающийся с глубоким запахом дурманящего опиума и ланолина. Совсем неподалёку блестит пузырь воспоминаний, который сам Река здесь и оставил. Может, он хотел в будущем уничтожить его, а может спрятать от чужих глаз — сейчас уже не важно. — Так чего вы ждёте? Моё особое приглашение вы уже получили, — Река давит в себе улыбку, потому что Лебедь — ценный экземпляр. Таких любят зрители, поклоняются им и дарят миллионы за любую фотографию или видео. Но у неё есть принципы, которые она не переступит. Река не первый год снимает порно — после нескольких неудачных попыток выпустить полнометражный триллерный фильм ему пришлось развернуться и подойти к своей профессии с другой стороны. И он подошёл. Теперь ему хочется охотится за идеальными кадрами страсти, похоти, ловить блики в глазах актёров, когда те совсем на секунду выпадают из роли и осознают себя. Не все занимаются этим с радостью, многие в его команде даже не любят заниматься сексом, но они точно так же зависимы. От денег, от любви зрителей, которая обволакивает и кружит голову, от чувств, которые ты получаешь в процессе какими бы они ни были. — Мы тратим время на пустую болтовню. Пальцы вновь начинают ощутимо дрожать, подушечки покалывает только от одной мысли, что Река вновь сможет коснуться Лебедь. Та видит блестящую радужку, как острые углы зрачка будто бы вот-вот повернуться в ее сторону и пронзят насквозь. Ей это до безумия нравится. Она коротко пожимает плечами. Река собирается уже сделать несколько шагов вперёд, прямо в пузырь, но Лебедь хватает его за предплечье и тянет на себя, из-за чего они вдвоем просто падают в шарообразную жидкость. Их моментально обволакивает влага, которая тут же исчезает, голова слегка кружится, но они оба из Сада воспоминаний, поэтому быстро приходят в себя. Река осознает, что стоит на четвереньках на мягкой кровати, а Лебедь лежит под ним. Улыбается, царапает ноготками загривок, и это вызывает волну мурашек по спине. Обычно в пузырях воспоминаний тебя сразу настигают записанные в него моменты, но сейчас ничего нет. Река с интересом обводит взглядом комнату вокруг, старается понять точно ли они в том пузыре. Но всё действительно похоже на его первую студию, где он снимал первые взрослые фильмы для одной компании, которая до сих пор с ним сотрудничает. Камер здесь нет, ведь нужно уметь пользоваться пространством вокруг тебя, чтобы получить интересные кадры, но Река ещё никогда сам не занимался сексом в пузыре воспоминаний. — Я слегка прибралась тут, пока вас не было. — Тихо шепчет Лебедь, начиная скидывать длинный плащ с худых плеч. Река хмурит брови и даже ощущает лёгкую обиду. Это был его пузырь воспоминаний, а какая-то женщина решила тут прибраться… — Поэтому здесь нет никаких воспоминаний? Куда вы их дели? Река хочет действовать быстро, взять всё в свои руки, но они с Лебедь словно сливаются в танце. Снимают друг с друга одежду поочередно, помогая друг другу руками в особо сложных местах. Например, пуговицы на рубашке Река, застёжка платья на спине у Лебедь. Река старается быть как можно аккуратнее и не прижать её длинные мягкие волосы, похожие на облако во время закатного солнца, когда небо приобретает сиреневый оттенок. — Разрешаю посмотреть, — её голос оказывается вдруг сразу повсюду. Река закрывает глаза и ощущает мощный приток воспоминаний, правда не тех, которые ему бы хотелось увидеть. Он так же, как и Лебедь, умеет читать чужие воспоминания, умеет показывать их, но ни один хранитель Памяти не будет показывать свои воспоминания кому-то. А Лебедь показывает. Впускает его буквально в себя, позволяет начать жадно дышать и поглощать те моменты, которые она раскрывает перед ним. Река видит тонкие женские руки, что сжимают округлую грудь, тёмные синие волосы мелькают перед глазами, пока Лебедь в реальности опрокидывает его на лопатки и садится сверху, скидывая последние остатки одежды. — Госпожа Лебедь… — Река чувствует, как задыхается. Перед глазами вереница размытых кадров, стоны вызывают вспышку возбуждения и кружат голову, хотя никогда раньше он не обращал внимания на них. Скорее оценивал с профессиональной точки зрения, где нужно вскрикнуть погромче, где тише, а где лучше промолчать. А здесь он будто становится невольным участником страсти, которая предназначалась в этих воспоминаниях какой-то незнакомке. — Смотрите, господин Река. Кожа покрывается мурашками, сердце начинает бешено колотиться, вставая где-то поперек горла. Река вдруг вскрикивает, когда понимает, что Лебедь впускает его глубже в воспоминания, а именно показывая свои ощущения в этот момент, делясь ими. И ему становится настолько приятно, что глаза начинают пощипывать от слёз. Он чувствует себя тряпичной куклой, которая никуда не может сдвинуться. Лебедь касается красной головки члена, наконец-то вырывая его из потока воспоминаний, и на всю комнату разливается громкая череда вдохов и выдохов, будто ещё немного и Река бы задохнулся. Он опирается на локти, слизывает слюну с губ и смеётся. Теперь ему понятно зачем его пригласили. — Госпожа Лебедь, это прекрасно, — в глазах напротив виден неподдельный интерес, Река вытягивает руку вперёд и позволяет Лебедь забраться ему на бедра, проезжая вульвой по члену. Это заставляет обоих вздрогнуть. Лебедь ластится к руке, которой он аккуратно оглаживает её щеку, убирая мешающиеся пряди. Ему самому было всегда интересно, каково это, когда в воспоминания впускает хранитель Памяти. Обычный человек не умеет контролировать их, отчего Хранители часто сами идут на ощупь, осторожно просматривая отдельные кадры и никогда не позволяя себе расслабиться, оставаясь бдительными. Здесь не так. — Позволите мне? — Он хитро смотрит в её глаза, поднимается и принимает положение полусидя. Так намного удобнее целовать острые выпирающие ключицы, сжимать в руках округлую грудь и слизывать капельки пота в ложбинке между ними. Лебедь тихо стонет и подается вперёд, продолжая двигать бёдрами на члене, но не вставляет его в себя. — А что вы мне покажите? — Её смех возле уха вызывает мурашки и лёгкую улыбку. Река одновременно ведёт ладонями по ее рукам: сначала плечи, где он вычерчивает витиеватые узоры ноготками, потом предплечья, не забывая собрать под подушечками пальцев каждую родинку; и наконец-то ладони. Тонкие и изящные пальцы так и просятся, чтобы… Две длинные киноленты резко спускаются с потолка, обвивают кисти женских рук, и резко поднимаются вверх. Лебедь только и выдыхает тихое «о», когда понимает, что больше не может двигать руками. В таком положении они быстро затекут, но она готова немного потерпеть ради того, кто сидит перед ней. — Самые качественные воспоминания в моей жизни, — его пальцы скользят по клитору в тот же момент, когда перед глазами Лебедь исчезает окружающая обстановка. Тело пробивает дрожью, с губ слетает стон, а вместо каких-то пошлых страстных воспоминаний она видит лишь процесс съёмок. Не сразу удается понять, что именно снимается, но её тело отзывается сильной волной удовольствия. Лебедь будто бы становится единым целым с Рекой. Чувствует его дыхание возле уха, и это точно происходит в реальности, как и толкающиеся внутрь пальцы. Но вот чувства прямиком из воспоминаний окутывают со всех сторон. Это что-то безумное, за границей адекватности. Река буквально теряет рассудок, рассматривая снятые кадры, и забывает, как дышать, когда обсуждает с актёрами сценарий. Такой сильный приток чувств кружит голову, и Лебедь сжимает пальцы в кулак, прикусывает губу, а потом несдержанно громко стонет. Река наблюдает, как ее радужка дрожит, Лебедь смотрит перед собой, но не видит его, проживая заново все те моменты, когда ему было хорошо от своей собственной работы. Он действительно безумец, гоняющийся за идеалом, потому его мало кто понимает, но, кажется, сейчас стало на одного понимающего больше. Лебедь запрокидывает голову назад и стонет, позволяя толкнуться в неё членом. — Вау, — руки тут же отпускает, как только Река позволяет Лебедь выскользнуть из пут его воспоминаний. Он хватает её за талию и чувствует, как стенки влагалища сжимаются вокруг члена. С губ срывается хриплый стон. — Верните этому пузырю его изначальные воспоминания, и вас захлестнёт настоящая волна той страсти, которую я ощутил при первом успешно снятом фильме, — Река целует подбородок, кончиком носа очерчивает шею и довольно улыбается, когда Лебедь задумывается. Её приглашение было размытым и непонятным: то ли она просто хочется заняться с ним сексом, то ли действительно хочет проверить, каково это — вступать в чужие воспоминания, не держа себя в руках. Ему до безумия нравится тот факт, что она выбрала именно его в качестве партнёра в этом вопросе. Треск зеркал разливается по комнате, Река делает глубокий вдох и переворачивает Лебедь на спину. Ей лучше прилечь, если она не хочет потерять сознание от того притока, который ожидает её сейчас. Одно дело показывать воспоминания, другое — находится в пузыре памяти, да ещё и с его владельцем внутри. Лебедь дрожит, прикрывая глаза. Ноги сдвигаются вместе, закрывая прекрасный обзор на её тело, отчего Река раздвигает их обратно и нависает сверху, толкаясь членом глубже. — Ещё, — движения получаются быстрыми и рваными из-за того, что Лебедь вновь буквально хватает Река за руки и погружает в свои воспоминания. Но ему позволяют гулять где-то на границе. Пока Лебедь выгибает спину от удовольствия и громко стонет, позволяя всему телу вкусить те чувства, что были сокрыты в этом пузыре, Река ощущает себя на границе с реальностью и воспоминаниями. И, черт возьми, это прекрасно. Река ненавидит «дешёвое порно без души» и снимает только артхаусное, медленное, почти болезненно красивое порно. Ему важны свет, композиция, дыхание, взгляд, дрожь. Он буквально всё пропускает через себя, ловя идеальные кадры, которые в данный момент видит и чувствует Лебедь. Но сейчас ощущения немного другие. Река больше не чувствует страсть в своих руках — она перерастает в нечто трансцендентное. Они видят воспоминания друг друга, чувствуют, как их тела сливаются воедино, а возбуждение распространяется по каждой нервной клетке. Река впервые в жизни чувствует, что он больше не контролирует ситуацию — он больше не режиссёр в этой комнате. Кажется, страсть взяла всё в свои руки и сейчас направляет их обоих, пытаясь утопить в себе. Лебедь путается в собственных ощущениях, хватает Река за волосы и прижимает к себе, чтобы поцеловать. Он буквально везде: в этом помещении, в ее голове, в ней самой. Его запах окутывает свинцовым облаком, проникает в лёгкие и оседает металлической стружкой на стенках, вызывая болезненные ощущения. Лебедь целует глубоко, будто пытается ещё сильнее проникнуть внутрь, жадно вкусить запретный плод. Но её желание исчезает в тот же момент, когда Река кладет пальцы ей на клитор и начинает быстро двигать. Перед глазами все мешается, дышать становится тяжелее, и хочется просто откинуться на подушки позади себя, раствориться и потеряться в этих чувствах. Она уже не знает продолжают ли её воспоминания проникать в голову Река, как и не понимает видит ли она его картины из прошлого. Все ощущается протяжным гитарным аккордом, который то становится громче, то опускает на несколько тонов вниз, вызывая экстаз. Лебедь расслабляется и натягивается струной, которую остаётся лишь слегка задеть, и она лопнет. Река облизывает поочередно каждый сосок, массирует грудь, и сам начинает двигаться неравномерно. Сбивается с ритма, теряет над собой контроль и смотрит в полуприкрытые глаза Лебедь, которая продолжает с жадностью наблюдать за ним. Река улыбается, щелкает пальцами, и Лебедь резко запрокидывает голову, погружаясь в воспоминания об их сексе. Этих моментов было бесконечное множество, но каждый раз был наполнен страстью, от чего её буквально выворачивает наизнанку от изобилия ощущений. Приятно так, что ноги начинают дрожать, тело все покрывается испариной, и собственное чувство оргазма сливается с оргазмом Река, который кончает в показываемых ей воспоминаниях. — Река… — тихо выдыхает Лебедь, когда наконец-то приходит в себя. Тело ощущается ватным, ноги буквально не слушаются, волосы сбились в мелкие колтуны, и она ещё успеет потратить время на них. — Как себя чувствуешь? — Они перестают обращаться формально, переходят на «ты», и любовно рассматривают голые тела друг друга. Лебедь переворачивается на бок и встречается с красными глазами напротив, которые изучают её изгибы. — Я надеюсь, ты не злишься, что мы немного исправили твои воспоминания. — Мне кажется, что мы их только улучшили. Они останутся в коллекции и не уйдут дальше моих рук, — хриплый голос вызывает у Лебедь мурашки, она коротко улыбается и прячет взгляд, рассматривая его напряжённые мышцы рук, едва заметный пресс и дорожку волос до паха. — Спасибо, — Лебедь рада, что Река ещё имеет в себе остатки человеческого и не станет шантажировать её таким дорогим материалом, который каждая компания, продающая взрослый контент, с руками бы оторвала. У них странные отношения, но им обоим это нравится, и теперь, после таких страстных экспериментов, они точно ещё не раз это повторят.