Тени войны

Глава 9. Они вышли из лагеря на рассвете. Педро провожал их до края леса — молчаливый, хмурый, но в глазах его уже не было ненависти. Только усталость и какое-то странное смирение. — Дальше сами, — сказал он, останавливаясь у старого дуба. — Тропа выведет к нейтральной полосе через полдня ходу. Там уже ваши. Мерседес обняла брата крепко, по-родному. — Спасибо тебе за всё. Если бы не ты... — Если бы не я, ты бы уже была вдовой, — буркнул Педро. — Ладно, иди. И чтоб я больше не видел ни тебя, ни этого... этого капитана. Он посмотрел на Видаля. Тот стоял, опираясь на палку, бледный после ранений, но на ногах держался сам. — Береги её, — глухо сказал Педро. — Если обидишь — я тебя из-под земли достану. — Не обижу, — ответил Видаль. — Слово даю. Педро кивнул, развернулся и ушёл в лес, не оглядываясь. — Он хороший, — тихо сказала Мерседес, глядя вслед брату. — Просто жизнь его сломала. Война. — Война ломает всех, — ответил Видаль. — Вопрос только в том, кто как собирает осколки. Она взяла его за руку. — Пойдём. Нас ждёт новая жизнь. --- Тропа петляла между скал, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз. Видаль шёл медленно, часто останавливался перевести дух. Раны ныли, голова кружилась, но он терпел. Ради неё. Ради будущего. — Отдохни, — предлагала Мерседес каждый раз, когда видела, что он бледнеет. — Успею, — отвечал он. — Там, где мы будем в безопасности. К полудню они вышли к перевалу. Внизу, в долине, виднелась дорога, а на ней — фигурки людей. Солдаты. Его солдаты. Форма, знакомая до боли. — Смотри, — показал Видаль. — Наши. — Твои, — поправила Мерседес, и в голосе её прозвучала тревога. — Что ты им скажешь? Обо мне? О нас? — Правду. Она сжала его руку. — А если они не примут? Если арестуют? — Тогда будем бежать. Вдвоём. Она посмотрела на него — на этого человека, который готов был бросить всё ради неё, и сердце её переполнилось любовью. — Я с тобой. Куда угодно. Они спустились в долину. --- Солдаты заметили их издалека. Сначала вскинули винтовки, потом узнали капитана и бросились навстречу. — Мой капитан! Живой! — Сержант бежал первым, за ним остальные. — Мы искали вас! Думали, уже... Он осекся, увидев Мерседес. Замерли и остальные. — Это кто с вами? — спросил сержант, переводя взгляд с капитана на женщину и обратно. — Моя жена, — твёрдо сказал Видаль. — И мать моего будущего ребёнка. Тишина. Солдаты переглядывались, не веря своим ушам. — Но... это же та, с мельницы... — начал кто-то. — Она же из деревни... её брат... — Я сказал: моя жена, — повторил Видаль, и в голосе его зазвенела сталь. — Кто тронет её — тронет меня. Вопросы есть? Вопросов не было. Солдаты молчали, опустив винтовки. — Нам нужна помощь, — продолжил Видаль уже спокойнее. — Доктора, горячая еда, ночлег. И машина, чтобы уехать. — Уехать? — переспросил сержант. — Куда, мой капитан? — Туда, где нет войны. --- На мельнице их встретили настороженно, но без враждебности. Солдаты косились на Мерседес, но подходили к капитану с рапортами, как ни в чём не бывало. Доктор осмотрел Видаля, покачал головой: — Раны заживают, но нужно время. Ещё месяц хотя бы. — У нас нет месяца, — ответил Видаль. — Мы уедем, как только найдём транспорт. — Куда? — На север. В нейтральную полосу. Доктор понимающе кивнул. О войне все мечтали забыть. Вечером они сидели в той самой комнате, где всё началось. Мерседес гладила его руку, положив голову на плечо. — Знаешь, — тихо сказала она, — я ведь боялась, что не доживу до этого дня. До того, чтобы просто сидеть с тобой и смотреть на закат. — Я тоже боялся, — ответил он. — Но ты верила. Ты тащила меня. Ты не бросила. — Потому что люблю. Дурацкое слово, правда? Такое простое и такое сложное. Он поцеловал её в макушку. — Для меня оно теперь самое главное. --- Утром пришла машина. Видаль собрал вещи — почти ничего, только документы и отцовские часы. Мерседес взяла узелок с травами и сменой белья. Они вышли во двор. Солдаты построились, провожая капитана. — Прощайте, ребята, — сказал Видаль. — Служите честно. И возвращайтесь живыми. — Прощайте, капитан, — ответил сержант. — Счастливо вам. Мерседес села в машину, Видаль — рядом. Шофёр завёл мотор. — Трогай, — сказал Видаль. Машина выехала за ворота мельницы и покатила по пыльной дороге на север. Мерседес обернулась: мельница становилась всё меньше, пока не исчезла за горизонтом. — Свободны, — прошептала она. — Почти, — ответил Видаль, сжимая её руку. — Осталось только добраться. --- Дорога вилась через леса и поля. Осень раскрасила всё в жёлто-багряные тона, и даже война казалась далёкой, нереальной. — Как мы назовём его? — спросила Мерседес, положив руку на живот. — Если мальчик — Хайме. В честь моего деда. — А если девочка? — Тогда Эсперанса. Надежда. Она улыбнулась. — Эсперанса Видаль. Красиво. Вдруг машина резко затормозила. Шофёр выругался. — Что там? — спросил Видаль, выглядывая. Впереди, на дороге, стояла группа людей. С винтовками. Партизаны. — Чёрт, — выдохнул Видаль. Из-за спин вышел Педро.