Призраки Готэмского оперного театра

Питер

Душ просто восхитительный. Питер уверен, что мог бы провести там десять лет и всё равно не захотеть вылезти. Когда он впервые вошёл, ему пришлось очень постараться, чтобы не заметить, насколько розовой была вода. Он не помнит, чтобы у него сильно текла кровь, но на самом деле это был настоящий вихрь, и он даже не помнит, сколько времени прошло между первым заклинанием и статуей Свободы. В ванной комнате представлен огромный выбор средств для душа. Питера не слишком волновало, для чего они предназначены, но он внимательно понюхал каждое из них и выбрал шампунь, кондиционер и гель для душа, которые были наиболее приятны для его чувств. В глубине поместья он слышал разговор Джейсона и Альфреда и решил, что это, вероятно, знак того, что ему пора уходить, поэтому он выключил воду, вышел на пол с подогревом и схватил самое большое и пушистое полотенце, которое когда-либо видел в своей жизни. За время, проведенное с Тони, он привык к роскоши, но пентхаус Тони всегда был современным, и все в нем выглядело даже изысканнее. Конечно, было очень удобно, что весь дом обслуживала организация FRIDAY, но только гостиная и спальня, предназначенная для Питера, действительно казались обжитыми. В этом доме явно была история. Что-то, что Тони назвал бы «старыми деньгами», как будто сам он не принадлежал к «старым деньгам». Питер выглядывает из ванной и заглядывает в слишком большую гостевую спальню, которой ему разрешили пользоваться. На комоде лежит одежда, которую, должно быть, оставил ему Джейсон. Он обматывает полотенце вокруг талии и спешит за ней, прежде чем вернуться в ванную и положить её на столешницу. При этом он смотрит на себя в зеркало и останавливается, чтобы оценить оставшиеся травмы. Теперь, когда он чист, пожелтевшие синяки выглядят немного отвратительно. Питер ощупывает свои рёбра и обнаруживает, что то, которое, как он почти уверен, было сломано, вроде бы заживает. Порез на лице почти полностью зажил, и он решает, что если съест сегодня ту вкусную еду, которую ему обещал Джейсон, то к завтрашнему дню всё пройдёт. Что его вполне устраивало. Он хотел иметь возможность передвигаться по городу, не вызывая странных взглядов и не опасаясь, что взрослые с благими намерениями попросят его о помощи. Одежда, которую оставил ему Джейсон, выглядит вполне обычной. Джинсы и пояс, а также белая футболка с ярким логотипом на передней части. Питер не узнает название, но думает, не связано ли это с какой-нибудь группой или чем-то подобным. Есть еще и толстовка, которая ему точно немного велика. Она сине-красная, с стилизованной буквой «S» на передней части. Он быстро надевает одежду, а затем вытирает волосы полотенцем, насколько это возможно. После этого он берет наушники со стойки и снова надевает их на уши. «Карен?» — спрашивает он, осматривая ящики и обнаруживая там кучу зубных щеток в упаковках, а также несколько разных видов зубной пасты. «Здравствуйте, Питер», — отвечает она. «Чем могу помочь?» «Завтра мне нужно начать собирать вещи. Можешь поискать мне место, где я смогу создавать свою паутину? Может быть, школа вроде Мидтауна или что-то подобное, куда мне будет легко попасть и откуда не будет слишком много охраны», — он выбирает зубную пасту, на упаковке которой нет ничего о мятном вкусе, и начинает чистить зубы. «Мне также нужно выяснить, где можно купить чистящие средства. Ах да, и может быть, узнать день вывоза крупногабаритного мусора? Мне нужно будет кое-что построить, чтобы чувствовать себя комфортно в Оперном театре». «Я разберусь с этим для тебя», — говорит она. Питер плюет в раковину, а затем полощет рот водой. «Ты самый лучший», — он тщательно промывает зубную щетку и кладет ее обратно в упаковку, чтобы носить в переднем кармане своей одолженной толстовки. Он чувствует себя немного виноватым, когда кладет в карман еще и зубную пасту, но найти зубную пасту без мятного вкуса довольно сложно, да и она немного дороже, если он не хочет пользоваться детской пастой. Он хватает с пола обувь и грязную одежду и выходит из комнаты, пытаясь найти дорогу хотя бы туда, откуда они пришли. Он замирает, когда его нога ступает на первую ступеньку, и его глаза расширяются. «О боже, мой костюм», — прошептал он. Костюм был в его сумке. Джейсон взял сумку, чтобы отдать её Альфреду для стирки. Альфред собирался посмотреть на его костюм паука. Питер бросился вниз по лестнице. Он подпрыгнул, когда приблизился к подножию, и его носки на секунду заскользили по деревянному полу. Он немного обернулся, пытаясь прислушаться, где может быть дворецкий, но прежде чем он успел что-либо понять, появился Альфред. «После душа чувствуешь себя лучше, мастер Питер?» — спрашивает он. Питер морщит нос, увидев титул перед своим именем. «Э-э, да, отлично. Идеально. Так хорошо», — запинается он. «Прекрасно. Обед готов в столовой. Мастер Джейсон скоро к вам присоединится, но можете начинать есть. А мне взять и эту одежду?» — спрашивает Альфред. Питер покачивается на каблуках, пытаясь придумать, что сказать, чтобы вернуть свои вещи, прежде чем что-нибудь найдут. «О, это очень мило с вашей стороны. Но, в общем, все в порядке. Я могу постирать свою одежду сам, понимаешь? Почему бы мне просто не вернуть сумку и не положить туда все это тоже?» — пытается сказать Питер. Альфред поднимает бровь, в его глазах читается понимание, и Питер понимает, что уже слишком поздно. «Уверяю вас, господин Питер, это совсем не проблема. В такой большой семье я видел всё. Теперь могу я взять оставшуюся вашу одежду?» «Спасибо», — Питер передает одежду, несмотря на распространенное мнение, что он умеет выбирать, за что бороться, и отступать, когда оказывается в невыгодном положении. «С удовольствием. Столовая находится вон там, за дверью. Я сейчас вернусь», — Альфред поворачивается и уходит. Питер, покачиваясь на каблуках, делает глубокий вдох. Он пробыл в этом мире меньше двадцати четырех часов, а уже совершил ошибки. Он прислушивается к удаляющимся шагам Альфреда, затем проходит через указанную дворецким дверь и обнаруживает роскошную парадную столовую и стол, накрытый угощениями. У Питера уже текут слюнки, когда он садится за стол. Ему следовало бы немного расстраиваться, но из-за полученных травм его способность к регенерации уже исчерпала запасы буррито, которые они ели на завтрак, и ему нужно быть в стопроцентной форме, чтобы как следует освоиться в этом мире. Он подождал несколько минут, надеясь, что Джейсон присоединится к нему или Альфред вернется. Но, услышав, что ни у кого из них не бьется сердце, он решил, что должен начать есть сам, как ему и было сказано. Он встал, чтобы удобнее дотянуться до еды, наложил на тарелку всего понемногу, затем сел, скрестив ноги на стуле, и начал есть. Еда была великолепна. Просто потрясающая, и ее было так много для трех человек, которые сейчас были в доме, что он не чувствовал угрызений совести, наедившись до отвала. Он накладывал еду на тарелку во второй раз, когда Джейсон появился в дверях. Питер немного вздрогнул, поняв, что был так сосредоточен, что не услышал приближения Джейсона. Он снял наушники и повесил их на шею, рассматривая другого мужчину. Джейсон выглядел измотанным, в его глазах читалась усталость, которая, как казалось Питеру, была ему близка. «Вам нравится еда?» — спрашивает Джейсон, садясь на стул напротив Питера. «Да, это здорово!» — весело говорит Питер. Он внимательно наблюдает, как Джейсон выбирает себе еду, хотя его движения кажутся неестественными. «Что-то не так?» — спрашивает он. Джейсон на секунду замирает. «Ничего», — говорит Джейсон. Он откусывает большой кусок еды, прежде чем Питер успевает задать ему ещё вопросы. Питер слегка хмурится и подумывает о том, чтобы продолжить разговор, но они ещё не так близки, и он не уверен, имеет ли он право настаивать. Они практически чужие люди, и хотя они не говорили об этом сегодня, Джейсон, казалось, был довольно категоричен в своём желании избавиться от Питера накануне вечером. Изменится ли что-нибудь теперь, когда он знает личность Джейсона? Теперь, когда Питер увидел, откуда тот родом? «Господин Джейсон, я очень надеюсь, что вы не разучились всем правилам этикета за столом, которым я вас научил», — говорит Альфред, ставя на стол поднос с чайным сервизом. Он так испугался внезапного появления дворецкого, что чуть не опрокинул стакан с водой. Он не мог поверить, что даже без наушников не услышал его приближения. Он очень хотел бы, чтобы его паучье чутье наконец-то взяло верх. «Прости, Алфи», — смущенно говорит Джейсон. Альфред лишь тихонько напевает, наливая чай в стакан, добавляя немного сливок и несколько кубиков сахара. Питер с интересом наблюдает за ним; он никогда раньше не видел человека с настоящим чайным сервизом. Тетя Мэй пила чай только тогда, когда сильно нервничала, и обычно использовала одну из их щербатых кружек и электрический чайник. Питер немного принюхивается, но чай совсем не похож на тот травяной, который любила Мэй. Альфред ставит чашку и блюдце рядом с тарелкой Джейсона. «Чай, мастер Питер?» — спрашивает Альфред. «А, ну да, конечно», — говорит Питер. «Как ты к этому относишься?» — спрашивает он. Питер обдумывает свой ответ. «Я не уверен», — признается он. Он не хочет сделать выбор и случайно оскорбить их, если ему не понравится результат. Альфред обходит стол с подносом. Он наливает чай в чашку и ставит ее перед Питером. «Чтобы найти свой любимый чай, нужно немного поэкспериментировать», — говорит Альфред, ставя на стол небольшой кувшинчик и маленькую мисочку с кубиками сахара. «Не стесняйтесь немного поэкспериментировать». Он снова берет поднос и выходит из комнаты. «Сделай глоток, прежде чем добавлять что-нибудь», — говорит Джейсон. Питер смотрит на него. "Хм?" «Когда Альфред впервые заваривал мне чай, я добавил туда все кубики сахара. В детстве я редко ел сладости. В чае было столько сахара, что я даже пить его было невозможно». Джейсон откусывает кусочек бутерброда, и на секунду кажется, что он собирается сказать что-то еще, но быстро бросает взгляд на дверь, через которую исчез дворецкий, и, похоже, решает, что говорить бесполезно, когда еда у него во рту. Питер осторожно берет чашку обеими руками, немного дует на нее и делает глоток. «Что будет после этого?» — спрашивает он, разглядывая сливки и сахар. «Что?» — спрашивает Джейсон. «Ну… вчера вечером ты сказал, что сегодня заставишь меня пойти в приют», — добавляет Питер, слегка полив сливками, и делает еще один глоток чая. «Да, конечно», — Джейсон хмурится, глядя на него. Питер добавляет кубик сахара. «Но это большое место. Думаю, нам обоим там будет комфортно, понимаешь?» «Вам нужно безопасное место для проживания», — говорит Джейсон. «Это безопасно. Особенно когда мы оба там. Важно, чтобы кто-то присматривал за тобой». «Мне лучше работается в одиночестве», — произносит Джейсон, нахмурившись. «Хорошо, мы можем работать поодиночке и при этом жить вместе». «Пит», — начинает Джейсон. «Джейсон», — парирует Питер. Немного понизив голос, он говорит: «Ты сказал, что со мной всё будет в порядке, только если я не буду устраивать сцену. Но кто удержит меня от случайного инцидента с моими способностями, если я буду один? А вдруг этот Бэтмен набросится на меня за то, что я Мета?» Джейсон замирает от слов Питера. Он сжимает кулаки и делает глубокий вдох. В его глазах появляется почти зелёное свечение. «Бэтмен тебя не тронет», — рычит голос Джейсона. Паучье чутье Питера подсказывает ему, что Джейсон опасен. Что он вот-вот сорвется. Питер замирает на месте. «Давай держаться вместе», — говорит Питер, стараясь говорить ровным голосом. Он делает глубокие, преувеличенные вдохи. Взгляд Джейсона прикован к нему. «Тебе не нравится Бэтмен. У тебя какие-то личные проблемы». «Этот ублюдок…» — Джейсон осекся. Он не отрывает взгляда от груди Питера, наблюдая за каждым его вдохом. Питер не знает, делает ли он это специально или нет, но Джейсон начинает подражать ему, синхронизируя свое дыхание с дыханием Питера. «Ты ему не доверяешь», — тихо говорит Питер. «Ты был ко мне добр с тех пор, как мы познакомились. Ты доверил мне свой секрет и привёл меня сюда поесть. Думаю, я могу тебе доверять. Так что, если ты не доверяешь этому Бэтмену, то и я не буду. Я буду держаться от него подальше». «Он использует людей», — рычит Джейсон. Питер кивает головой. «Хорошо, тогда я буду держаться от него подальше. Но это значит, что мне нужно держаться подальше и от приютов, потому что здесь всё по-другому, и я ещё не знаю, как себя здесь вести. Если ему не нравятся металюди, и я совершу ошибку в приюте, то я привлеку его внимание. Поэтому я останусь на улице, пока не обрету себе личность и не найду себе собственное жильё». «Ты не можешь оставаться на улице, ты же всего лишь ребёнок». Джейсон глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает. Зелёный цвет немного потускнел, и паучье чутьё Питера успокоилось. Непосредственной угрозы больше нет. «Ты тоже», — замечает Питер. Джейсон фыркает и бросает что-то со своей тарелки в Питера. Питер уворачивается. «Я уже давно не ребенок», — говорит Джейсон. В его голосе снова слышится усталость, но Питер думает, что понимает его. «Мы, зомби, должны держаться вместе», — говорит ему Питер. «Мы же не какие-то там зомби», — закатывает глаза Джейсон, но его слова достаточно приятны, чтобы Питер понял, что победил. «Значит, это призраки», — решает Он.