Сегодня тишина слишком громкая

      — Ты ничего не хочешь мне сказать?              Он оставил Ван Ибо одного, хотя это и опасно, осваивать новое место работы. Тот даже как-то быстро организовался, затащил стол к нему в кабинет и даже напряг кого-то из коллег с остальными вещами — ну чисто доминант, который умеет раздавать приказы и следить за их исполнением!              А Сяо Чжань прищуривается, как собака-подозревака, глядя на явно нервничающего под его взглядом Чжочэна:              — А я что? А я ничего!              — Почему я тебе не верю?              — А вот это зря: людям надо верить!              — Людям — да, а вот своему приятелю, который привел меня в клуб, а потом привел Ван Ибо ко мне на работу — не очень. Совпадение? Не думаю.              — Никого я не приводил! Он сам пришел!              — И ты, конечно, вообще об этом не знал. Поэтому явился заранее ко мне в кабинет.              Да, Сяо Чжань, может, и добит постоянной болью, нагрузками и проблемами, но остатков мозга хватает, чтобы сложить один и один и получить два хитрожопых Вана.              Ван номер два нервно сглатывает:              — Я часто к тебе захожу!              — То есть ты хочешь сказать, что до сегодняшнего дня не знал Ван Ибо? Учти: если ты мне соврешь, то я это узнаю.              — Ты что, теперь детектор лжи? — Чжочэн даже умудряется фыркнуть в такой ситуации.              Он угрожающе улыбается только одной половиной рта:              — Нет, но я потом спрошу у Ван Ибо, и он мне точно не соврет.              Ван Чжочэн явственно вздрагивает:              — Бррр, кошмар какой! У тебя сейчас выражение лица точно как у него! Этот оскал что, передается половым путем?              Что и требовалось доказать.              Сяо Чжань делает еще один шаг, наступая не на человека, но на его уверенность — прямо как Нефрит, который умеет задавить своей доминантой:              — Это можно расценивать как явку с повинной?              Чжочэн мученически стонет, понимая, что его загнали в угол — причем и фигурально, и в прямом смысле:              — Ужас! Где мой милый Чжань-гэ? Кто пробудил этого монстра?              — Видимо, я. Готов взять на себя всю ответственность.              Быстрого взгляда достаточно, чтобы убедиться, что Ван Ибо нашел его и тут. И теперь без малейшего раскаяния наблюдает за этим импровизированным допросом.              Что же, у Сяо Чжаня есть вопросы и к нему:              — Раз мы тут все собрались…              Ван Чжочэн тут же пользуется тем, что он отвернулся:              — Ой, я вспомнил: у меня срочное дело!              — Стоять!              Но его грозный рык разбивается о щенячье выражение на лице Ван Ибо:              — Чжань-гэ, если и хочешь кого-то винить, то вини меня. Гэ и правда не хотел тебя сдавать, мне пришлось его заставить.              — “Гэ”? “Заставить”?              Кажется, его голос звучит как-то совсем страшно, потому что Чжочэн вздрагивает и пытается незаметно стечь по стенке, а Ибо напрягается, мгновенно считав угрозу:              — Это не то, о чем ты подумал!              — А о чем я мог подумать? — Сяо Чжань как-то удивительно спокоен внешне, хотя внутри клокочет яростная и ревнивая лава. — Ты умеешь отдавать приказы так, чтобы их выполняли.              Кажется, Чжочэн сейчас цветом сравняется со упомянутой стеной, а та, между прочим, нежного цвета кофе с молоком:              — Сяо Чжань!              Но он смотрит только на Ван Ибо, который почему-то довольно улыбается:              — Мне кажется, это не самое удачное место для такого разговора.              Но ему уже откровенно пофиг — пусть хоть вся фирма узнает!              — Это еще почему же?              Ибо хмыкает:              — Кто-то до последнего не хотел называть мне свое имя, а теперь не стесняется обсуждать на работе свои… хобби?              — Хобби? Хобби?! Ах ты!..              Интересно, сколько лет дают за убийство в состоянии аффекта?              Наверное, Сяо Чжань об этом все-таки не узнает, потому что его хватают практически в охапку и тащат в кабинет — прямо на глазах у удивленных сотрудников, которые и так с любопытством таращились на их шумное трио в углу.              — Нам срочно нужно обсудить один важный и неотложный вопрос с менеджером Сяо!              Можно, конечно, начать отбиваться и, например, заехать локтем в бок этого наглого щенка, который в первый рабочий день так себя ведет со старшим. Но Сяо Чжань из двух зол выбирает меньшее и мысленно клянется отомстить потом, чтобы окончательно не обрушить свою репутацию.              Потому что “потом” наступает очень быстро, когда за ними закрывается дверь уже их общего кабинета:              — Ты что себе позволяешшшшь?! Я твой руководитель, а ты!..              Если бы все успокоительные работали так мгновенно, то Сяо Чжань бы ходил в обкуренном дзене каждый день 24/7. А сейчас он просто шокировано замирает, пока Ван Ибо жарко его целует, не выпуская из крепких рук до тех пор, пока его тело окончательно не расслабляется и не обмякает. И не начинает предательски отвечать на движения нежных губ.              Когда поцелуй заканчивается, на него смотрят черные и совсем поплывшие глаза:              — Ты такой горячий, когда злишься. Это пиздец.              Остатков мозга хватает на то, чтобы ошарашенно прошептать:              — Не на работе же…              Ван Ибо довольно улыбается:              — Значит, вне работы можно? Ловлю на слове, Чжань-гэ.              Но “Чжань-гэ” уже немного приходит в себя и отталкивает этого юмориста, хотя ладони ноют от желания остаться на этой груди чуть дольше:              — Нигде нельзя!              — Но почему?! — ага, снова эти умоляющие глаза, которым почти невозможно сопротивляться.              Почти.       Но Сяо Чжань не тряпка какая-то, он помнит, что было пару минут назад.              И теперь делает то, что умеет лучше всего: берет разгон за доли секунды от расслабленной растерянности до ревнивой злости.              — Потому что я — твой начальник! Я не вступаю в отношения с подчиненными! — и испуганно замолкает, когда понимает, что только что сказал.              Нет-нет-нет!       Он не хотел называть то, что между ними было, отношениями! Особенно если вспомнить тот факт, что такие “отношения” у Ван Ибо с каждым вторым в клубе.              Но тот снова проявляет экстрасенсорные способности, ударяя прямо в сердце мгновенно приносящей облегчение правдой:              — Чжочэн — мой троюродный брат, я не приказывал ему так, как ты подумал.              Это самое сердце колотится бешено, очень желая пробить грудную клетку, а Сяо Чжань почему-то злится еще сильнее: неужели он такой предсказуемый!              — И почему ты решил, что мне это интересно? С твоим братцем я потом поговорю, потому что считал его другом, а он…              — А он сжалился надо мной и после бесконечной пытки моим нытьем согласился немного помочь мне. Ничего криминального!              — Ничего?! Он устроил тебя сюда!              — Не устроил, но…              — Ага, то есть ты все-таки по его протекции сюда устроился!              — Не совсем.              Сяо Чжань раздраженно фыркает:              — И пофиг! Даже если генеральный директор — твой очередной нижний, мне все равно! Работать ты тут будешь через мой труп!              Ван Ибо неожиданно и отчетливо краснеет, чем доводит почти до сердечного приступа: угадал, он угадал! И этот блядский Нефрит реально пропустил через себя половину города, а не только одного глупого старшего менеджера.              И Сяо Чжань совершенно точно не намерен становиться еще одним из тех, кто по щелчку дома будет делать, что тому угодно, поэтому жестко тычет указательным пальцем в весьма выдающуюся грудную клетку, останавливая снова потянувшегося к нему парня:              — Ну уж нет! Если ты пришел сюда работать — работай, свои замашки оставь для клуба. И даже не заикайся о нем тут, понятно?!              То, что еще десять минут назад он сам вообще не задумывался о конспирации, Сяо Чжань предпочитает забыть, потому что слишком рассержен на Ибо, которому так легко все сходит с рук. А тот снова пытается одолеть его своим бронебойным обаянием:              — А Чжань-гэ придет в клуб?              — Чжань-гэ по уши сыт этим всем! Найди себе кого-то другого — там целая очередь из желающих! А тут я для тебя — менеджер Сяо, понятно?              Ван Ибо с подозрением прищуривается:              — Очередь?              Сяо Чжань не намерен признаваться, что случайно услышал разговор его бывших (или уже нет?) нижних — ни за что! Поэтому презрительно фыркает:              — Скажешь, что нет желающих на освободившееся место?! Если даже генеральный под тобой…              Кажется, он недостаточно больно тыкал пальцем в упругую сиську, потому что вновь оказывается в этих медвежьих объятиях, из которых невозможно выбраться, пока Ван Ибо горячо дышит ему в шею, щекоча и возбуждая одновременно:              — Ревнивый собственник.              Сяо Чжань все же пытается освободиться, потому что не позволит вот так легко себя раскусить:              — Еще чего!              — А еще то, что мне не нужны эти желающие. Только ты. Неужели ты думаешь, что я искал тебя только потому, что мне ты нужен только как саб?              Сяо Чжань замирает, потому что так сладко поверить в эти слова.       “Только ты”.       И почему-то перестает вырываться. Только на пару секунд, честно.