Граница возжелания

С того момента прошло два дня. Иль Дотторе за это время больше не появлялся перед девятым предвестником, словно намеренно избегая его. Всякий раз, когда регратор хотел увидеть друга, его мгновенно оповещали в том, что тот занят и возможности на «спонтанную» встречу не было. Неясно, чем на сей раз послужил повод подобным, на взгляд Панталоне, неразумным действиям. — Думаешь, проблема в тебе? Розалин сидела на мягком диване, вальяжно закинув ногу на ногу, и покрывала свои длинные ногти ярко-красным лаком. Казалось, девушке уже впадлу было выслушивать очередные переживания и страдальческие домыслы регратора насчет такого, блять, дерьма, как Иль Дотторе. Стоило ей подумать о последнем, как лицо инстинктивно скорчилось в отвращении. Но и отказать Панталоне она не могла, ведь кому ещё он мог рассказать о наболевшем, кроме как ей, всегда протягивающей руку помощи лучшей подруге и той, кто уже несколько лет знает историю и безответных чувствах. Как бы хладнокровно она не выглядела в такие моменты, за друга переживала искренне и сильно. И действительно злилась, когда доктор в очередной раз влюбленному по уши девятому подпортил настроение. Она не могла понять, как же так Панталоне угораздило, что из всех возможных вариантов он выбрал именно высокомерного, не думающего о других, ублюдка. С ним одним воздухом дышать противно было, не то, что работать вместе. А тут ещё и о любви дело зашло. Для Панталоне, на её взгляд, была бы отличной партией загадочная красавица Е Лань, которая когда-то украла у мужчины шубу, что он вёз для Царицы. После этого они пересекались ещё пару раз в разных местах. Был ли это знак судьбы или обычное совпадение — гадать не стоило. Ясно лишь одно — они друг другу подходили, но так считала лишь Синьора, ведь у её дорогого друга на уме лишь один, самый ужасный и неподходящий ему человек в этом мире, вероятнее всего. Иль Дотторе появляется на горизонте только тогда, когда ему срочно нужна мора. Все его заявки одобряются, должно быть, в десять раз быстрее, чем заявки Сандроне. Лучше бы регратор чаще отказывал уже в край обнаглевшему доктору и , наконец, открыл глаза пошире, чтобы увидеть, с каким в самом деле безразличием на него смотрят налитые кровью глаза. Когда выяснился настоящий вторичный пол Зандика, девятому окончательно крышу снесло и он то и делал, что говорил настолько омерзительно-пошлую хуйню, от которой лишь при слушании становилось не по себе. Никто никогда не смог бы даже подумать о том, что альфа в этом человеке может брать вверх, как и инстинкты, заложенные природой, отчего контроль над своими словами, действиями, мыслями и в принципе всем разумом он мгновенно начинает терять, становится словно одурманенный, а во время гона трахается, как зверь. и Синьора вдоволь смогла ощутить это на себе, когда уйму раз «помогала» другу, проводя его циклы вместе с ним. Секс их дружбу не испортил, наоборот, даже укрепил. Видеть друг друга обнаженными — теперь было обыденное дело, хоть Розалин и начинала нервничать, когда мужчина нарушает её личное пространство, чуть ли не врываясь в ванную, когда она находилась там. Проведение циклов вместе действительно помогало Панталоне, но и не только ему, самой девушке — тоже. Она давно не занималась подобным, с того самого момента, как её возлюбленный погиб во время войны. Синьора просто закрылась в себе после этого случая и была уверена, что ни с кем не будет так тесно контактировать впредь, но нашлось исключение. Их отношения с банкиром построились на взаимопомощи. Когда только тот вступил в ряды предвестников фатуи, девушка всячески помогала ему, всегда выгораживала и договаривалась насчет выходных на пару дней во время гона. С того самого момента они дружат. После чего их дружба дошла и до того, что они просыпались вместе в одной постели. Никто из них не противился этому, наоборот, всё более, чем устраивало. Но вскоре их совместные ночи всё более и более отходили на второй план, как только Панталоне заинтересовался вторым предвестником. Первая их встреча произошла во время общего собрания. А потом регратор увидел того без привычной всем маски и был очарован красотой, что скрывалась за ней. Розалин с самого начала была категорически против того, чтобы друг как-либо взаимодействовал с доктором, много раз говорила с ним на эту тему, но тот не слушал. Совсем не хотел слушать и каждый раз уходил от очередного подобного разговора. Второй предвестник смотрел всегда и на всех свысока. Он считал, что никто ему не ровня. Удивительно, как это они с регратором всё же «подружились». На самом деле Панталоне давно уже стоило смириться с гнилой натурой Иль Дотторе и бросить все мысли о прекрасной совместной жизни, словно в сказке, к чертям, по совету Розалин. Но в действительности отказаться от собственных чувств было достаточно трудно. Несмотря на то, что Панталоне не отрицал возможность подобного варианта и был готов к этому. Ранее его только волновало то, что объектом его любви является альфа. Мужчина по-аристократически берет дорогую фарфоровую чашку, что стояла на столе перед ним, и подносит ко рту. Брови невольно хмурятся, а между ними образовывается складка, когда он понимает, что та была пустой. Не осталось ничего, лишь пару капель травяного с нотками цитруса напитка. Он выпил уже несколько таких чашек и даже не заметил, был слишком погружен в свои мысли и переживания. Посуда ставится на место, и регратор, наконец, отвечает на заданный ему вопрос. — Не знаю. Он пробегается взглядом по предвестнице, которая докрашивала ногти уже на второй руке. Громко цокая, когда задевает лаком нечаянно кутикулу и ставит флакончик со средством на стол. Девушка берет салфетку, принявшись вытирать его с кожи. Меж тем она мельком поглядывала на друга, который все это время смотрел на неё. Вернее, уже не на неё, а вновь погрузился в свои мысли. В последнее время он стал чрезмерно задумчивым и забывчивым. Возможно, на этом отразился ещё и давно нарушенный режим сна на пару с переутомлением. Сейчас, когда Иль Дотторе внезапно начал вести себя ещё страннее обычного, избегая его, Панталоне, судя по всему, вообще перестал спать — об этом говорили его большие круги и синяки под глазами. Поначалу Розалин ничего не сказала насчет этого, но на сей раз решила зацепиться. Стоило напомнить о том, как стрёмно он сейчас выглядит. — Ну вид у тебя и вправду так себе. Ты похож на живой труп. Не планировал отоспаться хотя бы сегодня? Банкир лишь вздохнул. Сказанное — было правдой. В действительности его внешний вид был ужасным, от этого самому становилось непривычно. Всегда опрятный и красивый, как с иголочки, девятый предвестник внезапно становится похож на какого-то, блять, зомби. Это было бы больше похоже на прикол, не будь оно правдой. Еще и мозг нормально функционировать перестал, отчего мужчина и вовсе уже не чувствовал себя полноценным человеком. Провалов в памяти только не хватает. Хотя, возможно, и они скоро появятся. Всё, как-никак, впереди. Нечаянно мужчина задевает ногой стол, отчего флакон с лаком падает на новое платье, оставляя большое красное пятно на подоле. Розалин несколько секунд сидела, не двигаясь, но тотчас внезапно вспыхивает гневом, решая выплеснуть всё на сидящего напротив неё регратора,чей жалкий вид её уже начинал , откровенно говоря, бесить. — Панталоне, твою мать! Выкрикнула она, заставляя девятого чуть ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности. — Прекращай вести себя, как слабак! Яйца свои возьми в руки, ты же мужчина, как-никак. Вдобавок ко всему умный, сильный, и ещё ты — альфа. От этих слов тот заметно быстро оклемался и мгновенно перевёл всё свое внимание на Розалин, которая не прекращала читать ему нотации. — Извини.. С поникшим видом вымолвил банкир, протягивая подруге свой новенький платок, которым он протирает линзы очков. Розалин, цыкнув, выхватывает его и принимается вытирать платье. Мельком она поглядывает на виновника всего того, что происходит сейчас вообще в её жизни, и тяжело вздыхает, когда сталкивается с чужим виноватым взглядом. В этот момент Панталоне был похож на щенка, которого вот-вот готовы были бросить. Девушка не могла отрицать того, что она не в силах долго сердиться на этого хитреца. Хоть он и вправду чувствует себя до боли виноватым. Теперь она продолжила говорить уже более спокойным тоном. — Мне стыдно уже осознавать, что ты — мой блядский друг, который оказался таким нытиком. А ещё, что ты трахал меня, как ёбаное животное, отчего потом всё тело ломило. Неужто я зря шла тебе навстречу, чтоб потом ты просто раскисал здесь? От воспоминания прошлых ночей у девушки немного заныла поясница. — Если ты будешь то и делать, что без конца переживать и думать о себе в негативном ключе из-за такого дерьма, как Иль Дотторе, то сам скоро таким же дерьмом станешь. Если он тебе нравится — иди и заполучи желаемое. Почему я с тобой, как с ребёнком должна возиться вечно. Эти слова были в самом деле грубыми, обидными, и это понимала и сама Розалин, но также не менее понимала, что иначе - никак. Панталоне на такое не обидится, подобное наоборот должно заставить его задуматься о своих действиях и о том, что ему в первую очередь важнее; осмыслить всё происходящее и, наконец, поговорить с ёбаным доктором на эту ёбаную тему, которая тревожит его уже несколько ёбаных дней. Регратор еле слышимо хмыкнул, глядя на подругу, которая в очередной раз нахмурилась, когда её рука дрогнула и она закрасила немного участок кожи вместе с ногтем. Когда Синьора вновь всю вину из-за этого слила на Панталоне, который, по её словам, треплет ей мозги, отчего она не может сконцентрироваться на своем деле прямо сейчас, мужчина мягко улыбнулся. Розалин была замечательной, очень амбициозной, красивой и элегантной; была той, кто всегда вытаскивала его из разного дерьма и помогала в тяжелых ситуациях. С ней было комфортно, как ни с кем другим. И ещё - она была бетой, можно сказать, обычным человеком, которому присвоение вторичного пола даже не столь важно. И это ещё одна причина, по которой Панталоне было комфортно с ней. Среди подчиненных и народа Снежной даже пошли слухи об их отношениях, но никто из объектов этих слухов был не против. Наоборот, их более, чем всё устраивало, ведь они действительно очень часто проводили время вместе. Внезапно в кабинет буквально влетают двое: те, кто вечно цапаются друг с другом и не могут замолкнуть ни на секунду, когда дело доходит до "серьезного", но в самом деле настолько из-за тупых причин , спора, что это более бывает похоже на абсурд. Первый нечаянно ударился в дверном проёме и неловко погладил рыжий затылок с протяжным болезненным стоном. Вторая же в свою очередь была невысокого роста девчушкой, которая не затыкалась, высмеивая неуклюжесть одиннадцатого предвестника в полной мере, сама едва ли не падая , спотыкаясь о дорогой ковёр. — Чайльд, Сандроне, какого, мать вашу, чёрта вы творите? Панталоне и Розалин смотрели на внезапно появившихся незванных гостей пристально, но у обоих взгляды были разными: у регратора он недоумевающий, но тут же сменился серьёзностью, что сопровождалось тяжёлым вздохом и подправлением очков на своей переносице. Синьора же наоборот была рассержена подобным отношением, в первую очередь решив сделать этим двоим замечание за несоблюдение базового этикета и отсутствие каких-либо манер при себе, а также самого важного — мозгов. — Сваливайте, полоумные, и не испытывайте моё терпение. — Понимаю, ты хочешь провести время со своим парнем наедине, но мы быстро! Отрезал Тарталья, направляясь в сторону дивана и плюхаясь рядом. Сандроне же села напротив, скрестив руки на груди и сделав очень задумчивый вид. — Что хотели? Панталоне перекидывал взгляд то на рыжего, то на марионетку. — Кхм, в общем, с чего бы начать.. Паренёк почесывал затылок, стараясь подобрать нужные слова, но та, с кем он пришел, видимо, медлить не собиралась. — Мы нечаянно выкинули документы, которые ты заполнял для Её Высочества. Глаза регратора расширились, а Синьора хмыкнула, смотря теперь вновь на свои ногти, словно довольствуясь сделанной работой. — Куда выкинули? — В камин. Только Панталоне подумал о том, что еще не поздно и им всего-то нужно всё достать, как последнее сказанное Сандроне отразилось подступающей головной болью. — Какого чёрта. — Мы хотели его растопить, а дрова не нашли. Мы не знали, что там что-то нужное. Оправдывался юноша, действительно чувствуя себя виноватым. — Зачем вы своими загребущими ручонками вообще туда полезли. Коротко ответила Синьора без особого энтузиазма, показывая наглядно, что ей отнюдь неинтересна данная тема разговора, что пришедшие «гости» ей мешают и она хочет поскорее выпроводить их. — Но мы не разбираемся в этом.. — Если мозги включить, то разобраться можно с чем угодно. Старшая предвестница была особо строга к тем, кто вёл себя, словно ребенок. Ей не нравилось, что на такие важные должности понабрали всяких бездарей, на которых невозможно положиться. По сути, это было правдой, ведь предвестники делились на несколько групп: В первую попадали Пьеро, Арлекино, она сама и Капитано — в этой группе были те, кто являлись олицетворением слова «ответственность», как было сказано, так и будет сделать в буквальном смысле. Вторая группа включала в себя Сандроне, Субретку, Чайльда, Скарамуччу — те, кто действует вопреки любому здравому смыслу. Как захотят, так и будут делать, никого не слушая и ни с кем не советуясь. Чёрт бы их побрал. Они — настоящая заноза в заднице. После них были только беды и прочие неприятности. Последние двое — особенно опасные, никто не знает, чего ожидать от них, а у одиннадцатого так вообще любимой поговоркой было «сгорел сарай — гори и хата», ведь если что-то пошло не по плану, он не останавливается, а продолжает стоять на своем, делая всё только хуже. Метр в шляпе, в принципе, недалеко ушел от рыжего. Третья группа — Панталоне и Пульчинелла — рассудительные и спокойные, которым легче промолчать, чем вступать в разные конфликты, часто происходящие у предвестников. В основном они держат нейтральную позицию, когда другие пытаются как-либо их затронуть. Не хотелось оставаться крайними. Ну и это было правильным вариантом. В принципе, просто золотая середина по сравнению с первыми двумя группами. И заключением становится последняя группа, в которую входит только Иль Дотторе. Тут и говорить не о чем, конченый мудак, эгоист с явными отклонениями и пошатанной психикой, помешанный на своих экспериментах, вдобавок ко всему ещё и с синдромом многозадачности, с которым говорить — то же самое, что ветер гонять. Как минимум никому , кроме Панталоне, не удалось найти с этим «чудом» общий язык. Не сказать, конечно, что и у Панталоне это получилось на твёрдую пять из пяти, ведь, скорее всего, хитрый доктор всего лишь использует регратора, ослепленного такой любовью. Чёрт знает, что на уме у второго предвестника, но контактировать с ним не было ни малейшего желания. Но если Иль Дотторе всё-таки в очередной раз как-нибудь заденет её друга, или наконец окончательно разобьёт сердце, которое, кажется, итак по маленьким кусочкам начинает разваливаться, девушка вытерпеть не сможет и придется высказать всё, что думает. Розалин не привыкла молчать, она всегда говорит то, что на уме. Что на уме, то и на языке — точно про нее. Нужно будет положить этому конец, пока не поздно, если что-то пойдет совсем не так. Тем временем сам регратор с тяжелым вздохом вжался спиной в мягкий диван, запрокидывая голову назад и закрывая ладонью и без того полуприкрытые глаза. Теперь у него вновь непочатый край работы. Ну не может он заставить марионетку и Чайльда переписывать всё это, ведь, вероятнее всего, они сделают что-то опять не так. Лучше ему справляться со своей работой самостоятельно. — Панталоне, извини! Я обещаю, что в качестве компенсации отработаю за тебя лишние несколько часов. Хотя в любом случае виновата эта дура. Не показывая пальцем, но взглядом, произнес рыжеволосый парень и усмехнулся, когда миниатюрная девушка, что сидела недалеко от него, вспыхнула от накопившейся ярости. — Это всё случилось по твоей вине, кусок дерьма! Как-никак, в твою тупую голову пришла эта «замечательная» идея найти приключений на свою тощую задницу и порыться в стопках бумаг, которые стояли в хранилище, а потом растопить ими камин! Глаза Сандроне яростно блеснули и она сжала пальцы на подоле своего платья, когда её оппонент лишь рассмеялся, словно та рассказывала анектод, а не бросалась оскорблениями. — Знаешь что.. Сандроне встала из-за стола, словно что-то собиралась сделать, но её остановила рука регратора и суровый взгляд Синьоры, которые также по-прежнему находились в одном с ними помещении, о чём те, видимо, успели позабыть. — Я не поняла, вы на базаре или всё-таки на работе? Какого чёрта происходит, мать вашу. Розалин скрестила руки на груди, поглядывая то на одиннадцатого, то на седьмую. Оба мгновенно смолкли. — Я , вроде как, ясно дала понять, что вам пора отсюда проваливать. Так почему вы всё ещё здесь и прямо сейчас ебёте мозг другим своей руганью. И без вас достаточно хлопот. — Извини, Синьора. Виновато улыбнулся рыжик, который хотел что-то ещё добавить, поглядывая мимолетно на Сандроне, что не переставала хмуриться, наоборот, лицо её стало лишь ещё более мрачным, но внезапно подступившую мысль перебивает абсолютно другая и он меняет тему разговора. — А я ещё это, попросить хотел мору немного. Дашь? — Нет. Мгновенно отвечает регратор. — А что насчет моих заявок о создании новых роботов? Почему ты всё ещё не одобрил их? Мгновенно перебивает Сандроне, переводя внимание на себя. — Я их не одобрил потому, что даже не собирался делать этого. — Панталоне! Вскрикнула девушка. — Эти роботы очень важны! — Бред полнейший. Усмехнулась Розалин. — Чем именно важны? Половина уже поёбанная лежит на старом складе! Просто сборище мусора! Дополнил весело Чайльд, решаясь позлорадствовать. — Заткнись, ублюдок рыжий! — А за цвет волос зачем цепляться, обидно вообще-то! Вновь начали разборки одиннадцатый и седьмая, не собираясь уступать «последнее слово» оппоненту. Но, к счастью, их вновь останавливает Розалин. — Успокойтесь уже и провайливате. Холодный тон вызывает по коже мурашки, и не скажешь, что это — алая ведьма. — Последний вопрос! Просит рыжик, складывая руки в молитве и состроив жалобную мордашку, всё-таки получает одобрение, на что Сандроне с раздражением цокает. — Правда, что Дотторе - омега? Внезапный вопрос о докторе заставил регратора вздрогнуть. Конечно, омега, хотелось было ещё подчеркнуть, что это его, Панталоне, омега. И он едва ли сдерживал себя, чтобы подобные слова не слетели с уст. Они итак уже заполнили все мысли и крутились на языке. — Я сказала: проваливайте. Оба. Не отвечая на вопрос, сухо повторила Синьора, на сей раз даже не смотря в сторону парня. — Лоне, ты же тесно общаешься с Доком. Он реально омега? Ты же альфа, ты должен был почувствовать его запах. Он же не соблазнял тебя? Просто Синьоре это не понравится. Вы же не… Стоило лишь заговорить об этом, и Чайльда понесло: он говорил это всё словно на радостях, жестикулируя последние сказанные слова. — Трахались? — Пошел вон! Ударил по столу ладонью регратор, что сопроводился криком, который,казалось, можно было услышать даже с коридора. Теперь замолкли точно все. Даже Розалин смотрела на мужчину с округлившимися глазами, видимо, сама не ожидала, что терпение регратора лопнет так скоро. И что это проявится так неожиданно. Марионетка мгновенно встала с дивана и направилась к выходу. За ней повторил все действия и Чайльд, мимолетно извиняясь и оправдываясь за свои слова, что это всё было лишь из любопытства, но Панталоне уже не слушал и не смотрел в их сторону. Лишь хлопок двери дал понять, что в кабинете остались снова двое. Всё помещение мгновенно окутала тишина. Розалин молчала потому, что ей уже нечего было сказать. Панталоне молчал потому, что перекручивал всё сказанное девушкой ранее в своей голове по несколько раз. Розалин вновь перевела взгляд на свой маникюр, Панталоне же уставился на что-то позади неё, хоть его и не интересовало то, что там было, вовсе. Он слишком погрузился в собственные мысли. И не только он. Розалин — тоже. Она думала над тем, что сказать, какую тему разговора выбрать, ведь хотелось наконец-то отвлечься от этого любовного кризиса, который, кажется, преследовать начнёт вскоре в кошмарах, если не а реальности, как это происходит в данный момент. Внезапно её осенила мысль, при появлении которой девушка на радостях от своего светлого ума едва ли не соскочила с дивана. — Я придумала, что нам делать. Панталоне мгновенно переводит всё внимание на неё, выгнув одну бровь в ожидании объяснений. — Чтобы твой грёбанный доктор обратил на тебя внимание, нужно просто заставить его ревновать. Я уверена, что этот поганец хочет, чтоб вы были вместе, но его гордость это сделать не позволять. Панталоне несколько раз поморгал, не зная, что ответить. — Каким образом? — Я, так и быть, помогу тебе в этом деле. Притворимся, что встречаемся. Другие итак думают, что мы вместе. Кроме твоего докторишки. Но сейчас и его начнут терзать мысли о том, встречаемся ли мы взаправду. Синьора лукаво улыбается, касаясь красивым длинным пальцем собственных губ. Она знала, что подобное обязано прокатить. Если же она, возможно, всё же ошиблась и со стороны Иль Дотторе будет ноль реакций — это будет прекрасным поводом для того, чтоб снять с Панталоне розовые очки и помочь подсыпать ему кого-то получше. — Просто доверься мне и делай всё, как говорю. Тогда у нас получится вывести его на чистую воду. С завтрашнего дня операция по выявлению чувств второго предвестника к регратору начинается.