На три буквы

Она проснулась с резким вздохом, будто забывала дышать всё это время во сне. Темень внутри комнаты навела ещё больше ужаса. Сердце тут же ушло в пятки, а единственная мысль, вспыхнувшая в голове — «мама». Экран телефона показал почти одиннадцать вечера, а также тринадцать пропущенных: десять от мамы и три от Риты. Хотелось лишь провалиться под землю. Она слишком быстро вскочила, о чём тут же пожалела, услышав нечленораздельное бурчание кудрявого. Почувствовав головокружение, она с трудом добралась до двери, вываливая своё тело на более открытую сторону квартиры. Осталось только выдохнуть и успокоиться. — Делёна, это ты? — знакомый женский голос вонзился в уши, как нож в спину. Аделина вылезла из-за угла, заглянув в гостиную, где сидела Лариса. Она выглядела спокойнее, чем русая ожидала её увидеть. — Всё хорошо? — спросила женщина, увидев раскрытые глаза по пять копеек. — Я... В общем, я уже ухожу, там мама... Она звонила... — как бы девушке ни хотелось говорить чётко, мозг с просони не успевал за её набором слов. Лариса нежно ухмыльнулась. — Я звонила твоей маме. Сказала, что всё хорошо, ты у нас и вы с Ваней переусердствовали над проектом и уснули — она разом ответила на все вопросы, хоть паника у девушки и не отлегла; тепло от сказанных слов распространилось по телу. — Спасибо... — тихое и короткое тут же вылетело из уст девушки, стоявшей, облокотившись на стену, чересчур растерянно. Мама Вани лишь мягко улыбнулась, кивком указывая на дверь, ведущую обратно в темень, где было более чем уютно спать. Аделя зашла обратно в комнату, чувствуя себя полной идиоткой. Закинула рюкзак на свои тонкие плечи, но из-за груза внутри тихо это сделать не получилось, отчего Кислов еле пробудился, приподнимаясь на локоть. Его кудри обвились вокруг лица диким и неаккуратно разбросанным ореолом. Сонное лицо сильно морщилось, пытаясь разглядеть девушку в темноте. — Всё-таки сбегаешь? — хриплый голос донёсся небольшим эхом. Невыспавшийся взгляд, будто смотрящий сквозь густой сироп, не помешал понять парню, что происходит. — Время без десяти одиннадцать, я ухожу — шустро вывалила Аделина, хлопая ладонями по бёдрам. Всё погружалось в неловкость и абсурдность, которая начинала раздражать. Последнее, что она успела разглядеть — это то, как парень потирает глаза костяшками пальцев. Она тут же направилась в сторону двери, но шорох позади заставил остановиться. Киса накидывал на себя бесформенную толстовку. — Что ты делаешь? — громкий шёпот не был злым, но она говорила, стиснув зубы. Уж слишком не хотелось сопровождать её уход старыми «принципами», которые и без того травили голову уже которые сутки. Да и недели, блять. — Кис, всё, я пошла, завтра не забудь отчитаться в школе — ручка двери дёрнулась вместе с нетихим возмущением кудрявого. — Ты с ума сошла? — прозвучало резко и отрезвляюще. Без настоящей злости, которая свойственна после того, как вытаскивают из глубокого сна. — Ты первый день в Коктебеле, я не могу понять... — пробурчал он, раскрыв дверь комнаты. Кислов мельком поздоровался с мамой, одновременно потерев глаза от противно-жёлтого света в гостиной. — Тут идти хрен да маленько — продолжала оспаривать действия Кислова девушка, в то время как он уже обувался и томно сетовал. Злобы он не чувствовал, но и позабыл о том, как она может заёбывать своей «самодостаточностью». — Мне потом твоя Иришка руки оторвёт, за то что я свою репетиторшу на растерзание кинул, — он отряхнул одежду от невидимой пыли, совершая лишние действия, дабы не сталкиваться с недовольными взглядами. — Ты у нас куколка фарфоровая. Шлёпнешься — а мне деньги платить. Фарфор не дешёвый, да и я не богат — на лице появилась живая ухмылка. Но разглядеть её не удалось — темноволосый тут же отвернулся, открывая входную дверь. У Аделины проскочила лёгкая усмешка — не хохот, но и не через сарказм. Приподнятый уголок губ тут же подметил молодой человек, вежливо придерживающий дверь девушке. — Ледяная королева всё-таки растаяла? — задорно, но тихо спросил он, не придавая фразе никаких подтекстов. Русая фыркнула, махом перекидывая свои волосы назад. — Это выработанный рефлекс на твою ерунду — она пожала плечами, намеренно спускаясь по лестнице быстрее, чем Киса. Успев лишь непринуждённо вздохнуть, он тут же мигом оказался на улице. — Короткой дорогой тебя провожу, больно надоела мне... — промолвил кучерявый сквозь наигранную язву. — Попробуй тебе не надоесть — голубоглазая снова приподняла уголки губ, подпирая его локтем в бок. Он фыркнул, но не отдёрнулся. Какое-то время они шли молча, и это молчание было почти уютным — пока дорога не нырнула в темноту гаражей, исписанных граффити. Вот он и вандализм. Сопровождение редкими, иногда мигающими фонарями только нагоняло обстановку. Но самое ужасное то, что Аделина узнавала дорогу. Воздух в груди будто закаменел. — Я туда не пойду — твёрдо отрезала девушка, стараясь не съёжиться от неярких воспоминаний. — Не ссы, — ответил он, между слов вздохнув. — Я ж рядом — Киса подхватил её рукой, схватившись за тонкое, но до жути напряжённое плечо девушки. Стало тяжелее дышать. Аделя была готова сбросить его руку в любую секунду — ещё чуть-чуть, и она бы так и сделала. Ещё десять минут назад ей казалось, что время будто застыло, а их давнее знакомство только укрепляет эту привычную, почти «детскую» атмосферу между ними. Но сейчас его рука ощущалась совершенно чужой, хоть и с ощутимым жаром от ладони сквозь ткань. Эта уверенность, с которой он к ней прикасался, сбила её с толку. Заброшенный парк аттракционов и злосчастная «база» были такими же, как и раньше. Звуки сверчков разбивали тишину, как бутылки об асфальт. Кислов убрал руку так быстро, что она успела заметить только резко появившийся холод на её месте. Он остановился возле ворот, достав пачку сигарет. И, уперев свой взгляд в лицо голубоглазой, чьи глаза сейчас казались бездонными, он сразу заметил, что присутствовать здесь ей явно не в удовольствие. Хотя и думал, что ей уже давно стало всё равно, и это место от другой части Коктебеля ничем не отличается. Кудрявый протянул сигарету и больно сильно удивился, когда она её взяла. Тут-то он и понял, что потерянная связь ощутима. И он потихоньку перестаёт, будто бы, знать её наизусть. И это выходило за рамки его «контроля» над взаимоотношениями. «Ещё немного времени, и я уверен — всё наладится» — сейчас просто рухнуло перед глазами. — Ты же не любишь ментоловые — тихо утвердил Киса. В душе он хотел промолчать, но язык решил по-другому. Который раз. Кареглазый отвернулся, стряхивая пепел на землю. Уголок губы Адели криво дрогнул. — Это уже не имеет смысла — многозначно ответила она. Ведь и вправду всегда их ненавидела. Но сейчас — вкус был вторичен. Она подпалила сигарету, не глядя, отдав зажигалку в руку парню. Нетихий шорох послышался вдалеке, в туннельной темноте. Из неё тихонько вырисовывались два мужских силуэта, отчего плечи Ади судорожно застыли. Но спокойная реакция Кисы кое-как облегчила её переживания. — Какие люди, в Голливуде — знакомый для двоих мужской голос приблизился достаточно близко, чтобы понять, что это Гена. — Погодите-ка... — мужчина прищурил глаза, дабы разглядеть русую. — Ты эта, которая Бе... Б... — — Аделина, — Кислов передвинул своё тело так, чтобы оказаться перед девушкой, наполовину закрыв её собой. Девушке хотелось саркастично рассмеяться, потому что несколько недель назад сам парень её окликал надоедливым «Бесёныш». — Думал, что вы уже храпите в подворотне — он с хлопком пожал руки парням. — Чтобы гостью по-тихому привести? — усмехнулся старший, отчего стиснули зубы двое. — Ладно, Кислёнок, давай отойдём. Почирикать надо — твёрдо «приказал» он следом. Кудрявый мимолётно повернулся, сопроводив своё действие еле заметным кивком. Его глаза тут же зацепились за рядом стоящего Меленина Егора, но с нахмуренностью — отвернулся. — Ты ж теперь репетиторша? — с наигранным интересом спросил короткостриженный напротив. — Ну да, следить за ним надо. А то скоро совсем от рук отобьётся... — со знакомым стёбом для Адели произнёс следом Егор, не дождавшись даже ответа. Ведь он его знал. — Мы просто мимо проходили... — тихо пробурчала девушка, не поднимая взор выше подбородка. В ответ послышался короткий и вроде даже не злой смешок. — Все так говорили — Аделина зажмурила глаза, надеясь, что от этого из головы уйдёт его фраза, распространяющаяся длинным эхом. Всё это более чем бесполезно. Находиться здесь, дышать «этим» воздухом снова. И снова слышать ублюдские усмешки, в которые не хочется верить. Она чувствовала, как является частью фразы «чужой среди своих». Пальцы рук неосознанно сплели замок. — Да лан, не ссы — слишком знакомо произнёс всё тот же голос. — Мы щас уйдём — Аделина была уверена, что, даже не смотря на парня, она увидела эту ухмылку. Её резко отпустили любые эмоции. Ноги сами понесли её к выходу. Не важно, куда. Лишь бы не видеть эти лица, не слышать эти голоса, не дышать этим воздухом. Она давно была оповещена об этой компании и о том, что её участники попросту не меняются. И сейчас это отразилось как луч солнца от зеркала. Земля под ногами живо создала шорох. Аделя молча направилась к выходу, не желая, сука, даже надеяться на то, что за ней кто-то пойдёт. Но даже это была попытка наврать самой себе. И вроде бы никакой обиды она не чувствовала. Просто хотела уйти и никак не оправдываться, как делали и делают с ней из раза в раз. Топот сзади проносился фоново. — Я думал, щас реально среди гаражей затеряешься... — нервно выдавил из себя Киса, но его лицо тут же сменилось при виде стеклянного, не от слёз, взгляда. Он открыл рот, дабы спросить вопрос, который уже предугадала голубоглазая. — Молчи, Вань, просто молчи — девушка снова зажмурилась, искренне не желая создавать новый повод для ссоры. — Просто... — она выдохнула, делая паузу для самой себя. — Иди рядом — твёрдо, насколько могла, промолвила Аделя, продолжая глядеть в тянущуюся, как карамель, темноту впереди. Киса выдохнул так, будто бы всю её речь задерживал дыхание. Но спорить не стал. Просто шёл рядом, соблюдая молчаливую дистанцию. Просто смотрел боковым зрением, следил. Возражать её «привычным выкидам» сейчас не хотелось — он и сам не знал почему. Просто чувствовал кожей это напряжение, исходящее от её тонкой, напряжённой спины. Она шла быстрым шагом, почти бежала. Хоть и не старалась «сбежать». Хруст гравия под ногами разрывал тишину между ними громче любых слов. Кислов не отставал от девушки, но и не догонял. Специально шёл на полтора метра позади, будто бы проверяя, обернётся ли та. Но она не оборачивалась. Темнота наконец-то закончилась. Появились хоть и уставшие, жёлтые фонари, но их было гораздо больше. Аделина наконец-то сбавила темп, но лишь на пороге собственного подъезда. И парень сравнялся с ней, немного нервно сунув руки в карманы кофты. — Завтра в три — промолвила крайне опустошённо девушка, не догадываясь, что именно сейчас, в эту секунду, выглядит для собеседника маленькой девочкой, которую он так давно знает и впервые за долгое время видит не скрытую за недовольством усталость. Она собиралась отвернуться, но его голос остановил. — Я... — он на секунду сжал губы. — Я не смогу завтра — Аделя безнадёжно вздохнула, хлопая по бёдрам руками. — Ну конечно... — помотала она головой. — Я... — запнулась так, будто подавилась воздухом, которого и без того не хватало. — Слушай, делай что хочешь, правда — слишком спокойно выдала напоследок русая. И от этой спокойности Кислову хотелось провалиться под землю. — У меня работа, я просто не успеваю — выпалил он и тут же пожалел. Потому что слово «работа» в его исполнении звучало как несмешная шутка. — У тебя на носу экзамены. Вань, ты как, блять, из этой дыры выбраться хочешь, даже не задумываясь об этом? — в её голосе прорезались знакомые ледяные нотки. Он молчал. Хотел смотреть куда угодно, лишь бы не в блестящие голубые. Молчание было слишком неправильным, чтобы она на него не злилась. — Понятно, короче... — пустая, но оглушающая, как выстрел пистолета, фраза въелась под кожу парню. С безграничным отчаянием и тоской пронеслось желание обнять. Его «защита» рушилась из-за него самого. И это больнее, чем мучить себя недосыпом и терзанием «а если бы было по-другому», — потому что по-другому бы не было. Она смотрела на него до последнего, ждала хоть что-то — слово, жест или хотя бы взгляд. Но он не проронил ни слова. И в этом молчании было всё, что она так боялась услышать. Хотелось истерично засмеяться от того, что были серьёзные надежды на то, что всё получится. В каких смыслах — это только могло быть. Но они не были друзьями. Не врагами. Не теми, кто любят друг друга. Наверное. Аделя прикусила губу, сдерживая себя от «точки» в их сегодняшнем разговоре. Просто ушла, оставив за собой след разочарования. Который многогранно отразился внутри него. И они оба это понимали. Она не помнила, как поднялась на свой этаж. Как открыла дверь или разулась — тоже.Время около часа ночи или что-то типа того... Распознать она уже не могла. И не хотела. Тишина окутала её и внутри собственной комнаты. И хватит уже притворяться. Дай себе то, чем наградила природа. На подушке появились мокрые следы от слёз. Прижатое руками к груди одеяло никогда не даст ощущение человека рядом. Не ставь целей. Просто переживи эту ночь.