Искусственный ад

Вика лежала на узкой армейской койке и тупо пялилась в потолок палатки, застеленный тентом цвета уныния. Её веки были тяжёлыми, разум затуманен усталостью, но сон всё никак не шёл. Казалось, само пространство наполнено гулом тревоги, который звучал лишь в её голове. Она уже перепробовала все техники — и медленное дыхание, и счёт овец, и даже мысленное представление тихого леса. Бесполезно. А вокруг царил сон, глубокий, беспробудный, почти издевательский. Гимад мирно посапывал, закутавшись в одеяло с капюшоном, Люциус спал на спине неподвижно, как мертвец, даже Файн, обычно ворочавшаяся ночью, сегодня спала крепко. Но главный оркестр возглавлял, конечно же, Хейдвальд. Его храп был не просто звуком, это было полноценное стихийное бедствие. Он начинался как отдалённый грозовой раскат где-то в горле, набирал мощь, превращаясь в басовитый рокот, и на пике обрушивается мощным вибрирующим гулом, от которого, казалось, дрожали не только стенки палатки, но и сны соседей. Каждый раз, когда цикл повторялся, Вика зажмуривалась ещё сильнее, вцепляясь в тонкое одеяло и мысленно посылала ему проклятия. Она слышала как снаружи доносится мерный шаг патруля, приглушённый переговор по рации где-то вдалеке. Ночь жила своей жизнью, а она была заложницей собственного бодрствующего сознания в этой маленькой, трясущейся от храпа, коробке. Вика резко уселась на койке, и с силой потерла ладонями лицо, пытаясь стереть с кожи саму усталость, но, как ни удивительно, кроме легкого покалывания и слезящихся глаз, ничего не вышло, тяжесть в висках и мутная пелена в голове никуда не делись. Посидев несколько минут в гнетущей какофонии храпа Хейдвальда, она сдалась. Девушка решила прогуляться. Может, холодный ночной воздух, запах хвои и влажной земли прогонят тревогу и наконец укачают её сознание. Она быстро натянула на себя экипировку — не для защиты, а просто чтобы не замерзнуть — и, стараясь не производить ни единого лишнего звука, развязала полог палатки и выскользнула наружу. На улице её встретила пронзительная, почти звенящая тишина ночной базы, нарушаемая лишь далеким гулом генераторов да скрипом фонарного столба на ветру. Воздух был холодным и чистым, пах лесом, морозцем и лёгкой, едва уловимой гарью. Вика задрала голову, глядя на редкие, яркие звёзды, недоступные в свете городов. Насладившись на секунду видом холодных, безразличных звёзд, Вика двинулась вглубь лагеря, неспешно прохаживаясь и безучастно осматривая местность в надежде найти хоть что-то, что отвлечёт мозг от навязчивого гула мыслей. Вокруг кипела своя, ночная жизнь. Оперативники, такие же сонливые, как и она, сновали между палатками и временными сооружениями. Кто-то курил в одиночестве, уставившись в темноту леса, кто-то чистил уже сияющий ствол своего автомата, а кто-то неспешно таскал ящики с провизией или боеприпасами, выполняя мелкую, рутинную работу. Часовые по периметру мерно прохаживались своими маршрутами, их лица были скрыты приборами ночного видения, а взгляды были прикованы к мерцающему зелёному лесу, в котором таилась тишина, куда более гнетущая, чем любой шум. Это была обычная обстановка лагеря. Не такая вылизанная и парадная, как у регулярной армии какой-нибудь страны, но от этого не менее организованная и живая. — Слышал, что народ говорит? Почему Виталя ушёл, слышали, а? — Донёсся из-за угла палатки сонный мужской голос. Вика замерла, а затем бесшумно отступила в густую тень, натянутую между двумя генераторами. Слухи — всегда ценный ресурс, порой в них проскальзывают зёрна правды, которые не долетают до директорских ушей. — Что он с Тимуром поругался из-за того что руководство одобрило операцию, а нам приказало лапшу на уши повешать? Слышали, кто не слышал? — Ответил второй, спокойный, с хрипотцой. Последовало шипение затяжки, и в морозном воздухе чётко запахло тлеющим табаком. Одобрили операцию? Эти слова ударили Вику, как током. Она точно знала: на последнем собрании совета директоров никто — ни она, ни Гимад, ни Хейдвальд, ни даже сам Нейзи — не поднимал тему операции Тимура. Более того, Нейзи, как генеральный директор, сразу отсек саму возможность её реализации, даже не вынося на общее голосование, зная что все и так проголосовали бы против. Мысль о том, что кто-то мог действовать за спиной Совета, подписывая смертные приговоры сотням оперативников, заставила её кровь похолодеть, но Вика не поддалась первому порыву, она осталась в тени, продолжая слушать. Слухи — они на то и слухи, — напомнила она себе, предположения, которые передаются из уст в уста и коверкаются до неузнаваемости. Возможно, кто-то просто увидел, как Тимур вёл переговоры с кем-то из среднего звена управления, и раздул из этого целую теорию. Дальнейшее подслушивание ни к чему не привело. Оперативники быстро замяли надоевшую тему и перешли на бытовые разговоры об отпусках, премиях и задержках зарплаты — вечные солдатские темы. Разочарованная, Вика уже было хотела уйти, но тут её осенило. Она вспомнила, кто она. Она решила воспользоваться своим статусом. Статусом бойца элитного подразделения Альфа-0 «Последняя Надежда», отряда-призрака, который формально «подчиняется» Совету директоров напрямую и чьи приказы часто имели высший приоритет, порой даже выше командования базы. Она потуже натянула балаклаву, скрывая черты лица, и твёрдым шагом направилась к группе оперативников. Те заметили её ещё на подходе, но сначала не придали значения очередной бодрствующей фигуре. Однако, когда она вышла из тени в полосу света от фонаря, и на её рукаве чётко проступила нашивка — стилизованный феникс с цифрой «0» на чёрном фоне, — их реакция была мгновенной. Сигареты полетели на землю, трое мужчин выпрямились по струнке и руки чётко ударили по козырькам несуществующих фуражек, отдавая честь. — Спокойно, я не ваш командир. Но тем не менее, у меня есть к вам пара вопросов. — Её голос прозвучал холодно, без эмоций. Она медленно обвела взглядом каждого из троих, изучая их сонные, теперь ещё и напуганные лица, и убрала руки за спину, приняв позу скучающего инспектора. — Итак, по нашим данным, операция Тимура не была согласована с Советом директоров NetherHill. Но, послушав вас, я поняла, что есть и те, кто обладает… иной информацией — Её голос был ровным, металлическим, лишённым всякой теплоты. Он звучал так, словно его издавал не человек, а некий бездушный протокол. Она сделала микроскопическую паузу, давая этим словам впитаться в сознание оперативников. Их позы стали ещё более неподвижными, если это было возможно. Один из них непроизвольно сглотнул, и этот звук был слышен в звенящей тишине. — Имеются ли у вас сведения о лицах, которые могут или точно обладают этой иной информацией? Любые мелочи. Слухи, предположения, намёки. Кто, по вашему мнению, мог быть заинтересован в распространении подобной версии событий? — Продолжила она, не меняя интонации. Её взгляд продолжал медленно переходил с одного испуганного лица на другое, будто сканируя их на предмет лжи. Она не обвиняла их напрямую, но давала чётко понять: их разговор был услышан, и теперь он интересует тех, кого лучше не злить. Они стояли перед выбором: либо рассказать всё, что знают (или думают, что знают), либо рискнуть оказаться следующими в списке тех, с кем «Альфа-0» захочет побеседовать более предметно. Один из оперативников, постарше, открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер на несколько секунд. Он тщательно подбирал слова, будто каждое неверное могло стоить ему рейтинга или немедленной отправки в самую гущу ада комплекса. — За недели две до операции, Тимур и Виталя серьёзно поругались друг с другом. Это даже не слух, это факт. Только глухой их бы не услышал, там чуть ли до поножовщины не дошло, их тогда товарищи из их же отряда разняли — Начал он наконец, медленно и обдуманно, но тут же замолк, получив лёгкий удар локтем в бок от своего товарища. Второй оперативник, более молодой и нервный, тут же подхватил, словно стараясь загладить возможную оплошность напарника. Он активно жестикулировал, рассказывая так, будто сам лично присутствовал при этом споре. — Кхм, прошу прощения. Суть их спора заключалась в операции. О какой именно, мы узнали только во время её проведения. Тимур настаивал, что её нужно провести, почему — не говорил, а вот Виталя кричал, что проводить её — это буквально самоубийство. А когда они чуть не порезали друг друга… Виталя и ещё несколько оперативников из отряда Тимура написали заявления и перевелись на другие объекты в тот же день. А другие остались. Люба и ещё трое, двое пошли с Тимуром… а третий, с Любой, остался здесь — Он закончил и замер, смотря на Вику со странным чувством страха и надежды, что предоставленной информации будет достаточно. — Где этот боец сейчас? Тот, что с Любой остался? — В голосе Вики появилась стальная нить нетерпения, она уже чувствовала запах нити, ведущей к разгадке. Молодой оперативник, польщённый, что его информация оказалась столь востребованной, тут же выпалил, кивнув в сторону парковки: — С Любой сидит, на парковке у операторского стола. Везде с ней ходит, тенью. Он её по ночам заменяет, когда она отдыхает — Его товарищи молча кивнули в подтверждение, стараясь не встречаться с Викой взглядом. Они сказали уже слишком много, и теперь в их глазах читалась лишь надежда, что этого будет достаточно, и тревожный офицер наконец-то оставит их в покое. Вика медленно кивнула, вбирая информацию. Главный свидетель ссоры здесь, он видел всё, и он не бежал, как Виталя, а остался — возможно, из чувства долга, а может, по другой причине. — Ясно. Благодарю за содействие — Её голос снова приобрёл безличный, официальный оттенок. Она не стала ничего обещать и не просила хранить разговор в тайне. Сам её статус являлся достаточным намёком на то, что болтливость может быть наказуема. Развернувшись, она направилась обратно в сторону ангара, оставив трёх оперативников в состоянии лёгкого шока и облегчения. Вика быстрым, целенаправленным шагом прошла по лагерю. Оперативники, попадавшиеся навстречу, замечали её ещё издалека. Взгляды, скользящие по ней боковым зрением, мгновенно отводились, стоило ей повернуть голову, некоторые, застигнутые врасплох, резко вскидывали руку к виску в неловком салюте и спешили ретироваться. Стучать в ворота не пришлось — они были подняты ровно настолько, чтобы под ними мог пройти человек или проехать небольшая техника. Она протиснулась в щель, и её снова окутал знакомый запах ангара: солярка, озон, металл и сладковатый душок антисептика. Внутри царила спокойная, почти сонная обстановка. В углу, ближе к воротам, на раздвижных армейских койках спали несколько оперативников, укрывшись шинелями, другие устроились на ночь в кабинах «Тайфунов» и «Тигров». Лишь единицы бодрствовали: сидели на ящиках из-под патронов, уставившись в экраны телефонов, или просто курили, глядя в одну точку с пустым взглядом. За длинным столом с мониторами сидел всего один-единственный оператор, освещённый мерцанием экранов. Именно к нему и направилась Вика. — Где боец, который постоянно при Любе? Мне нужно с ним поговорить — Её голос, резкий и властный, разрезал тишину операторской зоны, заставив дежурного вздрогнуть и оторваться от монитора. Молодой оператор с синяками под глазами, похожими на фиолетовые полумесяцы, вздрогнул так сильно, что с его головы чуть не слетели наушники. Он уставился на Вику широко раскрытыми, покрасневшими от недосыпа глазами, быстрым взглядом окинул её с ног до головы, задержавшись на нашейвке «Альфа-0», и тут же, почти судорожно, ткнул пальцем куда-то вглубь парковки. — Он там, «Тайфун» смотрит — Судородно выпалил он от внезапного испуга. Вика даже кивком не удостоила его ответа. Её взгляд тут же метнулся в указанном направлении, она резко развернулась и быстрым, решительным шагом направилась к месту, где стояли ряды грозных бронемашин. Вика прошла мимо рядов «Тигров» и «Тайфунов», чьи силуэты казались спящими чудовищами в полумраке парковки. Её взгляд выхватил движение у одной из машин — оперативник, склонившись над открытым капотом, что-то внимательно изучал при свете налобного фонаря. Она беззвучно подошла и молча встала рядом, в паре шагов от него. Её появление не было внезапным — он заметил её боковым зрением ещё на подходе. Мужчина не вздрогнул, не обернулся резко, он лишь медленно выпрямился, отвлёкшись от работы, и принялся вытирать замасленные руки о грязную ветошь, и повернулся к ней лицом. В его взгляде не было ни удивления от внезапного появления незнакомца, ни страха перед нашейвкой «Альфа-0», ни даже обычной для этого места подозрительной осторожности. Был лишь спокойный, немного усталый, вопросительный взгляд. Он молча смотрел на Вику, будто ожидая, когда она заговорит первой. Его лицо было испещрено мелкими морщинами и следами давно заживших шрамов, а в глазах стояла та самая глубокая, выжженная пустота, которую она уже видела сегодня у бойца у стены. — Ты один из бойцов отряда Тимура? — Без предисловий, глядя прямо ему в глаза, спросила Вика. Он несколько секунд молчал, потом медленно, почти невесомо, кивнул, скрестив руки на груди. — Как тебя зовут? — Задала следущий вопрос Вика. — Ансгар, и да, я немец — Ответил он, и его голос был низким, хрипловатым, но абсолютно лишённым какого-либо акцента, сразу объяснив природу своего имени, предвосхищая надоевший следующий вопрос, который Вика даже не собиралась задавать. Похоже, ему часто приходилось объяснять природу имени, и он выработал привычку сразу отвечать, чтобы пресечь дальнейшие расспросы. Вика простояла в раздумьях несколько секунд, думаю какой интерисующий её вопрос задать первым. Ансгар оставался спокойным, он терпеливо ждал, не выражая ни нетерпения, ни желания говорить первым. — Мне известно, что после конфликта Тимура и Витали ты остался, но в операции не участвовал. Почему? — Этот вопрос интересовал Вику больше всего. Она знала, что бойцы Тимура славились слепой преданностью, а тут из девяти человек осталось лишь четверо. Одного заменили, двое ушли с ним, а судьба Ансгара оставалась загадкой. Он не стал тянуть с ответом, его голос прозвучал ровно, без колебаний: — Меня направили сюда, а значит, я буду здесь до тех пор, пока не помру или всё вот это не закончится — Он чуть кивнул в сторону комплекса, словно указывая на весь окружающий их кошмар. — А что насчёт операции Тимура… Я не шибко доверял его плану. Слишком много подводных камней. Мне так же не понравилось количество задействованных отрядов. Я говорил ему, что руководить таким количеством людей будет невозможно. И оказался прав. Началась дезорганизация и паника. По большей части из-за этого возникли огромные потери — Он говорил это спокойно, почти отстранённо, словно анализировал неудачные учения, а не гибель сотен человек. В его глазах не было ни злорадства, ни горя — лишь холодное, безэмоциональное признание собственной правоты. — Знаете, мне хочется узнать, почему из подразделения Сигма-12 «Генофорты» на объекте всего сорок человек? У них в личном составе больше двух тысяч оперативников. Почему мы вообще здесь? Они же специализируются на биологической угрозе. Quis custodiet ipsos custodes? — Неожиданно начал Ансгар, и его голос приобрёл лёгкий, почти философский оттенок, а последнюю фразу он произнёс на безупречной латыни, и звучала она как древнее заклинание. Вика, ожидавшая что будет допрашивать, сама оказалась в роли обороняющейся, а латынь и вовсе выбила её из кольи, ведь она не понимала её. Ансгар, видя её замешательство, тут же перевёл, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая горькая ирония: — «Кто будет стеречь самих стражей?». Вопрос риторический, конечно. Но он прекрасно описывает ситуацию. «Генофорты» должны были быть здесь первыми. Вместо этого — мы. А сейчас вы, и куча свежего мяса, которое даже не понимает, с чем имеет дело. Почему? Потому что кто-то «наверху» решил, что сдерживать угрозу выгоднее, чем уничтожать? Или потому что они уже здесь были, и потерпели неудачу. И теперь мы — вторая линия, или третья, или вовсе расходный материал для сбора данных — Ансгар как-то странно, почти по-змеиному улыбнулся уголком рта и пристально следил за реакцией Вики, видя, как в её глазах мечутся мысли, пытаясь выдумать хоть сколько-нибудь правдоподобную полуправду, чтобы не выдать государственных секретов. Но в этот момент послышался мощный, приглушённый взрыв где-то глубоко под землёй. Пол под ногами дёрнулся, затем затрясся с такой силой, что Вику и Ансгара чуть не швырнуло на бетон. Всё вокруг начало сходить с ума. Те, кто не спал, с криками и проклятиями хватались за стойки, ящики, колёса машин или просто падали на пол, прикрывая голову руками. Мониторы на операторском столе взорвались мерцающим статичным хаосом, большинство просто погасли, утонув во тьме, а за ними на несколько секунд весь ангар погрузился в абсолютную черноту. Затем с тревожным шипением зажглись тусклые красные аварийные фонари, отбрасывая кровавые блики на искажённые страхом лица. И в этом аду багрового света случилось самое страшное. С оглушительным скрежетом массивные гермоворота, ведущие вглубь комплекса, начали открываться. Одновременно с ними, с грохотом откатываясь в стороны, поползли и ворота наружу. Автоматика, повреждённая взрывом и землетрясением, отказывала, выдавая роковой сбой. Ад решил нанести превентивный удар. — К оружию! Приготовить оборону! Занять позиции! — Приказные крики Ансгара разрезал хаос, внезапно придав ему порядок. Он не бегал — он двигался резкими рывками, выкрикивая команды так, чтобы было слышно даже сквозь грохот и вой сирен. Несколько оперативников, выглянувших из люков машин, услышав его, мгновенно принялись выполнять приказы. Броневики «Тайфун» и «Тигр» ожили — с лязгом открылись люки, стволы пулемётов повернулись, нацеливаясь в зияющую тьму распахнутого прохода в комплекс. Остальные бойцы, оправившись от шока, начали занимать позиции в глубине ангара, создавая многослойную линию обороны, чтобы заставить заражённых пройти под огнём как можно большее растояние. И тут в эпицентре этой суматохи появилась Люба. Ансгар чуть не врезался в неё, но успел резко затормозить, схватив её за плечо, чтобы удержать равновесие. Он что-то быстро, отрывисто прокричал ей прямо в ухо, и глаза Любы тут же округлились от ужаса. Она кивнула, и её пальцы судорожно ухватились за планшет. Парень рванул дальше, организовывать оборону, а она, не теряя ни секунды, принялась яростно тыкать в экран, пытаясь хоть как-то перехватить управление шлюзами или понять масштабы катастрофы. Вика же не стала оставаться, она резко развернулась и ринулась прочь с парковки, обратно в лагерь. Ей нужно было предупредить своих. Подбегая к лагерю, Вика увидела, что все оперативники уже проснулись и метались в хаосе, бестолково следуя за командирами, которые и сами ничего не понимали, пытаясь лишь криками навести подобие порядка. Она пробивалась сквозь эту суматоху к своей палатке, и, остановившись в нескольких десятках метров от неё, вдруг застыла. Ей показалось, что и все вокруг тоже застыли. Воздух внезапно пронзила резкая, металлическая трель сирены, и следом зазвучал голос из громкоговорителя, холодный и механический, накрывая собой весь гул базы: — Исполнение протокола «Железный занавес» было нарушено! Приступить к исполнению протокола «Красный Рассвет» и «Подавитель Хаоса»! Немедленно! — И все пришли в действие. Мгновенно, будто щёлкнул выключатель и хаос сошёл на нет, сменившись жуткой рассредоточенность. Командиры начали отдавать чёткие, лаконичные указания. Отряды разделились: часть побежала к парковке или к технике, чтобы успеть занять оборону в паркове, другая часть ринулась к вентиляционным шахтам и техническим люкам, срывая панели и устанавливая датчики движения и заряды, опасаясь, что заражённые уже идут через них, обходя основные входы. — Гимад! Бери этих четверых и идите следить за вентиляционными шахтами и техническими люками! Если увидите Вику — ко мне её, ясно?! — Резкий, властный голос Нейзи прорвался сквозь гул сирен и общую суматоху. Вика, уже почти добежавшая до палатки, замерла. Она быстро осмотрелась и увидела сцену чуть в стороне: Нейзи, сжимая плечо Гимада, отдавал ему чёткие указания. Тот слушал, не перебивая, его обычно весёлое лицо стало сосредоточенным и суровым. Получив приказ, Гимад лишь кивнул, махнул рукой четверым новичкам, и они стремительно рванули прочь, растворяясь в лабиринте палаток и техники. Нейзи развернулся, чтобы бежать вместе с Люциусом, Файн и Хейдвальдом в сторону парковки, откуда уже доносились непрерывная трескотня выстрелов, взрывы гранат и рёв, больше похожий на звериный, чем на человеческий. И в этот момент его взгляд упал на Вику. Их глаза встретились на мгновение. Он не кричал, просто помахал ей рукой, и не дожидаясь, повернулся и побежал. Вика же забежала в палатку отряда, внутри которой царил беспорядок: вещи разбросаны по полу, койки перевёрнуты, тумбочки опрокинуты от толчков землетрясения, но она не обратила на это никакого внимания. Её взгляд сразу нашёл свою койку, и она быстро схватила P90 с колиматорным прицелом и лазерным целеуказателем, на ощупь проверила, заряжен ли, и закинула его ремень на плечо. Затем она присела у своего патронного ящика, быстро начала засовывать магазины в подсумки разгрузки, плотно утрамбовывая их, чтобы не болтались, и только после этого она выбежала из палатки и рванула к парковке, прижимая P90 к себе, чтобы он не стучал о бронежилет на бегу. Подбегая к парковке, Вика всё явственнее слышала оглушительный грохот выстрелов, которые не затихали ни на секунду, сливаясь в сплошной, яростный гул. На спуске оперативники прижимались к стенам, пропуская технику — «Тайфуны» и «Тигры» на полной скорости влетали в ангар, и пулемётчики на их крышах открывали огонь, едва завидев в проёмах хоть малейшее движение. Ворвавшись в ангар, Вика увидела адскую картину. От распахнутых ворот вглубь комплекса тянулась широкая, кровавая дорожка из трупов заражённых, которая медленно, но неумолимо расширялась, превращаясь в настоящее поле боя. Оперативники заняли оборону за всем, что могло служить укрытием: за броней машин, ящиками с оборудованием, сложенными мешками с песком. Бронетехника была выставлена чуть впереди, образуя подвижный барьер, готовый принять на себя основной удар. Свет аварийных фонарей выхватывал из полумрака искажённые лица бойцов, вспышки выстрелов и тени, рвущиеся из туннелей. Пробираясь мимо строя оперативников, Вика напряжённо всматривалась в полумрак, пытаясь найти знакомые лица Нейзи и остальных. Внезапно Ансгар резко схватил её за руку железной хваткой и рванул на себя, отбрасывая за укрытие броневика. — Stehen bleiben, verdammt! — Прорычал он почти у неё в ухе, и в ту же секунду прямо в том месте, где она должна была оказаться, пролетел, сбивая всё на своём пути, заражённый боец ударной группы зачистки. Его тело, облачённое в клочья брони, с рёвом врезалось в стену, осыпая бетонную крошку. Он мгновенно попытался подняться на изуродованных конечностях, но был моментально накрыт плотным градом пуль с трёх направлений. Тело дёргалось и разрывалось пока не затихло, превратившись в кровавое месиво. Не отпуская её руку, Ансгар резким движением показал жестом вдоль левой стены ангара, туда, где стоял один из «Тигров», изрыгающий непрерывный огонь. — Твои там, у «Тигра»! Иди по левой стене, не высовывайся! — Прокричал он и вытолкнул её в нужном направлении, продолжая координировать оборону. Пробежав немного вдоль стены, Вика наконец-то увидела знакомые фигуры за импровизированным баррикадой из мешков с песком. Хейдвальд, уперев сошки своего ПКП на мешки, сжимал спусковой крючок с почти фанатичной концентрацией, от чего гильзы дождём сыпались у его ног, образуя растущую гору блестящей латуни. Файн, стоя чуть позади, короткими выстрелами из своей «Сайга-12» расстреливала тех заражённых, кому удавалось подобраться слишком близко. Нейзи и Люциус, сидя рядом, вели плотный прицельный огонь, они не палили наугад, а чётко держали прицелы на уровне голов, добивая тех, кто прорывался сквозь шквальный огонь Хейдвальда. Без лишних слов Вика примкнула к ним, вжалась плечом в мешки рядом с Нейзи, прицелилась и начала «поливать» подступающих заражённых из своего P90. Её прибытие осталось почти незамеченным — лишь Люциус кивнул ей коротко, не отрываясь от прицела, а Нейзи боковым зрением отметил её присутствие. Заражённые шли без перерыва, волна за волной. Они хватали тела павших и прикрывались ими как щитами, некоторые выносили сорванные двери, куски металлических панелей, всё, что могло хоть как-то остановить пулю, что значительно усложняло ликвидацию и без того живучих тварей. Пули с визгом рикошетили от импровизированных укрытий, требуя в разы больше точности и траты боеприпасов. И Вика всё чаще начала замечать, как оперативники по краям обороны ломаются. Вместо перезарядки они начинали беспорядочно отползать назад, а некоторые просто садились на корточки, прижимались спиной к укрытию и, зажав уши ладонями, начинали истерично кричать, пытаясь заглушить оглушающий грохот и ужас вокруг. Их товарищи пытались вернуть их в строй — хватали за бронежилеты, трясли, кричали прямо в лица. Иногда это срабатывало, и боец с пустыми, безумными глазами снова брался за оружие. Чаще — нет. Человек просто оставался сидеть, погружаясь в собственный мир ужаса. Оборона медленно, но верно рушилась. Линия огня редела, крики команд тонули в рёве заражённых и сплошном гуле выстрелов. Адские твари, казалось, не думали заканчиваться, они лились из тёмных проёмов бесконечным потоком. Нейзи, стиснув зубы, швырнул в наступающую толпу очередную гранату. Взрыв очистил пространство, но брешь тут же заполнилась новыми телами. — Боезапас! У кого есть лишние магазины?! — Его голос прозвучал хрипло, но было ясно — запасы подходят к концу. К Нейзи подбежал один из оперативников, его разгрузка была увешана магазинами всех калибров — на спине, по бокам, на груди. Сам он был вооружён громоздким АШ-12, чьи мощные патроны буквально разрывали заражённых на части, отшвыривая конечности и оставляя на стенах густые брызги. Нейзи, не теряя ни секунды, стал быстро выхватывать у него магазины своего калибра, запихивая их в свободные подсумки, и тут же вернулся к стрельбе, пытаясь сдержать натиск. И в этот момент кто-то пронзительно крикнул: — НАЛЁТЧИКИ! — Сквозь кровавый туман и пороховую дымку все увидели их. Заражённые, но не такие, как все. Их руки были увенчаны огромными, неестественно длинными когтями, которые светились мерзким синеватым светом, и от них исходили волны статического электричества, искрящиеся в воздухе, их глаза пылали ярко-белым, слепящим светом, в котором не было ни капли мысли — только чистая, неумолимая смерть. Они не реагировали на попадания. Пули, даже из АШ-12, казалось, лишь замедляли их, но не останавливали. Они пробивались сквозь строй обороны с пугающей скоростью, словно призраки. Один из них взмахнул когтистой лапой — и рука оперативника с автоматом просто отлетела в сторону. Другой проткнул другого бойца когтями через бронежилет, поднял его и швырнул в толпу, где того моментально разорвали. А потом один из этих кошмаров прыгнул на капот ближайшего «Тайфуна», пробил лобовое стекло, выдрала водителя из кабины и с силой швырнула прямо в наступающую орду. Монстр в мгновение ока исчез внутри машины, откуда раздались душераздирающие крики, лязг разрываемого металла и треск костей — пулемётчика на крыше рвали на части прямо в его же башне. Кровь хлестнула из смотровых щелей. — На улицу! Все на улицу! Отходим! — Рёв командира одной из групп прорвался сквозь грохот, крики и рёв заражённых. Оперативники по краям обороны начали быстро, но собранно отходить, прикрывая друг друга короткими очередями и отступая к въезду. Они кричали соседним отрядам, предупреждая о манёвре, чтобы избежать паники и давки. Волна отступления докатилась и до позиции Нейзи. К нему прорвалась группа бойцов, их лица были залиты потом и кровью, глаза дикие, но в них ещё горела искра решимости. — Приказ на отход! Выдвигаемся! — Крикнул один из них, едва не споткнувшись о тело заражённого. Нейзи, не отрываясь от прицела, выдавил очередь по ногам надвигающегося налётчика, замедляя его. — Отходим на выход! Прикрываем друг друга! — Он встал во весь рост, давая последние очереди, пока его группа начала пятиться к выходу, ведя огонь на ходу. Отход был тяжёлым, приходилось буквально пробиваться сквозь хаос, отстреливаясь от цепких лап заражённых и уворачиваясь от молниеносных атак налётчиков. Подходя к выезду, отряд Нейзи так же прижался к стене, пропуская уцелевшую технику. Её осталось жалкое подобие былой мощи — всего три машины из двенадцати вырвались из ада. Остальные остались в ангаре: разорванные, искорёженные, с проломленными бронелистами и вырванными башнями. Они стояли неподвижно, как металлические гробы, в которых навсегда замолкли голоса их экипажей. Оказавшись на улице, Нейзи со своей группой рванул вверх по склону, оставляя за спиной зияющий провал ворот, из которого всё ещё доносились выстрелы и крики. Морозный ночной воздух, пахнущий дымом и хвоей, обжёг лёгкие после удушающей атмосферы ангара. — Ворота закрываются! Быстрее! Все, быстрее! — Чей-то сорванный крик снова прозвучал над толпой. И ворота дрогнули, с оглушительным скрежетом искорёженного металла они начали медленно сходиться. Гидравлика, работающая на пределе, выла под нагрузкой, и этот звук заставил отступающих оперативников ускориться, почти превратив отход в паническое бегство. Последние бойцы буквально проскальзывали в сужающуюся щель, а те, кто не успевал, отчаянно цеплялись за броню уезжающих машин. Группа Нейзи, достигнув вершины склона, обернулась. Перед ними была картина апокалипсиса: тёмный силуэт парковки, окутанный дымом и медленно смыкающиеся стальные челюсти ворот, отсекающие тех, кто остался внутри, от тех, кто чудом выбрался. Цена этого отступления была запредельной. Когда массивные гермодвери с оглушительным лязгом сошлись, наступила тяжёлая, давящая тишина. Никто не проронил ни слова. Все замерли, уставившись на стальной барьер, отделявший их от ада. Внутри всё ещё была слышна последняя, отчаянная бойня тех, кто не успел вырваться. Сквозь толстую броню доносились приглушённые, но оттого не менее жуткие звуки: бешеная стрельба, короткие, яростные команды, сменяющиеся душераздирающими криками боли и ужаса. Потом раздались несколько глухих, отрывистых хлопков — слишком характерных, чтобы их не узнать. И затем наступила тишина, вернее, не тишина, а зловещий гул. Теперь сквозь дверь доносилось только низкое, победное рычание заражённых, скрежет когтей по металлу и влажные звуки, о которых никто не хотел думать. Похоже, последние оставшиеся оперативники подорвали себя гранатами, они предпочли мгновенную смерть вместо мучительной участи, забрав с собой в небытие ещё несколько адских тварей. Этот последний акт отчаяния повис в морозном воздухе тяжёлым намёком на то, что ждёт всех, если они дрогнут. Нейзи медленно опустил свой автомат, его пальцы разжались на теплом прикладе. Он не смотрел на остальных, его взгляд был прикован к запечатанным дверям, за которыми только что погибли десятки людей. В его глазах не было слёз — только пустота и холодная, бездонная ярость. Они отступили. Простояв в безмолвии несколько минут, все услышали тихий, сдавленный всхлип, потом громкий лязг — оружие упало на мёрзлую землю, и наконец, тяжёлое телo рухнуло на колени. Это был молодой оперативник, он сидел на коленях, уставившись на гермодвери, его плечи судорожно вздрагивали. Потом он согнулся пополам, прижался лбом к земле и начал кричать — нечленораздельно, хрипло, вырывая из себя всю боль, весь ужас, всю беспомощность, силой бья кулаками по промёрзшей земле, не чувствуя боли. И это стало сигналом. Как по команде, на землю повалились остальные. Кто-то просто опустился, уставившись в одну точку пустыми, ничего не видящими глазами, кто-то замер в той же позе, но с трясущимися руками, пытаясь закурить сигарету, которую не мог удержать. А кто-то присоединился к первому — тихий плач перерос в хор отчаяния: сдавленные рыдания, проклятия, обращённые в никуда, бессильные крики ярости и горя. Они не были теперь солдатами, они были просто людьми, раздавленными тяжестью потерь и осознанием того, что этот кошмар только начинается. Даже самые стойкие, вроде Нейзи, стояли, опустив головы, не в силах и не желая останавливать это море боли. Иногда ад — это не огонь и крики. Иногда это тихий плач на холодной земле под безразличными звёздами. Нейзи медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по выжившим. Весь лагерь этого участка был здесь — подавленный, опустошённый, сломленный. Люди, ещё несколько минут назад бывшие железной стеной, теперь лежали и сидели в грязи, раздавленные горем. Его глаза встретились с взглядом Ансгара. Тот сидел, прислонившись спиной к холодной бетонной стене, крепко прижимая к себе Любу. Она уткнулась лицом в его плечо, и её спина судорожно вздрагивала от тихих, беззвучных рыданий. Ансгар не плакал. Он просто смотрел поверх головы Любы в пустоту, а его руки плотно обнимали её, словно пытаясь защитить от всего мира, который уже рухнул. Затем Нейзи наконец посмотрел на своих. Файн вжалась в грудь Люциуса, зарывшись лицом в его бронежилет, её пальцы впились в его спину. Её плечи мелко тряслись, и доносилось тихое, детское хныканье. Люциус молча гладил её по спине, его собственное лицо было каменным, но взгляд потерянным. Хейдвальд стоял чуть поодаль, отвернувшись ото всех. Он курил, затягиваясь так глубоко, что казалось, он хочет выкурить всю сигарету разом. Его взгляд был устремлён в тёмную чащу леса, но было ясно — он не видит ничего, кроме своих мыслей. И тогда он встретился взглядом с Викой. Её взгляд был пустым. Абсолютно. В нём не было ни вопроса, ни упрёка, ни ожидания ответов или поддержки. Она смотрела на него стеклянным, кукольным взглядом, сквозь него, сквозь время и пространство. В её глазах не отражались даже отблески аварийных огней. Она была здесь, но её не было. Всё, что она видела и пережила, оказалось слишком даже для неё. Она отступила вглубь себя, в то единственное место, где больше не было боли. Нейзи резко поднял голову, отрываясь от созерцания собственного отчаяния. Сквозь пелену горя и гула в ушах он наконец услышал то, чего не замечал последние несколько минут. Вдали, со стороны других входов в комплекс, всё ещё доносилась отдалённая, но ясная перестрелка. По тому, как звуки то усиливались, то почти затихали, можно было сделать лишь два вывода: либо соседи держатся и отбивают атаки, либо у них кончаются патроны, и их оборона вот-вот рухнет. Он встряхнулся, сбрасывая оцепенение, и подошёл к Ансгару, всё ещё прижимавшему к себе Любу. — Частоты соседних лагерей — Хрипло, но уверенно бросил Нейзи. Ансгар молча кивнул одной рукой к рации на своём разгрузочном жилете. Нейзи взял её, быстро настроил частоту, и его голос, внезапно ставший командирским и собранным, разорвал тяжёлое молчание: — Рубеж-1 вызывает Крепость-3 и Адские Врата-2. Доложите обстановку. Приём — Несколько секунд в эфире шипела лишь статика. Затем: — Слышу вас, Рубеж-1, говорит Крепость-3. Заражённые были успешно отбиты. Проход был удержан. Повторяю, проход удержан. У нас есть потери, но позиция под контролем. Приём. — Раздался усталый, но уверенный голос. Ещё через мгновение: — Вас слушает Адские Врата-2. Проход был успешно удержан. Рубеж-1, что у вас по обстановке? Доложите. — Это был другой голос, с более грубыми, прокуренными интонациями. Вопрос вогнал Нейзи в кратковременный ступор. Он тяжело вздохнул, сжав рацию так, что костяшки пальцев побелели. — Рубеж-1. Проход потерян, парковка осталвена, понесли тяжёлые потери. Мы отошли за вторые ворота — Его голос дрогнул, но он заставил себя продолжать, холодно и без прикрас. В эфире воцарилась гробовая тишина. Никто не перебивал. Никто не задавал лишних вопросов. Молчание с той стороны говорило само за себя — это был шок. — Говорит Крепость-3, отправляю вам два отряда и два «Тигра» — Голос в рации прозвучал твёрдо, но в его конце слышалось громкое, сдавленное выдох — то ли облегчение, то ли осознание тяжести потерь. Не прошло и нескольких секунд, как эфир снова ожил: — Адские Врата-2 выслали три отряда и три «Тайфуна». Скоро будут. Ожидайте, — На этот раз голос второго командира был уже не таким уверенным, в нём сквозил оттенок сожаления и понимания масштаба катастрофы. — Принято. Благодарю, — Коротко, без лишних эмоций ответил Нейзи и протянул рацию обратно Ансгару. Тот молча взял её, не отпуская Любу из объятий, и повесил на разгрузку, его лицо оставалось каменным. Затем взгляд Нейзи упал на Гимада и новичков, которые вместе с другими оперативниками возвращались с позиций у вентиляционных шахт. Они выглядела измождёнными и почерневшими от копоти и грязи. На их бронежилетах виднелись свежие царапины и вмятины, у одного из новичков рукав формы был разорван, обнажая окровавленную повязку под ним. Похоже, даже в тесноте вентиляционных тоннелей заражённые чувствовали себя прекрасно и умудрялись прорываться на поверхность, где их встречали огнём. Гимад, обычно неунывающий, шёл, опустив голову, его ананасы на броне были забрызганы чем-то тёмным. Он молча кивнул Нейзи, показывая, что с их стороны прорывов больше нет, но цена за это была высока. Подкрепление было уже в пути. Но сейчас, в этой тишине после боя, среди сломленных людей, это знание казалось лишь отсрочкой. Ад лишь притаился, чтобы ударить снова.