After the defeat

***

Утро семнадцатого февраля началось для Ильи с того, что он проснулся за пять минут до будильника. Лёгкое, неприятное чувство предвкушения всё ещё сидело где-то в солнечном сплетении, но он научился его игнорировать. Сегодня важный день. Не в олимпийском смысле, а в человеческом — интервью для главного спортивного канала Америки надо отбыть с достоинством, не рассыпавшись на глазах у миллионов зрителей. Он одевался тщательнее обычного. Белая футболка, сверху олимпийская куртка с флагом, волосы уложены небрежно, но продуманно. В зеркале отражался уверенный молодой спортсмен, который держит удар. Жаль только, что внутри этот спортсмен дрожит, как нашкодивший щенок. Зона для интервью располагалась в просторном холле одной из арен, где организаторы поставили несколько баннеров с логотипами спонсоров. Илью усадили на высокий стул, оператор проверил свет, корреспондентка — Сара, как она представилась — поправила микрофон на лацкане его куртки, коснувшись груди чуть дольше необходимого. Илья это заметил, но никак не отреагировал. Раньше, может, и подмигнул бы, но сейчас мысли были заняты другим. — Поехали, — сказал оператор, и Сара включила профессиональное обаяние. — Илья, спасибо, что нашёл время в такой насыщенный день. Первый вопрос, который волнует всех твоих болельщиков: как ты сам оцениваешь своё выступление в произвольной программе? Илья выдохнул, настраиваясь на нужную волну. — Ну, очевидно, что это не тот результат, на который я рассчитывал. Спорт есть спорт, иногда техника подводит в самый неподходящий момент. Я падал на квад-акселе, и это выбило меня из колеи. Но такое случается, важно, как ты поднимаешься после падений. Сара участливо кивала, задавала уточняющие вопросы, Илья отвечал ровно, спокойно, профессионально. Один уголок его сознания работал на автопилоте, выдавая заученные формулировки, а второй — сканировал пространство вокруг. Холл жил своей жизнью. Сновали волонтёры в ярких жилетах, проходили спортсмены из других сборных, кто-то громко разговаривал по телефону у окна. Илья краем глаза следил за движением, сам не зная, кого ищет. Вернее, зная, но не признаваясь. — ...а что скажешь о поддержке зрителей? Ты чувствовал её, несмотря на результат? — О, да, чувствую — Илья оживился, это был безопасный вопрос. — публика была невероятная, они поддерживали меня даже после падения. Это много значит, когда ты выходишь на лёд и чувствуешь, что люди болеют за тебя, что они ценят твой труд вне зависимости от... Он осёкся. Потому что в этот момент в поле его зрения, метрах в двадцати слева, появился Пётр. Он шёл неторопливо, как всегда погружённый в себя. В руках — прозрачный пакет из местной аптеки, на плече знакомая потрёпанная сумка. В ушах белые проводки наушников, голова чуть опущена, взгляд в пол. Волосы сегодня выглядели особенно мягкими, падая на лоб, серая толстовка с капюшоном делала его почти незаметным в толпе. Илья смотрел на него, и слова застревали в горле. — ...вне зависимости от результата, — закончил он механически, хотя голос дрогнул. Сара что-то переспросила, но Илья не слышал. Он следил за траекторией движения Петра. Сейчас пройдёт мимо. Сейчас не заметит. И это будет правильно, потому что Илья занят, у него интервью, ему нельзя отвлекаться. Но Пётр, будто почувствовав взгляд, поднял голову. Их глаза встретились. На лице Петра не промелькнуло ни тени сомнения или оценки ситуации. Он не посмотрел на камеру, не оценил, важное ли у Ильи дело. Он просто узнал человека, с которым говорил вчера в раздевалке. Человека, который сидел у бортика и смотрел, как он катается. Человека, который сказал ему спасибо. Пётр вынул один наушник, чуть придержал его пальцами, и его губы тронула та самая лёгкая, тёплая улыбка. — Привет, — сказал он негромко, но Илья услышал это сквозь гул холла, сквозь работающую камеру, сквозь собственное участившееся сердцебиение. Рука Петра коротко приподнялась в простом, человеческом жесте. Без пафоса, без желания привлечь внимание. Просто «я тебя вижу и рад тебя видеть». Илья почувствовал, как краска заливает щёки. Он дёрнулся, будто хотел встать, потом осознал, что сидит перед камерой, и замер. Его собственная рука, словно живущая отдельной жизнью, дёрнулась в ответ — неловкий полувзмах, скорее кивок кистью. — Привет, — выдохнул он, и это прозвучало глуше, чем ему хотелось бы. Пётр кивнул, улыбнулся ещё раз и пошёл дальше, неторопливо вставляя наушник обратно. Он не оглянулся. Для него это была просто секунда вежливости, естественная, как дыхание. Для Ильи же эта секунда растянулась в вечность. — Илья? — голос Сары вернул его в реальность. — Ты в порядке? Знакомый? Она смотрела с лёгким любопытством, переводя взгляд с него на удаляющуюся серую толстовку. — А? Да. Просто... — Илья сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. — Просто знакомый. Коллега. Фигурист. — Из какой сборной? — Сара явно пыталась вернуть беседу в профессиональное русло, но в её глазах зажглись журналистские искорки. — Из... нейтральной. Русский, — Илья поморгал, пытаясь собраться. — Мы... встречались пару раз здесь. — Понятно, — протянула Сара, но по её тону было ясно, что она уже знает про что написать в статье, но Илья это не заметил. — Так на чём мы остановились? — На поддержке зрителей, — подсказал оператор, недовольно косившийся на Илью. — Да. Поддержка зрителей, — Илья провёл рукой по лицу, прогоняя наваждение. — Она невероятно важна. Особенно когда ты... Он говорил, но слова вылетали пустые. Мысли метались где-то далеко, вслед за серой толстовкой, которая уже скрылась за поворотом. Пётр поздоровался с ним. При всех. Перед камерой. Не думая, не взвешивая, не просчитывая, как это будет выглядеть. Просто потому что он такой — настоящий. Илья кое-как доплёл интервью до конца. На прощание Сара пожала ему руку и сказала: «Удачи, Илья. И передавай привет своему знакомому». В её голосе сквозила лёгкая ирония, но Илье было всё равно. Он выскочил на улицу, жадно глотая прохладный воздух. Щёки горели, сердце колотилось где-то в ушах. Что это было? Почему одно короткое слово, брошенное мимоходом, выбило его из колеи сильнее, чем падение с квад-акселя на глазах у всего мира? Илья брёл по дорожкам парка, не разбирая пути. Присел на скамейку под голым деревом, достал телефон. Пальцы дрожали, когда он открыл инстаграм. Он знал, что делает что-то неправильное, что-то, что нельзя будет объяснить, если Пётр спросит. Но остановиться не мог. В поиске он набрал «petr_gumennyk». Аккаунт открылся сразу. Аватарка — чёрно-белое фото, Пётр сидит на бортике, задумчиво глядя в сторону. 30 тысяч подписчиков — смешно мало для фигуриста его уровня. Илья пролистнул ленту. Фото со льда, где Пётр в сложных позициях, но всегда с лёгкой отстранённостью во взгляде. Фото закатов, подписанные просто «вечер». Фото книг — Бродский, Довлатов, какие-то русские фамилии, которых Илья не знал. И редкие селфи: Пётр с лёгкой улыбкой, смотрит прямо в камеру, чуть исподлобья, и от этого взгляда внутри что-то переворачивалось. Илья замер. Если он подпишется, это будет шаг. Маленький, но шаг. Пётр увидит уведомление, поймёт, что Илья его искал. И тогда начнётся что-то новое, непредсказуемое, пугающее. Если не подпишется, останется просто зрителем, подглядывающим из темноты. Безопасно. Правильно. — Чёрт с ним, — прошептал Илья одними губами и нажал «Подписаться». Сердце ухнуло куда-то вниз, когда кнопка стала серой, а под аватаркой появилась надпись «Подписки». Он быстро убрал телефон в карман, будто улику, и огляделся по сторонам. Никто не смотрел. Мир не изменился. Только где-то в Милане, возможно, через несколько минут Пётр увидит уведомление и удивится. Или не удивится. Или ему всё равно. Илья вдруг понял, что боится именно второго варианта. Что Пётру будет всё равно. Что его тёплое «привет» — просто вежливость, а на самом деле он ничего не чувствует, ничего не ждёт, живёт в своём мире книг и тишины, куда Илье нет входа. Он сидел на скамейке, сжимая телефон в руке, и смотрел в серое небо. Восьмое место больше не болело. Вместо этого появилась новая боль — сладкая, тягучая, от которой хотелось одновременно бежать без оглядки и нырнуть в неё с головой. Это просто благодарность, — подумал он с отчаянием. — Просто я благодарен ему за поддержку. И интересуюсь его творчеством. Как коллега. Как спортсмен спортсменом. Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда он боялся заглядывать, жило понимание: коллеги не ищут друг друга в инстаграме сразу после того, как у того перехватило дыхание от простого «привет». Коллеги не сидят на скамейке и не пересматривают чужие фото, пытаясь угадать, о чём этот человек думает, когда смотрит в объектив. В кармане завибрировал телефон. Илья подпрыгнул, выхватил его — уведомление. «petr_gumennyk начал читать вас». Илья выдохнул так, будто всё это время не дышал. Взаимная подписка. Пётр ответил. Он подписался на его аккаунт.