Передоз невниманием

Утро в квартире Тимофеевых не было похоже на утро типичного «трудного подростка», каким Мишу рисовали в школьных отчетах. Здесь не было криков, битой посуды или запаха перегара. Напротив, в семь утра кухня превращалась в некое подобие святилища, где правили свои законы и свои ароматы. Миша проснулся от того, что в приоткрытую дверь комнаты просочился запах жареного теста и сливочного масла. Он сладко потянулся, хрустнув позвоночником, и несколько минут просто пялился в потолок, слушая, как за стеной гремит посуда. На кухне вовсю хозяйничала Алина, его младшая сестра. Несмотря на ранний час, она уже была на ногах, ловко орудуя поварешкой. Стопка золотистых блинчиков на тарелке росла с угрожающей скоростью. — О, восстание зомби началось, — хмыкнула она, не оборачиваясь, когда Миша в одних спортивках завалился на кухню. — Садись, ешь, пока горячие, а то отец их сейчас в пыль сотрет. За столом уже сидел отец, Сергей Михайлович, в майке-алкоголичке и с газетой, которую он читал скорее по привычке, чем из интереса к новостям. Он кивнул сыну, указывая на стул рядом. — Здорово, малый, — басом проговорил отец. — Чё, опять вчера с Даниэлем до поздна шатались? Вид у тебя, будто тебя через мясорубку прогнали. — Да нормально всё, батя, — Миша зевнул, загребая пару блинов и щедро поливая их сгущенкой. — Так, за гаражами посидели, за жизнь перетерли. Чё там в мире? Опять всё пиздой накрывается? Отец отложил газету и потянулся за пачкой сигарет. — Да как обычно, Миш. Политика — дело грязное, как наши дороги по весне. Опять эти в пиджаках чё-то там делят, законы принимают, чтоб нам жить «веселее» было. Сука, обещали же налоги не поднимать, а на деле — опять народ за дураков держат. Ебать их в корень, честное слово. Они вышли на балкон. Это был их утренний ритуал — покурить перед началом дня. Дым медленно тянулся к потолку, смешиваясь с прохладным утренним воздухом. — Слышь, батя, а ты реально веришь, что там наверху хоть кто-то о людях думает? — спросил Миша, стряхивая пепел в старую жестяную банку. Отец усмехнулся, щурясь от солнца. — Думают, сынок. О том, как бы им еще одну яхту купить, чтоб по Волге не стыдно было плавать. Там же совести — как у тебя пятерок в дневнике, понял? — Он хлопнул сына по плечу. — Ты давай, в эту грязь не лезь. Учись хоть как-то, чтоб не горбатиться потом, как я, на заводе за копейки, пока эти пидоры бюджет пилят. Из коридора донесся голос мамы. Она в спешке собиралась на работу, хлопая дверцами шкафа и пытаясь найти вторую туфлю. — Миша, ты блинчики поел? — крикнула она. — Салфетку возьми, а то опять футболку в масле испачкаешь! И не смей курить на балконе, я всё чувствую! — Да не курю я, мам! — соврал Миша, пряча сигарету за спину и переглядываясь с отцом. Тот заговорщицки подмигнул. Мама заглянула на кухню, на ходу поправляя прическу. Она выглядела уставшей, но в глазах светилась теплота, которую она приберегала только для своих. — Всё, я убежала. Алина, проследи, чтоб этот оболтус в школу не опоздал. Сергей, не забудь забрать квитанции. Всё, целую всех! Дверь захлопнулась. В квартире снова стало тихо, если не считать шипения сковородки. Миша доел завтрак, чувствуя непривычное умиротворение. Дома было хорошо. Но он знал, что через полчаса ему придется надеть свою привычную маску — маску наглого, матерящегося пофигиста из 10 «Б», которому на всё наплевать. *** Школьный двор встретил его привычным шумом. У ворот уже стояла «банда». Даниэль, прислонившись к своей новенькой тачке (отец расщедрился на днюху), лениво перекидывался словами с Нугзаром и Булатом. — О, явился, не запылился! — заорал Булат, увидев Мишу. — Чё, Тимоха, опять дома мамкины блины трескал? У тебя рожа довольная, аж бесит. — Иди нахуй, Булка, — беззлобно отозвался Миша, здороваясь с пацанами. — Блины — это святое. А ты завидуй молча, у тебя-то небось опять один «Доширак» на завтрак был. — Ебать, как ты угадал? — Булат заржал. — Прямо в точку, сука. Даниэль оттолкнулся от капота, поправляя дорогую куртку. — Ладно, хорош пиздеть. Видели, кто там у крыльца трется? Наша «элита» из «ашки» опять чё-то там замышляет. Гляньте на Лазареву, она сегодня такая напыщенная, будто ей саму королеву Англии в родственники записали. У входа действительно стояли отличники. Наташа Лазарева что-то усердно объясняла Саше Лдово, которая со своим ростом почти на две головы перекрывала входную дверь. Антонина стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди и с таким видом, будто всё происходящее вокруг оскорбляет её достоинство. — Пойдем, поздороваемся, — ухмыльнулся Миша. — А то чё они такие грустные? Надо поднять им настроение. 10 «Б» двинулся к крыльцу как небольшая, но очень шумная армия. Проходя мимо отличников, Нугзар специально задел плечом Антонину. — Ой, сорян, Тось, — протянул он с притворной вежливостью. — Не заметил тебя, ты такая маленькая на фоне своих амбиций. — Гибадуллин, ты животное, — холодно бросила Антонина, даже не взглянув на него. — Ого, какие слова! — встрял Булат. — А чё так официально? Ты бы еще на «вы» меня назвала, сука. Миша остановился прямо перед Наташей. Она вскинула взгляд, и он увидел в её глазах привычную смесь презрения и... чего-то еще? Какой-то тоски, которую она тщательно скрывала. — Чё, Наташенька, опять уроки учила до трех ночи? — Миша нагло заглянул ей в лицо. — Смотри, мешки под глазами уже как у панды. Только панды милые, а ты — как будто лимон съела и запила уксусом. Наташа сжала лямку рюкзака. — Тимофеев, отвали. Твой юмор на уровне канализации. Иди к своему классу, там тебя оценят. — Да ладно тебе, не кипятись, — Даниэль подошел с другой стороны, обдавая девчонок запахом дорогого парфюма и табака. — Мы просто хотели пожелать вам удачного дня. Столько знаний за один раз — это же пиздец как вредно для психики. Саша, ты как там? Не боишься, что от избытка формул у тебя рост еще на пять сантиметров прибавится? Саша Лдово посмотрела на Даниэля сверху вниз. — Ломбарди, если бы я хотела послушать мнение мусора, я бы подошла к контейнеру. Сгинь. — О-о-о! — хором выдали «бэшки». — Саня жжет! Прямо в сердце, сука! В этот момент двери школы распахнулись, и на крыльцо вылетел Эдуард Янович. Его вид, как обычно, оставлял желать лучшего: волосы всклокочены, рубашка не заправлена до конца. — Так, 10 «Б»! — закричал он, пытаясь перекричать гогот пацанов. — Быстро в кабинет! Опять вы здесь цирк устраиваете? Миша, Даниэль, я вас сколько просил — не лезьте к «ашкам»! — Эдуард Янович, да мы просто культурно общаемся! — Миша развел руки в стороны. — Обмен опытом, так сказать. — Я сейчас ваш «опыт» в журнал запишу в виде двоек за поведение! — Перец схватил Мишу за локоть и потащил внутрь. — Живее, живее! Из-за спины Эдуарда Яновича величественно выплыл Константин Финансов. Старик окинул 10 «Б» таким взглядом, будто увидел нашествие саранчи. — Эдуард Янович, я поражаюсь вашему терпению, — дребезжащим голосом произнес он. — Мои дети, мой 10 «А», просто не заслуживают того, чтобы находиться в одном пространстве с этими... варварами. Посмотрите на Наталью — она сияет! А ваши... они только и умеют, что осквернять воздух своими матерными тирадами. — Константин Иванович, ну не начинайте... — вздохнул Перец, закрывая дверь за своим классом. В коридоре 10 «Б» тут же рассыпался. Миша и Даниэль не спеша шли к своему кабинету. — Слышь, Даня, — тихо сказал Миша. — Видел, как Лазарева на меня посмотрела, когда Перец нас уводил? — Как? — Даниэль обернулся. — Как будто ей реально хотелось, чтоб я остался. Сука, странная она какая-то. Вроде и правильная вся, а глаза — как у побитой собаки. — Да забей ты на неё, Мих, — Даниэль хлопнул его по плечу. — Она — робот на автопилоте. Давай лучше на химии чё-нибудь взорвем, а то чё-то скучно сегодня. — Ебать ты затейник, Ломбарди, — заржал Миша. — Ну пошли, устроим этой школе передоз нашего внимания. *** Наташа Лазарева стояла в раздевалке, аккуратно вешая куртку на крючок. Слова Миши про панду и лимон всё еще звенели в ушах. Она подошла к зеркалу и внимательно осмотрела свое лицо. Небольшие тени под глазами действительно были — проект по истории отнял почти всю ночь. — Он просто идиот, Наташ, — Саша Лдово встала рядом, поправляя воротничок. — Не слушай его. Они все в 10 «Б» — деграданты. Им лишь бы поржать и матом ругнуться. — Я знаю, Саш, — тихо ответила Наташа. — Просто... иногда мне кажется, что они живут по-настоящему, а мы — как будто по сценарию. — По какому сценарию? — вскинула брови Антонина, заходя в раздевалку. — По сценарию успешного будущего? Да, я выбираю такой сценарий. А их сценарий закончится на стройке или за решеткой. Так что забей и пошли на геометрию. Константин Иванович сказал, что сегодня будет сложная тема. Наташа кивнула, взяла портфель и пошла за подругами. Но проходя мимо доски почета, она на секунду остановилась, глядя на свою фотографию. «Самая лучшая ученица». — Самая лучшая, — прошептала она. — Но почему мне так хочется сейчас просто послать всё нахуй, как это делает Тимофеев? Она вздрогнула от собственной мысли и быстро пошла к кабинету, стараясь не смотреть по сторонам. Впереди был долгий день, полный формул, правил и идеальных ответов. День, в котором не было места блинам, сигаретам на балконе и искреннему смеху. А в другом конце коридора, из кабинета 10 «Б», донесся грохот и чей-то истошный вопль: «Сука, Булат, ты чё, реально это поджег?!». Наташа невольно улыбнулась. Жизнь продолжалась. Грязная, неправильная, но такая заманчивая.