Сегодня тишина слишком громкая

      И хочется, и колется — наверное, так можно сейчас описать его состояние.              Сяо Чжань уже немного больше понимает, что с ним происходит, но это совершенно не отменяет тех сумбурных ощущений, что периодически отключают его мозг и включают панику на этом Титанике, который все больше тонет в желании снова ощутить на себе эти нежные руки.              Это стыдно.       Это сладко.       Это возбуждает.              И у него хотя бы хватает храбрости, чтобы самому себе признаться: Сяо Чжань — не тот хороший мальчик, сын маминой подруги с идеальной жизнью, в которой престижная работа и красавица-жена с детишками. Работа его сейчас изматывает почти до отвращения, а вместо милой девушки, которую не стыдно представить родителям, сам он представляет горящие восторгом глаза Ван Ибо и те чувства, что клокочут внутри при одной только мысли, что сессия может повториться.              Но страшно, так чертовски страшно, что кто-то увидит его таким уязвимым, таким слабым, таким…              “Ты такой красивый, гэ. Такой идеальный для меня”              Ван Ибо почему-то видит его другим, вот таким красивым и идеальным, хотя Сяо Чжань даже боится поверить в эти слова. Словно это не про него, а про кого-то другого. Но есть и прогресс: он не начинает отнекиваться и спорить, доказывать, что он вовсе не такой.              Это же прогресс, да?              Ему далеко до принятия комплиментов, потому что он искренне считает их незаслуженными. Но почему-то словам Ван Ибо хочется верить — так искренне те звучат.              Наверное, именно поэтому он соглашается снова прийти в клуб — просто чтобы услышать их еще раз, чтобы убедиться… В чем?              А это Сяо Чжань и хочет узнать, потому что даже для себя не может сформулировать, что именно его так сильно тянет к этому парню. У него нет иллюзий, что он каким-то образом подсел на иглу BDSM, потому что даже мысль, что кто-то другой даже просто дотронется до него, кажется отвратительной. Но руки Ван Ибо…              Он вздыхает: это совсем другое.              В них не страшно.       В них комфортно.       В них безопасно.       В них… нежно.              Ван Ибо ждет его. Вроде не удивительно, они же договаривались, но все равно Сяо Чжаня бросает в холодный пот, когда хостесс сообщает ему номер комнаты:              — Господин Нефрит просил передать.              Браслет уже совсем привычно обнимает его запястье, его красный цвет буквально кричит о том, что Сяо Чжань ходит по грани и вот-вот сорвется. И, возможно, он хочет именно этого.              Ван Ибо смотрит на него так, как никто и никогда не смотрел: жадно, голодно, но при этом с волнением, словно и правда переживает. Поэтому Сяо Чжань делает еще один шаг в выделенную им комнату и закрывает за собой дверь. Щелчок замка отрезает их от остального мира, и, наверное, это должно пугать.              Но по телу растекается теплая волна, похожая на возбуждение — только от одного тихого слова:              — Гэ.              В нем столько теплого обещания, что даже не верится, но Сяо Чжань позволяет себе хотя бы на секунду окунуться в эту сладкую иллюзию. И, может, чуть дольше.              Говорить почему-то сложно, поэтому он продолжает молча смотреть на парня, а того, кажется, это совершенно не смущает.              — Я рад, что ты пришел.              — Почему?              — Я не хочу, чтобы закончилось то, что между нами происходит. Я не хочу это потерять.              Это настолько близко к “я не хочу тебя потерять”, что руки дрожат, а ноги подкашиваются. Но Сяо Чжань принимает все так, как оно есть сейчас, потому что он тоже не хочет лишаться того, что только успел распробовать.              — Значит, сабспейс?              Ван Ибо еле заметно кивает, все еще почти не двигаясь в уже знакомом кресле:              — Да. Я не планировал вот так сразу переходить к таким практикам…              — Но?              — Но если это уже случилось, то я хочу, чтобы ты знал: я здесь для того, чтобы тебе было хорошо. Тебе не нужно меня бояться. И своих реакций.              Сяо Чжань понимает, о чем тот говорит: тот невероятный стыд, который он испытал после, практически на грани отвращения к себе. Но не может не спросить о другом, смещая фокус с себя:              — А ты?              Нефрит, кажется, даже удивляется:              — Я?              — А где тут твое удовольствие?              Ван Ибо уже ранее отвечал на этот вопрос, но Сяо Чжань все еще не верит тому, что услышал. Какая радость для парня в том, что он находится тут? Где тут наслаждение для дома?              — Мое удовольствие — это ты. Ты в моих руках.              Никто и никогда не говорил ему такие смущающие вещи! Но этому человеку хочется верить, так хочется, что Сяо Чжань даже не сбегает, как обычно, а делает шаг навстречу своему безумию:              — Мне кажется, твои руки огорчающе пусты.              Этот флирт такой неловкий и неумелый, что за него моментально становится стыдно, но Ван Ибо кажется совершенно довольным, полыхая темными голодными глазами:              — Нужно срочно это исправить. Иди ко мне, гэ. Ты помнишь цвета?              Сяо Чжань нервно улыбается:              — Помню.              И делает шаг в пропасть.       Но, наверное, падать туда не так страшно, когда тебя ловят эти руки?              Ван Ибо удовлетворенно стонет, обнимая его за талию и вжимаясь лицом во мгновенно напрягшийся живот:              — Руки, полные такого прекрасного гэ. И ты меня спрашиваешь, где тут мое удовольствие?              Сяо Чжань уже горит возбужденным смущением, но продолжает наслаждаться уверенными и теплыми прикосновениями:              — Я чувствую себя эгоистом, что наслаждаюсь всем этим и как будто забываю о тебе в процессе.              — Будь им.              — Что?              — Будь эгоистом, гэ: наслаждайся, забывай обо мне. Я хочу, чтобы ты это делал.              — Но…              — Или ты о том, что я не кончил в прошлый раз?              Его лицо уже фактически горит от смущения:              — Да.              — Это не так важно на самом деле, потому что я получаю удовольствие, когда кончаешь ты. И это куда лучше, чем оргазм — поверь мне.              Ван Ибо так спокойно говорит на такие темы, а Сяо Чжань сдохнуть хочет от неловкости, поэтому переводит тему на еще более неловкую: клин клином же вышибают.              — Ты ничего не говорил про белье в этот раз.              Ван Ибо мгновенно застывает и тут же отлипает от него, чтобы голодно полыхнуть на него глазами:              — Гэ, ты…              — Но у меня есть условие. Два, два условия.              Да, он много думал, много тревожился и много себя накручивал. Но сейчас уже нет смысла бояться, когда на него смотрят так жадно.              — Я хочу без масок.              Да, это придает определенную пикантность, но ему важно, чтобы Ван Ибо точно понимал, кто сейчас перед ним. Тот даже ни секунды не сомневается и стаскивает маску со своего лица:              — Готово.              Он тоже поднимает руки, чтобы обнажить не только лицо, но и свою тревожную душу:              — И еще кое-что.              — Да?              — Поцелуи.              В прошлый раз было хорошо, очень хорошо. Но ему кое-чего не хватило — и сейчас Сяо Чжань готов забить большой болт на свою бесконечную неуверенность и попросить то, что для него на самом деле важно.              Ван Ибо, кажется, не дышит и продолжает пожирать его глазами:              — Поцелуи?              Сяо Чжань решительно кивает:              — Да, я хочу поцелуи. Как тогда.              И краснеет удушливо под понимающим взглядом и довольной ухмылкой.              — Гэ нравится целоваться?              “Гэ” нравится чувствовать себя нужным и важным, поэтому Сяо Чжань просто кивает в надежде, что от него не потребуют подробные причины такой просьбы. И Нефрит в очередной раз действует идеально: откидывается назад на спинку кресла и манит его одним своим видом.              — Что угодно гэ. Тебе нужно только попросить. Хочешь ко мне на колени? Какой цвет, гэ?              Сяо Чжань выдыхает “зеленый” и садится сверху, запуская пальцы в чуть взъерошенные волосы, чтобы задохнуться от возбуждения, когда эти нежные ладони сначала удерживают его за талию, а потом спускаются ниже.              “Руки, полные такого прекрасного гэ”.              Что же, он сейчас совершенно точно ощущает, что Ван Ибо тоже получает удовольствие от происходящего, потому что к его стоящему с самого начала члену уже прижимается ответное возбуждение. Сяо Чжань довольно улыбается в поцелуй и делает пробное движение бедрами, чтобы загореться еще сильнее от ответного стона и того, как крепко эти пальцы сейчас сжимают его задницу.              Так, словно имеют на это полное право.       И, возможно, так оно и есть.