Сегодня тишина слишком громкая

      Ван Ибо и правда работает.              Сяо Чжань был уверен, что это все прикрытие для того, чтобы к нему подобраться, и парень будет только и делать, что бесстыдно с ним флиртовать и провоцировать. Но стажер Ван приятно его удивляет: внимательно слушает объяснения, делает пометки и даже начинает помогать разгребать ту гору вопросов, что привычно навалена на его уставшие плечи.              Получается, Ибо не соврал, что поможет, даже если Сяо Чжань отказывается от “помощи” в клубе. Это странно, это непонятно, это… приятно. Что о нем кто-то заботится настолько сильно и по-настоящему, что не ограничивается словами поддержки, а делает что-то реальное.              Вау.       Такое на самом деле бывает на самом деле?       Не только в дорамах для уставших домохозяек?              Он настороженно присматривается, но не находит подвоха: Ван Ибо сосредоточенно сопит за соседним столом, вычитывая очередной документ и делая пометки в блокноте, с которыми тот потом подойдет к “начальнику”. Да, возможно, стоять стажер Ван будет непозволительно близко, и пахнуть от него будет возмутительно приятно, но эти мучения Сяо Чжань готов выдержать. Тем более, что Ибо держит слово: “на людях” ведет себя более чем примерно и даже не лапает свое руководство за задницу.              Что, впрочем, совершенно случайно может сделать, когда они остаются одни, и этот неловкий юноша оступается и ищет поддержки, чтобы удержать равновесие.              Сяо Чжань не верит ни единому слову, потому что эти темные глаза дьявольски блестят искушением, но при этом с трудом сдерживает дрожь от любого прикосновения. Потому что этот демон разбудил его тело и настроил под себя, и теперь он реагирует на любую близость со своим доминантом.              Сяо Чжань тут же себя одергивает: это уже не его дом! И никогда не был “его!” Но сердце сладко ноет от мысли, что Ван Ибо не собирается больше ходить в клуб и вообще имеет планы на своего гэ, хотя он запрещает себя так называть на работе.              — Гэ? Чжань-гэ?              Ну вот, опять!              Сяо Чжань изо всех сил пытается рассердиться:              — Я же просил меня так не звать тут!              Губки бантиком, бровки домиком — это удар в его слабое сердечко:              — Я минут пять звал менеджера Сяо, но тот так над чем-то задумался, что не реагировал. Поэтому я решил спросить своего гэ.              “Своего гэ”.       Вот знает же, зараза, как превратить менеджера Сяо в изнывающего и жаждущего Чжань-гэ.              Но нужно хмуриться и рубить все поползновения на корню:              — Какой у тебя вопрос? Что-то непонятно в этом договоре?              Ван Ибо машет рукой:              — Тут ничего сложного — я почти дочитал.              — Тогда что?              — Чжань-гэ пообедает со мной сегодня? — и тут же уточняет с хитрой улыбкой, предвидя возражения. — Как коллега с коллегой! Тимбилдинг, все дела.              Он на секунду задумывается и не находит в предложении ничего крамольного:              — Хорошо, я напишу Чжочэну и…              — Вдвоем.              Ах, вот и дьявол, который кроется в деталях       А еще в этой хитрой ухмылке в уголке рта.              — Тогда какой же это тимбилдинг, если будем только мы?              — А что, мы с Чжань-гэ разве не команда? Мы отлично сработались!              — Еще рано об этом говорить, — но сам с трудом сдерживает улыбку. — Твой испытательный срок еще не закончен.              — Но что-то мне подсказывает, что я успешно его пройду.              — Интересно, что же?              Вместо ответа Ван Ибо берет в руки телефон и что-то печатает, а затем смартфон Сяо Чжаня жужжит входящим сообщением.              — Это.              Он недоуменно хмурится:              — Это?              В этот раз улыбка в высшей степени довольная:              — Чжань-гэ меня разблокировал в чате. А это значит, что я на верном пути.              Его лицо тут же начинает гореть от смущения, потому что и правда разблокировал. Но, конечно, ничего не писал — только перечитывал их переписку по вечерам и тихо вздыхал о том, что сейчас Ван Ибо больше не отправляет ему смешные мемы с котиками.              Сейчас же в чате есть непрочитанное сообщение, и Сяо Чжань позорно сдается и берет телефон в руки, чтобы расписаться в собственной слабости (к этому парню) и слабовольности (к тому, что тот делает).              На гифке чьи-то явно мужские руки с упоением гладят кота, и тот явно с большим удовольствием подставляется под пальцы, прикрыв глаза и, возможно, даже мурлычет. Но звука нет, поэтому Сяо Чжань это может только представлять. Зато он точно ощущает, как пальцы зарываются в его собственные волосы, заставляя прикрыть глаза от наслаждения, потому что голова знакомо ноет с самого утра.              — Тебе нужно отдыхать, ты даже чай не пил, как пришел на работу. По уши в бумагах.              Да, это Ван Ибо коварно к нему подобрался и теперь массирует его голову, иногда даже чуть тянет за волосы — и это нереально хорошо. Настолько, что Сяо Чжань позволяет себе хотя бы немного уступить искушению и не начать отбиваться сразу.              Буквально пара секунд, чтобы кайфануть.       А потом уже можно оттолкнуть и начать шипеть.              — Не надо так. Ты заботишься обо всех, кроме себя.              С этим уже можно поспорить:              — Это неправда.              — Правда. И даже обо мне. Ты ругаешься, бурчишь, но все равно делаешь так, чтобы мне было комфортно и удобно.              — Я не…              — Ты — да.              Сяо Чжань тяжело вздыхает:              — Почему ты такой идеальный? Это какая-то пикаперская уловка, да?              Он не видит улыбку, но слышит ее в голосе:              — Поэтому ты меня отталкиваешь? Не веришь, что я на самом деле хочу быть с тобой?              Да, так и есть.              Сяо Чжань искренне не понимает, почему Ван Ибо здесь, рядом с ним, а не с кем-то куда более интересным, красивым и, чего греха таить, здоровым. Потому что тараканы в его голове размером со слона, и любой нормальный человек должен бежать от такого, роняя тапки.              А Ибо почему-то все еще рядом и даже сейчас делает ему массаж головы, помогая снять напряжение, которое традиционно навалилось с самого утра. И даже шикает, когда несколько раз подряд звонит его телефон, а Сяо Чжань дергается на звук:              — Не отвлекайся.              — Но там, наверное, что-то важное…              — Подождут.              — Но…              — Ты важнее, Чжань-гэ. И когда-нибудь ты в это поверишь.              Он снова прикрывает глаза и тихо вздыхает: да, это просто минутная слабость. Потом он встряхнется, поднимется и оттолкнет эти нежные руки, потому что такого не бывает в реальности. Чтобы такой красивый парень, как Ван Ибо, хотел быть с кем-то вроде Сяо Чжаня.              Такое бывает только в дорамах, их же и снимают для зрителей, которые хотят увидеть очередную сказку про бедную Золушку и прекрасного принца. Кто тут из них двоих Золушка, у Сяо Чжаня нет никаких сомнений.              — Ван Ибо, твою мать, ты почему не берешь трубку?! Твой отец сожрет меня, если ты не явишься к нему в кабинет!              Чжочэн чуть ли не с ноги открывает дверь в их кабинет, из-за чего Сяо Чжань почти получает инфаркт и не успевает отодвинуться от своего стажера, чьи руки все еще красноречиво лежат на его голове:              — Это не то, о чем ты подумал!              Ван Чжочэн очень знакомо фыркает:              — Ага-ага, я так и подумал, что это не то, о чем я подумал!              Но услышанное медленно доходит до растекшегося от удовольствия мозга Сяо Чжаня, и теперь тот начинает работать с удвоенной силой, анализируя:              — “Твой отец”? “В кабинет”?              Ван Ибо решает резко взбледнуть, что вот вообще не вяжется с его обычной уверенностью и ехидностью:              — Гэ…              — Для тебя “менеджер Сяо”!!! — злая ярость поднимается изнутри, оттуда, где еще минуту назад плескалось теплое озеро неги.              — Чжань-гэ, я все могу объяснить!              Ван Ибо верно считывает расклад и делает пару шагов назад, стратегически отступая. Кажется, Чжочэн тоже скользит в сторону двери:              — Ну, я пойду…              Сяо Чжань рычит на них обоих:              — Стоять!              И те послушно замирают кроликами перед взглядом удава. Потому что Сяо Чжань не дурак, Сяо Чжань все еще знает, что сложить, чтобы получить уже три хитрожопых Вана: его коллега, его стажер и его генеральный директор, блядь!              Да, давно ходили слухи, что Ван Чжочэн какой-то там дальний родственник “высокого” руководства, но Сяо Чжань всегда от них отмахивался, потому что предпочитает судить о сотрудниках по их делам, а приятель и правда хорошо знал свое дело. То есть в этом случае неумеху по протекции явно не пропихнули.              Но теперь его глаза находят явно взволнованного Ван Ибо:              — Если ты скажешь, что это не то, о чем я думаю, то я закричу.              Тот еле слышно вздыхает:              — Не кричи, пожалуйста. Я все объясню.              Вдох.       Выдох.       Вопрос.              — Ты имеешь какое-то отношение к генеральному директору Ван? Учти, если ты мне соврешь…              Ван Ибо бледнеет еще сильнее, но глаз не отводит:              — Да.              — И какое?              — Нннууу…              — Ван Ибо!              — На пятьдесят процентов имею отношение.              Сяо Чжань теряется:              — В каком смысле?!              Ибо нервно улыбается:              — Вторые пятьдесят от мамы. Но говорят, что я очень на нее похож, поэтому, возможно, все шестьдесят от нее!              Сяо Чжань падает на кресло, с которого вскочил, когда к ним ворвался еще один представитель славной семьи Ван:              — Блядь.              Он и правда гребанная Золушка, которая вместо бала заявилась в маске в BDSM-клуб и склеила там принца-наследника Wang Corporation. И тот его разыскал, пусть и не по туфельке, но результат налицо.              А фея-крестная Ван, которая подтолкнула его на эту авантюру, даже пытается его успокоить:              — Чжань-Чжань, дядя нормальный мужик — вот увидишь. Тебе не о чем переживать! Просто нервный немного, когда не может дозвониться до своего сына.              Сяо Чжань нервно всхлипывает, роняя лицо в ладони.              Блядская Золушка с 43 размером туфельки и ее принц, который заискивающе сейчас смотрит щеночком в надежде, что и этот фортель сойдет с рук.