Любовники

      Она снова пряталась тут в его «холостяцкой» квартире, небольшая еврооднушка с новым ремонтом. Сын был в школе, муж в очередной раз напился, а она, она просто устала и сбежала опять. К человеку, который любит её по-настоящему, несмотря на все изъяны. Несмотря на брак и ребенка, он любит ее, потому что знает, что это взаимно.       Все закрутилось очень быстро, общий корпоратив для лучших врачей разных больниц. Приятная компания, симпатичный мужчина рядом, который весь вечер ухаживал за ней. Кольцо на пальце его не остановило, ибо Марина не возражала, а скорее наоборот. Она была тогда в подавленном состоянии, мужа выгнали с работы, и теперь всё свалилось на её плечи, настроение было поганым.       Много алкоголя, танцев, лифт, поворот ключа на два оборота, прохладная ткань простыни, горячее дыхание, стоны, долгие разговоры о том, что это ошибка, что это неправильно и так нельзя, ее попытки уйти, его нежные-крепкие руки, которые не позволили, и губы, которые шёпотом просили остаться.       Это повторялось регулярно, а потом отель сменился его квартирой, разговорами о муже-пьянице и сыне по имени Ваня, который учится в третьем классе и пошёл на футбол благодаря Олегу, о том, что она давно в плановой хирургии, хотя очень хочет вернуться в экстренную, о том, что он устает от руководящей должности, и о том, что они хотят быть вместе.       Эти мысли курсировали, словно рой пчёл, не приводя к нужному результату. К счастью, мужчина сейчас находился на работе, а значит, не будет её расспрашивать, что случилось на этот раз. Она не знала, что ему сказать, он ждал от нее ответа. А она не знала, что говорить, потому что разговора с мужем так и не состоялось, да и было слишком много помех, мешающих им просто быть счастливыми.       Марина плотнее закуталась в его толстовку, делая очередной глоток чая, желудок напомнил о себе тихим бурчанием, она не ела со вчерашнего вечера, потому что не хотела.        В двери повернулся ключ, после чего мужчина появился на пороге, спотыкаясь о валяющиеся непонятно как кроссовки Нарочинской. Усмехнувшись, он поставил обувь на полку, скинул куртку, щёлкнул выключатель, заходя в ванную. Вымыв руки, он выключил свет и прошел вглубь квартиры. — Привет, я думала, ты на дежурстве, — виновато произнесла она, ставя кружку на стол. — Я после ночной, пришлось поменяться. — сделав паузу, он подошёл ближе, — замёрзла? — Немного, как поработал? — Нормально, три операции, все прошли успешно. — Есть будешь? — вновь задал мужчина вопрос, подойдя к холодильнику, открыл дверцу, изучая содержимое. — Нет, — она отрицательно покачала головой. — А надо, — достав яйца, сыр и помидоры, мужчина открыл ящик в поисках сковородки. — Олег, я не хочу! И вообще, я наверное домой поеду. — Куда? — усмехнулся он. — Домой, — по слогам произнесла Марина, поднимаясь с дивана. Он вновь усмехнулся, оставив сковородку в покое, накрыл крышкой и подошёл к Нарочинской, взяв за плечи, опустил обратно на позади стоящий диван. — Сядь. — его глаза потемнели, становясь угольно-черными, — куда ты сейчас поедешь? К кому? К человеку, который бухает? — это были скорее риторические вопросы, сейчас ему было важно достучаться до нее, привлечь внимание, показать, где её по-настоящему ждут, и что дом — это не её квартира, а его, пусть иногда с беспорядком, пусть иногда с пустым холодильником, но зато в ней всегда тепло и её ждут. — Марин, может, хватит уже сбегать туда, где тебе плохо? Уже почти полгода прошло, а я всё жду. — Ты прекрасно знаешь, что я не могу. Я тебе объясняла. — Объясняла, но что, если ты не уйдёшь от него? С чем останусь я? — Брагин, — она сделала паузу, смирив его взглядом, — у меня сын. — Сын, к которому я хорошо отношусь, — парировал он, — Марин когда? Когда ты мне дашь ответ? Или что, твои слова, сказанные в машине, враньё.       Она опустила взгляд, не зная, что сказать, погрузилась в воспоминания.       Полтора месяца назад она подвозила его до работы, тогда они не виделись больше двух недель, просто потому что не получалось, мужчина с её разрешения курил в открытое окно, другой рукой сжимая её ладонь. Когда автомобиль остановился, Олег не торопился выходить. Докурив, он повернулся к женщине, сканируя её взглядом. — Марин, я так больше не могу. – Как, так? — Либо мы видимся регулярно, ужинаем, спим вместе. И что-то планируем на будущее. Либо я выйду из этой машины раз и навсегда и ты меня никогда не увидишь. Мне надоело делать вид, что мы встречаемся, «для здоровья» хватит! — ему было тяжело говорить об этом, одно её неверное для него слово — и сердце остановится, реанимация будет бессмысленна. Он уже не один раз собирал себя по кусочкам, не понравилось. Но с другой стороны, лучше сейчас, иначе потом будет ещё больнее. — Брагин, ты серьёзно думаешь, что я выберу второй вариант? Тогда ты идиот. — она нервно усмехнулась. — Тогда до встречи? — с надеждой уточнил он, а дышать стало чуть легче. — Я позвоню.       Тогда она приняла это решение окончательно, потому что столько, сколько делал для неё Олег, ни один человек, ни одна живая душа не делала для неё. Он уважал, он надеялся на будущее, он был готов ждать, он принимал ее любую, он был готов принять её сына и попробовать стать для него не просто «дядей Олегом», а кем-то большим, он был готов на многое, но его терпение постепенно заканчивалось, а неопределённость давила, а она не могла ничего с собой сделать, не могла принять решение, не могла поговорить с мужем. Она боялась бюрократии, боялась, что горе-отец вспомнит, что у него есть сын, и попытается оставить его себе или чего хуже, настроит против неё. Она правда пыталась несколько раз сесть и поговорить, в редкие дни, когда он был трезв, но каждый раз смотря в его глаза, слова застревали в горле, а она сама словно становилась маленькой девочкой, не способной говорить и что-то решать. Поток мыслей унёс её куда-то очень далеко, а мужчина, уставший ждать ответа, отошёл, чтобы переложить яичницу в тарелку, вновь возник перед ней, всматривался в женское лицо в попытке понять, о чем она думает. — Идём есть. — тихо произнёс он, прервав её размышления.       Когда завтрак был съеден, кофе выпит, а на часах показывало половину второго, Олег собирался отправиться в спальню, дабы немного отдохнуть после дежурства, но прежде чем уйти спросил: — Марин, а какие у тебя планы в следующий четверг? — Я во вторник уезжаю в Питер, у Сергея день рождения, — тихо произнесла она, прекрасно понимая, что нового недопонимания не избежать. По иронии судьбы, у Олега день рождения через три дня после дня рождения мужа, вот же судьба злодейка. А поездка была запланирована давно, и Ваня её очень ждёт, не поехать она не могла, хотя очень хотела бы остаться с ним. Ведь Питер без человека, который познакомил ее с этим городом, словно Питер без разводных мостов и дворцовой площади. — Серьёзно? — на выдохе произнес он, начиная измерять шагами комнату, — С ним, в Питер значит едешь? Ахуенно просто! А лучше варианта не нашлось? Еще скажи, что вы остановитесь в том же отеле, пойдёте в тот же ресторан? Так? — Брагин, хватит! — Хватит? Тогда откажись. — Не могу, и ты это знаешь. — Ясно. — Олег... — Ничего мне не говори. Ни-че-го. Я спать. — с этими словами мужчина покинул комнату, закрыл дверь, оставляя женщину одну.        Она нервно усмехнулась, наткнувшись на тарелки, стоящие на столе, решила вымыть, чтоб хоть как-то занять руки. Собственно говоря, а чего она ожидала? Что Олег пропустит это мимо ушей, что обрадуется и просто так отпустит? Конечно же нет, но от этого было не менее больно. «Я позвоню», — сказала она тогда, в машине. И он поверил. Он ждал. Он менял свое расписание, подстраивался под неё, ловил каждое ее слово о будущем. А она... она ехала в Питер с мужем. Вместо того, чтобы остаться в его день рождения рядом, побыть вместе, поужинать, задуть свечку на торте, хотя она и так знала, какое желание загадал бы Олег, и его исполнение в частности зависело от неё.        За окном шёл дождь, делая и без того гадкое настроение ужасным. Тишину прервала мелодия звонка, увидив на экране «Сынок», она улыбнулась, отвечая на звонок. — Привет. — Привет мам, ты меня отвезёшь на футбол? А то на улице дождь, а папа не может. — Отвезу, только ты подожди меня, ты же ещё в школе? — Да. — Вот и хорошо, я через минут. Через пятнадцать буду. — с этими словами она завершила разговор. В очередной раз оглядела пространство вокруг и направилась в прихожую, на ней по-прежнему осталась его толстовка, она согревала и дарила надежду.

Ведь завтра есть надежда, есть мечта