Укус ради спасения

Меньше всего в этой жизни Утахимэ хотела отправиться вдвоём на миссию с Сатору Годжо. Она, скорее, предпочла бы пойти одна или с Шоко Иэири — их общей подруглй, которая была намного лучше и спокойнее. Но с начальством не поспоришь. Однако ей всё равно было не понятно, почему не отправили его одного или не дали ему другого напарника. Она даже не владеет проклятым оружием, чтобы сражаться с проклятиями! Начальство дало приказ отправиться в лес за городом. Лучше места не найти, там всегда ошиваются много проклятий. А вот Сатору был несказанно рад тому, что их с Иори направили на задание. Он безумолку трещал о том, что их свела не иначе, как сама судьба. Вот только судьба любит шутить, поэтому послала им не одно и даже не два проклятия первого ранга, из-за чего обоим шаманам пришлось изрядно попотеть. Несколько часов Сатору сражался с монстрами, а Утахимэ поддерживала его на расстоянии с помощью своей техники, которая временно увеличивала запасы проклятой энергии. Проклятия успели атаковать её несколько раз, из-за чего она была сильно ранена в ногу. Последние движения перед победой проклятий давались ей тяжело, отдавались сильной болью, но она не останавливалась. Скоро Годжо успешно расправился с проклятиями и устало свалился на землю. Он тяжело дышал и был ранен в некоторых местах, всё время закрывал рукой глаза от закатного солнца. Утахимэ поняла, что что-то здесь неладно, и на негнущихся ногах дошла до напарника. — Годжо, идём. Нам нужно вернуться в техникум, пока солнце совсем не зашло. Мы ослаблены, в таком положении мы — лёгкая добыча. — Я бы с радостью, Утахимэ, вот только у меня нет сил, чтобы встать. И глаза ужасно болят, я плохо вижу. Может, дойдёшь сама, а я тут полежу, подожду помощи? — предложил он. — Я сама не дойду, я не смогу. — Что ж, тогда мы умрём прямо здесь, вместе. Романтично, не находишь? — слабо усмехнулся сильнейший. — Чушь не неси, никто не умрёт, идиот. Мы просто израсходовали слишком много проклятой энергии и нам нужна передышка. Но если мы не уйдём подальше от этого леса, то точно нарвёмся на какое-то проклятие. Но Сатору двигаться не спешил. Казалось, что он вот-вот уснёт от усталости. Глаза по-прежнему были закрыты, а он морщил нос то ли от недовольства, то ли от невыносимой боли. Женщина опустилась на землю и потянулась к волосам, развязывая ленту с одного хвостика. Ею она обмотала голень, которая всё ещё кровоточила. Не хватало только подцепить заразу и заработать заражение крови. Затем она сняла ленту со второго хвоста и обратилась к напарнику: — Сатору, мне нужно, чтобы ты поднялся. — О, мы стали так близки? Смерть и правда сближает, — он удивился, что Иори назвала его по имени. — Ты можешь молча привстать? Я помогу тебе, но только закрой свой рот, — женщина подсела к нему чуть ближе и, поддерживая его спину, помогла сесть. — Убери руку с глаз. — Химэ, если я её уберу, то мои глаза точно вытекут. Ты так не хочешь, чтобы я на тебя смотрел? Утахимэ устало выдохнула. Годжо, услышав её вздох, всё-таки убрал руку с лица и посмотрел на напарницу из-под слабо приоткрытых век. Она тут же подалась вперёд и принялась аккуратно обвязывать своей белоснежной лентой его голову, постепенно пряча глаза за ней. В белках глаз, подобных ясному летнему небу, были видны красные капиляры; они словно налились кровью от слишком интенсивного использования. Утахимэ невольно зажмурилась, будто бы почувствовала эту боль. Наконец был сделан последний моток, завязан узел. — Должна держаться крепко. Твои глазам стало легче? Годжо не сразу нашёлся, что ответить. Под повязкой он открывал и закрывал глаза, привыкая к ощущениям. Боль постепенно начинала проходить, на смену ей пришла усталось. — Да, спасибо. Но мне всё ещё требуется время, чтобы восстановиться, поэтому я не могу включить Бесконечность, чтобы защитить нас. Сквозь повязку мужчина видел, как хмурится Утахимэ, обдумывая, что им делать дальше. Она словно не решалась предложить вариант, не хотела его даже упоминать. Но время поджимало, солнце почти село, а Сатору восстанавливался медленно. До города было слишком далеко — на своих двоих они не доковыляют, а Утахимэ вообще могла двигать только одной ногой. — Сатору, у меня есть одна идея, но она тебе не понравится. Выбора у нас нет, поэтому тебе придётся на неё согласиться, — вдруг произнесла она. — Выкладывай, сенпай. Не то, что бы могли выбирать… — Я могу увеличить проклятую энергию не только танцем. Есть ещё один способ, который я никогда раньше не использовала, потому что после него я сразу же потеряю сознание… — Ты права, мне не нравится, — перебил он её. — Дослушай, — серьёзно произнесла она. — Со мной всё будет хорошо, я просто усну. Если мы сделаем это, то твоя энергия будет быстро восстановлена на некоторое время, и ты сможешь использовать телепортацию, чтобы перенести нас в город. — И что мы должны сделать? — Ты должен укусить меня в шею, — сказала женщина. Она видела, как на носу напарника появилась морщинка — он явно обдумывал сказанное. — Я не могу даже встать на ноги, но моя энергия восстанавливается быстрее твоей. Иначе мы действительно рискуем не выйти из этого леса. Годжо молчал с минуту, а потом кивнул. Это решение далось ему нелегко, ведь ему придется причинить боль близкой для него женщине. Он помог Иори пересесть с земли на него. Руки коснулись пояса её традиционного наряда мико и слегка расслабили его. Он отодвинул край одежды и провёл рукой по изгибу шеи, переходящему в плечо. — Ты уверена? — Просто кусай. Я не отрублюсь сразу. Тебе нужно восстановить как можно больше энергии. Шаман наклонился к нежной коже и оставил на ней неглубокий укус, но его было достаточно, чтобы напарница вздрогнула. Утахимэ едва сдержала шипение — вместо этого схватилась за его плечо и сжала его со всей силой. — Прости меня, — прошептал он и вдруг коснулся её губ. — Что ты делаешь? Это не… — опешила шаманка. — Извиняюсь за это, — в одно мгновение он спустился ниже и оставил ещё один укус на белоснежной шее. — Можешь бить меня, кусать в ответ или выдернуть все волосы. — Заткнись, ради бога, Сатору, — мычала Иори. Годжо отодвинул край наряда с другой стороны и оставил укус там. Утахимэ неожиданно для него издала приглушённый стон. Он оторвался от кожи и посмотрел на неё удивлённым взглядом. — Я скоро усну, я почти не чувствую боли. Торопись, солнце уже село… Годжо снова припал к её губам и оставил на них поцелуй, затем спустился ниже и оставил на ключице багровый засос. Он чувствовал, как проклятая энергия возвращается к нему, как в теле появляется сила. На губах остался солоноватый привкус крови. Утахимэ же совсем обмякла, стала размеренно дышать и прикрыла глаза. Сатору снял с себя пиджак и укутал в него женщину, плотно скрывая в одежде её израненную шею. Он подхватил женщину на руки, крепко прижал к себе и без труда встал на ноги. — Потерпи, Химэ, совсем немного, — шептал он уснувшей на его руках женщине. Пришло время возвращаться домой. Одним движением руки он телепортировал их в токийский техникум. Через минуту он уже стоял в кабинете Шоко и укладывал Иори на больничную койку под встревоженный взгляд подруги. — Что с вами двумя произошло? — Долгая история. Но у Утахимэ рана на ноге и сейчас практически нет проклятой энергии — она отдала её мне. У меня она тоже скоро кончится, — он осел на вторую койку и приложил ладонь ко лбу. — А что с её шеей? Кто её так? — спросила Иэири. — Я. Другого выхода не было. Если бы не она — нас бы давно сожрало какое-нибудь проклятие. Шоко устало потёрла переносицу. Лечить собственных друзей всегда было тяжело, и за долгие годы работы она так и не смогла к этому привыкнуть. — Сиди здесь, я за антисептиком, — женщина вышла из палаты. Сатору, поглядывающий на то, как слабо дышит его напарница, нашёл в себе силы встать с кровати и сесть на пол перед её койкой. Эффект от техники Иори переставал действовать, и проклятая энергия постепенно уменьшалась. Скоро ему станет ещё хуже, ведь он затратил достаточно много сил на телепортацию. Но своё состояние его волновало куда меньше, чем Утахимэ. Он гладил её по руке, по длинным чёрным волосам. Так хотелось извиниться за то, что он причинил ей боль, пусть это и было необходимо. После того, как силы вернутся в норму, он обязательно выскажется начальству и стрясёт с них денежную компенсацию и отпуск для Иори. А если не дадут — сам отправит её в отпуск и даст свою карту. Пусть хоть в ноль её уведёт, лишь бы была здорова и продолжала на него ругаться, зло сверкать своими тёмными глазами. Шоко вернулась в палату, держа в руках аптечку со всеми необходимыми препаратами и обнаружила Сатору спящим: голова его лежала на животе Утахимэ, её ладонь была в его, а сам он тихо сопел.