Молитва

— Итак,— Дин глотнул пива, прижимая руку с пакетом со льдом к голове,— Что мы имеем? За столом в бункере расположились Бобби, Джек и Мэри. Все выглядели подавлено и никто не решался начать говорить. Джек уставился в одну точку на столе и не двигался, внутри бушевала такая ярость, что её хватило бы на взрыв всей планеты. В голове всё ещё эхом отдавалась битвы Люцифера и Михаила, успокаивающий взгляд Сэма в конце и его объятия по окончанию битвы. Казалось, что все закончено и Джек даже позволил себе расслабится в семейных объятиях Сэма и Дина, но мечтам не суждено сбываться как правило. Люцифер вышел на первый план и сбежал, оставив Джека и Сэма в пустом полуразрушеном соборе. — Эй,Джек, ты слышишь?— Дин щелкнул пальцами у него перед лицом и нифилим очнулся — Да, прости, что ты говорил? Дин посмотрел на него с осуждением и уже открыл было рот, чтоб отчитать, но тут дверь в бункер открылась и зашел Кас: — Люцифера нигде нет, я осмотрелся где мог только, но к сожалению...— Он тяжело вздохнул и сел за стол Бобби осмотрел их и подал голос: — Я правильно всё понимаю? Михаил мертв от рук Люцифера, а ты,— он указал пальцем на Джека,— не смог остановить Сэма от этого самоубийственного плана? — Я хотел, просто...— начал было нифилим — Бобби, он не виноват, успокойся.— Мэри посмотрела на охотника осуждающим взглядом. Но пары слов Бобби было достаточно, чтобы Джек почувствовал вину гигантских масштабов. Он опять всех подвел. — Не виноват?!— Бобби встал из-за стола, глаза его наполнились злостью,— Он сто раз говорил, что вы все семья тут, а разве данное понятие не значит защищать от наиглупейших решений?! — Бобби, послушай,— Дин тоже поднялся, оставив пиво и лед на столе,— Я знаю Сэма всю свою жизнь и если он что-то решил, то ни я, ни Кас, вообще никто не отговорит его. Взгляд Винчестера остановился на Джеке который полностью съежился и казалось вот вот снова покинет бункер. Дин кивнул Касу и тот поняв его без слов взял нифилима за руку: — Джек,— Кастиэль посмотрел в его глаза наполненные слезами,— Это не твоя вина, я обещаю мы найдем Сэма. Джек вырвал руку и встал: — Наверное Бобби прав,— он взглянул на старого охотника, который сузил глаза и сложил руки на груди,— Я действительно мог помешать Лю.... — Так стоп!— Выкрикнул Дин,— Значит так мы звоним Ровене, она отыскивает Люцифера, потом снова запираем его в клетке и дело закрыто.— Он обвел взглядом свою семью.— Всем ясно? Согласившись на то малое, что у них было они принялись за работу. Ровена и Дин пытались искать Люцифера заклинаниями, но постоянно происходил какой-то сбой, будто кто-то или что-то путало их планы. Бобби не смог больше выносить их понурые лица, в особенности он не мог больше видеть Джека, и ушел на охоту . Мэри всеми силами пыталась поговорить с Джеком, но тот запершись у себя в комнате не пускал абсолютно никого. Ночами бункер погружался в гулкую, давящую тишину. Где-то в глубине коридоров щёлкали старые трубы, мерцали лампы, а за дверью своей комнаты Джек сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Свет он не включал — ему казалось, что темнота честнее. В ней не нужно притворяться, что всё в порядке. Он раз за разом прокручивал в голове тот бой: каждое слово, каждый шаг, каждую секунду, в которой мог бы поступить иначе. Если бы он был внимательнее. Если бы был сильнее. Если бы просто не ошибся. Иногда его пальцы слабо светились золотистым, когда эмоции выходили из-под контроля. Тогда он резко сжимал ладони, будто боялся даже собственного света. В воображении всё складывалось иначе: он успевает, он исправляет, он спасает. Бобби не уходит, Дин не ищет отчаянно помощь, Мэри не смотрит на него так осторожно и больно. В этих мысленных версиях мира он — не причина хаоса, а решение. Но каждый раз реальность возвращалась тяжёлой волной, и Джек снова оставался один на холодном полу бункера, убеждённый, что всё, что произошло, — его вина.                                                             *** — Нашли. Дин почти влетел в библиотеку бункера, с глухим стуком положив на стол раскрытую книгу. Его голос прозвучал резко, но в нём впервые за долгое время сквозила живая энергия. Мэри поднялась со стула так быстро, что тот скрипнул по полу. Бобби медленно снял очки и прищурился, глядя на Дина поверх страниц старого фолианта. — С помощью Ровенны, — продолжил Дин, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон. — Она нашла обход. Кто-то всё это время путал заклинания, но мы вычислили… подпись. Это Люцифер. Он прячется за искажением. У нас есть способ его вытащить. Он провёл ладонью по лицу, потом ткнул пальцем в строки на странице. Руки у него слегка дрожали — от усталости, от злости, от надежды. Джек стоял чуть поодаль, у края стола. Он не садился — будто не имел на это права. Но когда прозвучало «нашли», в его глазах мелькнул свет. Почти детская, осторожная искра. — Я могу помочь, — тихо сказал он, делая шаг вперёд. — Если это Люцифер, то… Бобби резко встал. Стул с грохотом отъехал назад. Он упёрся ладонями в стол, наклонившись вперёд, и посмотрел на Джека жёстко, без привычной теплоты. — Нет, парень. Ты с нами не пойдёшь. И я не допущу ещё одной твоей ошибки. Слова повисли в воздухе тяжёлыми гирями. Джек замер. Его пальцы бессознательно сжались в кулаки, золотистый отблеск едва заметно скользнул по коже — и тут же погас. — Бобби… — начал Дин, резко оборачиваясь к нему. — Он может быть нашим преимуществом. — Он уже был нашим «преимуществом», — отрезал Бобби, снимая кепку и проводя ладонью по седым волосам. — И посмотри, к чему это привело. — Это нечестно, — голос Дина стал ниже, напряжённее. Он шагнул ближе, почти вплотную. — Мы все делали ошибки. Все.— прошептал он. — Да, — кивнул Бобби. — Но сейчас цена — Сэм. И я не собираюсь ставить её на кон снова. Мэри стояла между ними, сжав руки у груди. Её взгляд метался от одного к другому, потом остановился на Джеке. В нём была боль, но и страх. — Джек… — тихо сказала она. — Останься. Это ради безопасности. Эти слова ранили сильнее, чем крик. Дин стиснул челюсть. Его кулак ударил по столу, но уже без прежней уверенности. — Чёрт возьми, Бобби, он часть семьи.— Дин пытался вразумить старого охотника, но тот был не приклонен. — Тогда защити свою семью, — жёстко ответил Бобби. — Оставь его здесь. Тишина стала почти оглушительной. Джек сделал шаг назад. Он не спорил. Только кивнул — едва заметно. Будто подтверждая то, что уже давно решил для себя: он проблема. — Я… понял, — тихо произнёс он. Дин хотел что-то сказать, но слова застряли. Он лишь бросил на Джека долгий взгляд — извиняющийся, бессильный. Потом отвернулся, взял куртку. Через несколько минут тяжелая дверь бункера закрылась за Дином, Мэри и Бобби. А Джек остался. Снова тишина. Снова коридоры, где эхо шагов звучит слишком громко. Он медленно вернулся в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В груди кипела смесь вины и злости — не на них. На себя. — Сэм… — прошептал он, но голос прозвучал неуверенно. В темноте его глаза на секунду вспыхнули золотым. Уже не искрой надежды. Чем-то более тревожным. В груди поселилось какое-то новое предчувствие и оно не было хорошим. Это было что-то противное и липкое, что начинало разъедать его душу. Или то, что от неё осталось с уходом Сэма. Сэм стал для нег не просто старшим братом как Дин, он успел стать нечто большим, с его теплым взглядом, с его поддержкой и с его советами. Джеку не были понятны все чувства, что таились внутри него, но когда рядом был Сэм, то все затихало и оставалась только искра, так же не понятная для него, но привычная.                                                        *** Холодный ветер гнал по пустырю пыль и рваные клочья сухой травы. Старый ангар возвышался впереди тёмной громадой — облупившаяся краска, проржавевшие ворота, выбитые окна под самой крышей. Дин шёл первым, держа пистолет на уровне груди. Его челюсть была сжата так, что выступали желваки. Кастиэль двигался рядом почти бесшумно, плащ колыхался от ветра, лицо напряжённое, глаза внимательно сканировали пространство. Бобби проверил обрез, привычно переломил и защёлкнул обратно, словно этим движением пытался привести в порядок и собственные мысли. Мэри шла чуть позади, крепко сжимая в руках нож с вырезанными на лезвии символами. Её взгляд то и дело метался к Дину и Бобби — она чувствовала, что напряжение между ними вот-вот прорвётся. — Надо было взять Джека, — тихо, но резко бросил Дин, не оборачиваясь. Он поправил воротник куртки, будто ему стало душно. — Он чувствует Люцифера. Это могло бы… — Это могло бы закончиться катастрофой, — перебил Бобби, шагнув ближе. Его голос был низким, глухим. — Я уже сказал своё слово. Дин резко остановился и развернулся. Ветер трепал его волосы, в глазах горел гнев. — Ты несправедлив, — процедил он. — Он пытается всё исправить. — А Сэм пытается выжить, — жёстко ответил Бобби, сжимая приклад так, что побелели пальцы. — Я не позволю твоей вере в «исправится» снова нас похоронить. — Хватит, — Мэри шагнула между ними, вытянув руки, будто физически раздвигая их. — Сейчас не время. Вы можете спорить сколько угодно потом. Сейчас — Сэм. Слово повисло между ними тяжело и страшно. Кастиэль тихо произнёс: — Он внутри. Я чувствую его. Все четверо замолчали. Они подошли к боковой двери ангара. Дин жестом показал позиции: два пальца — разделиться, ладонь вниз — тихо. Бобби кивнул, перешёл к другой стороне входа. Мэри глубоко вдохнула. Кастиэль прикрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами. Дин медленно нажал на ручку. Дверь со скрипом поддалась. Внутри было темно - пахло ржавчиной и старым маслом. Лучи луны пробивались сквозь дыры в крыше, рисуя бледные пятна света на бетонном полу. Они шагнули внутрь осторожно, оружие наготове, каждый шорох заставлял сердце биться быстрее. И тут онии услышали голос: — Ну наконец-то. В центре ангара, в круге лунного света, стоял он. Люцифер. Чёрный костюм сидел безупречно — идеально выглаженный, контрастирующий с запачканным, пыльным пространством вокруг. Галстук аккуратно завязан. Волосы уложены. Лицо… слишком спокойное. Слишком довольное. Губы растянулись в знакомой, но чужой улыбке. — Я вас ждал. Глаза блеснули холодным, насмешливым светом. Дин замер. Его рука с пистолетом чуть дрогнула, но он не опустил оружие. — Отпусти его, — глухо сказал он. Люцифер в теле Сэма усмехнулся и медленно развёл руками, будто приветствуя гостей. — Брось, Дин. Я только навёл порядок. Костюм ему идёт, согласись. Мэри тихо выдохнула, пальцы крепче сжали нож. Бобби шагнул вперёд на полшага, становясь чуть впереди остальных, как щит. И тут Мэри резко перевела взгляд в сторону. В тени, у металлической колонны, была привязана Ровена. Её рыжие волосы спутались, лицо было в ссадинах, губа разбита. Верёвки впивались в запястья. Голова бессильно склонилась на грудь, но при их появлении она чуть приподняла лицо — и в её глазах сверкнуло упрямство. — Какая трогательная компания, — протянул Люцифер. — Семейный вечер. Дин стиснул зубы так, что на висках вздулись вены. Воздух в ангаре стал тяжёлым. И перед ним стоял не просто враг. Перед ним стоял его родной брат.       Первым сорвался Дин.       Выстрел оглушил пустой ангар, эхом ударив по железным стенам. Пуля должна была сбить с ног — но Люцифер в теле Сэма лишь слегка наклонил голову, будто от скуки. В следующую секунду он вскинул руку, и невидимая сила швырнула Дина в металлические ящики. Те с грохотом разлетелись, искры посыпались с потолка. — Скучно, — протянул Люцифер. Бобби выругался и рванул вперёд, стреляя почти в упор. Кастиэль вспыхнул холодным светом, двинулся на него с нечеловеческой скоростью. Мэри, воспользовавшись мгновением, бросилась к Ровене, нож уже рассекал верёвки. Но Люцифер щёлкнул пальцами. Кастиэля отбросило в бетонную колонну — треск крыльев разрезал воздух. Бобби с силой впечатался спиной в стену, обрез выпал из рук. Он стиснул зубы и попытался подняться, рука дрожала, но он всё равно тянулся за оружием. — Упрямые, — усмехнулся Люцифер. Он шагнул к Бобби и одним резким ударом в грудь отправил его снова на пол. Вдруг с видимым раздражением ударил кулаком по стене рядом с ним, словно выплёскивая внутреннюю борьбу. На лице Сэма на секунду мелькнула боль. Настоящая. Живая. — Перестань, — прошипел Люцифер сам себе, словно отвечая на внутренний голос. Дин поднялся, шатаясь: — Борись, Сэмми!— Кровь текла из рассечённой брови. Он рванулся вперёд с ножом, но снова был перехвачен — в этот раз Люцифер схватил его за горло и с нечеловеческой силой впечатал в пол. Бетон ударил в позвоночник. Воздух выбило из лёгких. Люцифер уселся сверху, коленом прижимая грудь Дина, и достал клинок — длинный, тускло блеснувший в лунном свете. — Знаешь, что забавно? — его голос стал тише, почти доверительным. — Он внутри. Он всё видит. Всё чувствует. И он очень зол. На тебя. На всех вас. Дин, задыхаясь, попытался сбросить его, но руки Люцифера были как железо. — Но сейчас… — лезвие опустилось ближе к горлу, холод металла коснулся кожи, — сейчас главный я. Тонкая алая линия выступила на коже Дина. И вдруг — голос. Слабый, но отчётливый. Ровена. Она, тяжело дыша, уже освободила одну руку. Кровь стекала по запястью, но пальцы уверенно сложились в знак. Её голос дрожал. Заклинание разрезало воздух. Люцифер замер. Его пальцы на горле Дина ослабли. Он резко вскочил, словно оттолкнутый невидимой силой, и отошёл к центру ангара. Тело Сэма задёргалось, будто сквозь него проходили волны электричества. Голова мотнулась в сторону, из горла вырвался крик — уже не насмешливый. — Нет… — процедил он сквозь зубы. — Вы совершаете большую ошибку… — Не слушайте его! — прохрипел Дин, перекатываясь на бок и пытаясь подняться. — Он солжёт. Всегда лжёт! Ровена усилила голос. Символы на полу под Сэмом начали светиться фиолетовым. — Нет! — теперь это был уже крик. — Нет, нет! Пламя вспыхнуло резко, ослепляюще ярко. Огненный столб взметнулся к потолку, воздух разорвался глухим взрывом. Всех швырнуло в стороны.