After the defeat

***

Девятнадцатое февраля выдалось напряжённым с самого утра. Илья проснулся с тяжёлой головой и твёрдым намерением взять себя в руки. Хватит. Эти мысли ни к чему не приведут, они просто съедают его изнутри, а через четыре дня они с Петром разъедутся в разные стороны и, скорее всего, больше никогда не увидятся. Нет смысла. Совершенно никакого. Он повторил это про себя раз десять, пока чистил зубы. Нет смысла. Нет будущего. Это просто временное помешательство на почве стресса. К вечеру должна была состояться произвольная программа у девушек. Илья не особо интересовался женским катанием, но сегодня решил пойти — во-первых, поддержать американок, во-вторых, отвлечься. Эмбер Гленн и Алиса Лью были главными надеждами сборной, им пророчили как минимум подиум, и Илья, как член команды, считал своим долгом присутствовать на трибунах. Он надел олимпийскую куртку, нацепил бейдж и направился к арене. В коридорах уже было людно — болельщики, журналисты, волонтёры. Илья старался смотреть прямо перед собой, но где-то на подкорке всё равно сканировал толпу в поисках знакомой серой толстовки. И злился на себя за это. На трибуне для спортсменов он нашёл Эмбер и Алису. Они стояли у ограждения, обсуждая разминку предыдущей группы. Эмбер, высокая, статная, с идеальной укладкой, приветливо махнула ему рукой. — Ilya! Nice to see you. How are you? — Normally, — он пожал плечами, втискиваясь рядом. — I'm holding on. — Hang on, it's just a sport, — улыбнулась Алиса, более сдержанная, но тоже доброжелательная. — Today is our day. Who do you think will take the gold? Илья пожал плечами, вполуха слушая их разговор. Он смотрел на лёд, где разминались японки и кореянки, но мысли были далеко. — The main thing is to roll it back cleanly, — ответил он стандартной фразой с ноткой сожелений вспоминая свой прокат. Они стояли втроём, обсуждая технику прыжков и уровень судейства. Эмбер нервничала, это было заметно — она то и дело поправляла волосы, переминалась с ноги на ногу. Алиса, наоборот, сохраняла ледяное спокойствие, но Илья знал, что внутри у неё тоже всё кипит. Он кивал, вставлял реплики, делал вид, что слушает. А сам краем глаза скользил по трибунам. И вдруг замер. В секторе для спортсменов нейтральной сборной, метрах в пятнадцати левее, стоял Пётр. Илья узнал бы его из тысячи. Та же серая толстовка, только сегодня без капюшона, волосы чуть взлохмачены, в руках — кофе и телефон. Рядом с ним стояла Аделия Петросян — совсем юная, хрупкая девушка в олимпийской форме без опознавательных знаков. Она что-то говорила Петру, жестикулируя, а он слушал с лёгким наклоном головы, и на его лице было то самое спокойное, немного отстранённое выражение, от которого у Ильи каждый раз ёкало сердце. Илья резко отвернулся, сделав вид, что рассматривает табло. — What's there? — спросила Эмбер, заметив его дёрганье. — nothing, — слишком быстро ответил Илья. — It just seemed. Он заставил себя смотреть только вперёд, только на лёд, только на девушек. Сжал кулаки в карманах куртки. Нет смысла. Это бессмысленно.

***

Аделия что-то щебетала о прыжках, о том, как она боится недокрутов, о том, что судьи сегодня будут строги. Пётр слушал вполуха, скорее поддерживая её присутствием, чем реальным участием в разговоре. Он вообще не был силён в утешениях, но знал, что иногда достаточно просто быть рядом. — Петь, ты меня слушаешь? — Аделия тронула его за рукав. — Да, — он перевёл взгляд на неё. — Ты справишься. Ты чисто катаешь. Она вздохнула, нервно улыбнулась. — Легко тебе говорить. Ты вообще всегда спокойный, как удав. Пётр чуть улыбнулся. Спокойный? Возможно. Просто он давно понял, что нервы мешают, а соревнования — это только часть жизни. Важная, но не единственная. Его взгляд скользнул по трибунам, отмечая знакомые лица. Японцы, корейцы, американцы. Американцы стояли группкой — высокая Эмбер, сосредоточенная Алиса, и... Илья. Пётр заметил его сразу. Тот стоял чуть поодаль, сжавшись, и смотрел куда-то в сторону. Потом вдруг резко отвернулся. Пётр не придал этому значения. Просто отметил, что Илья здесь, что он в порядке — живой, здоровый, в куртке с флагом. И всё. Мысли тут же переключились обратно на Аделию, на предстоящие прокаты, на то, как важен сегодня для неё этот день. — Смотри, — сказал он, кивая на лёд. — Беларуская фигуристка выступает. Красивая дорожка. Аделия послушно уставилась на лёд, и они продолжили смотреть выступление, изредка перебрасываясь короткими фразами. Пётр не думал об Илье. Не анализировал его поведение, не искал встречи взглядами. Для него это был просто ещё один спортсмен, с которым случился короткий, но тёплый разговор. Ничего больше.

***

Илья же, напротив, не мог найти себе места. Каждый раз, когда объявляли очередную участницу, он ловил себя на том, что смотрит не на лёд, а в сторону Петра. Тот стоял, расслабленно опершись на ограждение, иногда наклонялся к Аделии, что-то говорил, и она улыбалась. Илья вдруг поймал себя на дурацком, неуместном чувстве — ревности. К Аделии. К тому, что она может стоять рядом с ним, говорить с ним, касаться его рукава. — Ilya, you look pale, — заметила Эмбер. — Why don't you sit down? — No, I'm fine, — отрезал он. Это бессмысленно. Это просто дружеское участие. Он ко всем так. Но мысль не успокаивала. Потому что к Эмбер, например, Пётр не подходил. К Алисе — тоже. А к Илье подошёл. В тот вечер. И в раздевалке. И поздоровался сегодня при всех. — Look, Amber, your main competitor is now, — сказала Алиса, кивая на лёд. Эмбер напряглась, подалась вперёд. Илья тоже заставил себя смотреть. Но краем глаза всё равно видел серую толстовку слева. Я должен это прекратить. Просто перестать думать. Перестать смотреть. Перестать искать встречи. Это пройдёт. Обязательно пройдёт. Он почти верил в это. Почти. Аделия откатала чисто. Когда её оценки появились на табло — первое место на текущий момент, — Пётр первым захлопал и коротко сжал её плечо. Она сияла, оборачиваясь к нему: — Получилось! Петь, получилось! — Молодец, — сказал он просто. Он не смотрел на американскую трибуну. Но Илья смотрел на них. Видел это прикосновение, эту улыбку Аделии, это спокойное лицо Петра. И внутри всё переворачивалось от желания оказаться на её месте. Хотя бы на секунду. Хотя бы просто почувствовать его руку на своём плече. Idiot, — обругал он себя. — A complete idiot. Эмбер ушла готовиться к прокату. Алиса сосредоточенно смотрела на лёд. А Илья стоял, сжимая поручень так, что костяшки побелели, и пытался убедить себя, что всё это — просто игра воображения. Просто стресс. Просто олимпийская лихорадка.