Легилименс

Ночь выдалась непростой. Идея оторваться с какой-нибудь шлюхой оказалась максимально фиговой. Всякий раз, когда она стонала, перед собой я видел почему-то не смуглое личико путаны, а проникновенно-карие глаза своей самой нелюбимой ученицы. Это был не секс, а пытка. Так и не закончив дело, пришлось вернуться в Хогвартс. Посему утром я был куда злее, чем обычно, что неудивительно: не выспавшийся, неудовлетворённый, ещё и голова болела. На завтрак я пришел последним из всех, когда и учительский стол, и четыре стола факультета были заполнены. Передо мной тут же возникла тарелка с овсяной кашей и клубничным джемом. Но аппетита не было. Глотая кофе, я старался не смотреть на стол Гриффиндора, но глаза сами как ракеты наводились на цель. Гермиона Грейнджер о чем-то весело болтала с младшей Уизли. Она смеялась. И я вновь удивился от очередного открытия: улыбка Гермионы была такой… искушающей, такой обольстительной. Всего за двадцать четыре часа я кардинально поменял о ней мнение. Если раньше она была для меня надоедливой всезнайкой, то теперь… Теперь она казалась нечтом, способным разбудить мое замёрзшее сердце. Я был в шоке от ее признаний в любви. Признаться, раньше мне никто подобного не говорил. Я не умел реагировать на слова любви. И теперь не знал, что со всем этим делать. Удача сегодня окончательно отвернулась от меня. Кроме своих обязанностей провести лекцию по ЗОТИ, Дамблдор загрузил ещё и работой Слизнорта, которому потребовался больничный. Целых четыре часа предстояло провести с Гриффиндором. Даже в штабе Волан-де-Морта я чувствовал себя увереннее, чем сегодня на парах. Гермиона. Грейнджер. Она была так рядом. Ее котел располагался слишком близко к моему столу. Сосредоточенная, сморщив поразительно хрупкий лоб, она помешивала зелье Сна без сновидений, нарезала ингредиенты и… не раздражала. Незаметно для всех, я украдкой поглядывал за работой Гермионы, рассматривая ее с разных сторон. Она была необычайно красива. А в сочетании с умом — это было ядерной смесью. Я боялся себе признаться, но ждал вечера с нетерпением. Скорее бы уроки окклюменции… За ужином мои глаза вновь бродили по Гриффиндорскому столу. Гермиона о чем-то спорила с Поттером, яростно тыча пальцем в Браун и Уизли. Интересно, что за конфликт у них вышел? Отрезая кусочки мяса, я в упор смотрел на Грейнджер, и не успел отвернуться, когда она, обессиленно вздохнув, посмотрела на учительский стол. Наши глаза встретились. Я сделал по привычке хмурое лицо, а она… неожиданно мило улыбнулась незаметно для всех. Это был удар ниже пояса. Девчонка совсем меня не боялась. И, кажется, ничуть не жалела, что я увидел ее сокровенные сны… Она вела какую-то игру. И, Мерлин меня раздери, мне тоже становилось интересно! *** Сегодня я сразу начал обучение с практики, решив посмотреть, как студенты изучили мою лекцию. Оставив Грейнджер на сладкое, то есть под конец вечера, я завел Полумну Лавгуд в кабинет. Несмотря на некоторые странности, Лавгуд оказалась толковой ученицей — не зря в свое время Шляпа распределила ее на Когтевран. Усевшись в кресло, она театрально закатила глаза и принялась мысленно рассуждать о том, в какие цвета лучше покрасить стены в своей спальне дома — в серые тона или все же выбрать что-то поярче. Она сопротивлялась изо всех сил, но я все же сломал ее. От жёсткой практики голова Лавгуд разболелась и она выдала об Отряде Дамблдора все, что могла. — Отвратительно! — ядовито выплюнул я. — Мисс Лавгуд, чем рассуждать о вымышленных мозгошмыгах, лучше потренируйтесь искусству окклюменции. Ступайте прочь! И позовите Поттера. Поттер не зря был лидером. Хотя на пятом курсе он очень плохо освоил искусство окклюменции, то в этом году явно преуспел. Не выложив ни единого сведения о Волан-де-Морта и о том, что могло бы заинтересовать Темного Лорда, Гарри неожиданно показал ссору Гермионы и Рона. Все дело в Браун. Уизли, рыжее недоразумение, начал с ней встречаться, отвергнув приглашение Грейнджер. Слово за слово, и началась катавасия… Грейнджер назвала его идиотом, что совершенно справедливо. А тот в ответ заявил, что Гермиона настолько страшненькая, что, кроме как с друзьями, ни с кем больше на вечеринки не ходит. Тьфу ты! Обидевшись за Грейнджер, я измывался на Уизли и всеми остальными как мог. Они выложили абсолютно все. Отругав студентов, я отправил их по гостиным, и велел позвать Гермиону, предвкушая интересный вечер. *** — Здравствуйте, профессор Снейп! — поздоровались Гермиона, улыбнувшись краешком губ. — Вы упражнялись силе окклюменции? — Я изучила по максимуму, что нашла в библиотеке. Но вы же знаете: теория без практики — это ерунда. — Согласен. Тогда давайте приступим. — Да, сэр. Вот так, легко и просто мы поговорили, не чувствуя скомканности. Это радовало. — Сосредоточьтесь, мисс! — приказал я. — Легилименс! Боже, как она была красива в своем розовом платье на Святочном балу. Словно принцесса. Повезло Краму. Он украл ее первый поцелуй. Красивая пара была бы. Воспоминания проносились с силой ветра. Я увидел ее в разных ракурсах, но в основном в школьное время. Она читала, пропадала в библиотеке, ходила в Большой зал, занималась уроками. И ничего больше. Я даже почувствовал лёгкое разочарование. — Недурно, мисс Грейнджер! — похвалил я. — Правда, сэр? — зарделась Гермиона. — Да. Вы показали неплохой результат в обыденной ситуации, но в жизни такой спокойной обстановки может и не быть, — сжал губы в тонкую нить я и крикнул: — Легилименс! Реакция гриффиндорка меня поразила. За считанные секунды Гермиона выхватила палочку и отразила заклятие: — Протего! Она ворвалась в мою голову так резко, что заболела голова. И увидела очень много красочных обрывков о самой себе. В частности, я ненароком показал ей, как думал о ней прошедшие сутки. Вот тебе и финт. Ученик превзошел учителя. — Простите, профессор! — заохала Гермиона, убирая палочку. — Вам очень больно? — Лучше бы спросили: не желаю ли я убить вас… — Конечно, не желаете. Я же тоже нравлюсь вам, — фыркнула Гермиона. Едва я открыл рот, чтобы возразить, как она прижала ладошку к моим губам и прошептала: — Я знаю: вы никогда в этом не признаетесь, но ваши мысли выдали вас с потрохами. Поэтому бесплатный совет: будьте осторожнее в штабе Волан-де-Морта. И ещё: Гарри не узнает о том, что вы шпион. Раз Дамблдор не сказал ему об этом, значит, ещё не время.