Легилименс

Если день начался хорошо, то не жди, что также закончится. Не зря есть такая пословица. Я не был ярым поклонником всяких премудростей, но зачастую влипал в разные истории. Некоторые бы сказали, что я сам ищу приключения на свою ж… пятую точку. Но это не так. Я их не ищу, они меня сами находят. И раздражают до потери пульса. Правда, большая часть обитателей Хогвартса думает, якобы, мне нравится создавать проблемы и себе, и людям. Нет, это прерогатива гриффиндорцев. И в частности, Альбуса Дамблдора. Сегодня после завтрака старик вызвал меня в свой кабинет. Вид его был весьма озадаченный, хотя глаза по-прежнему хитро блестели. Директор сидел в уютном кресле за дубовым столом и нервно постукивал почерневшей рукой по столешнице. Я уже давно отучился получать от него добрые вести. И сейчас не ждал ничего хорошего. — Северус! — мягко начал было Дамблдор. — Наконец-то вы заняли должность, о которой мечтали… Я еле сдержался, чтоб зло не засмеяться. Мечтал стать профессором ЗОТИ?! Я мечтал сдохнуть. Должность-то проклята. Надеялся, что больше года не протяну. И, видимо, директор решил сделать этот год максимально отвратительным… — Вы должны научить студентов силе окклюменции! — старик не стал ходить вокруг да около. — Не за горами тот час, когда Волан-де-Морт начнет активное наступление. Большое чудо, если Гарри не попадется в его руки. Но глупо полагать, что Волан-де-Морт на этом остановится. Он возьмёт в плен друзей Гарри. Они ведь гриффиндорцы. И я уверен: многие будут держаться до последнего. — Заклинание Круцио и не таким развязывало язык! — хмыкнул я. — Безусловно. Но Волан-де-Морт опытный легилимент. Вы же понимаете, что он каждому залезет в голову и выудит много информации, которая может погубить нас всех. В частности, что мы уничтожили несколько крестражей. И через месячишко я собираюсь взять Гарри с собой за следующим. — Я правильно понимаю, что не всех следует обучать силе окклюменции?! — Да, верно. Это касается лишь ближнего круга мистера Поттера. Приступайте сегодня.

***

Моему раздражению не было предела. И я отрывался на вечно неготовых к занятиям студентах. Так, к примеру, Гриффиндор лишился тридцати баллов, Пуффендуй — двадцати, Когтевран аналогично с Пуффендуйцами. Даже Слизеринцы мне осточертели. И я наказал факультет на пятнадцать баллов. Ко всем прочим неприятностям, Метка начинала жечь. Волан-де-Морт собирал очередное собрание. Он был, конечно, злодей, но не дурак. И понимал, что я не могу все бросить, отменить занятия и сию же секунду трансгрессировать в Малфой-мэнор. Но от этого не легче. Боль стояла адская. Словно мое предплечье прислонили к накаленной трубе. Но я терпел. Я привык к боли. Как к физической, так и к моральной. После занятий я велел Поттеру, Уизли, Грейнджер, Долгопупсу, Джордану, Лавгуд, Томасу, Финнигану, Чанг и другим членам Отряда Дамблдора задержаться. Весьма порадовали их недоуменные лица. Это еще они не знают, что их ждет впереди. Я на своей шкуре прознал, какую боль может причинить Легилименс. Словно голову раскалывают на части огромным топором. Выуживают самое ценное, путают, наводят страх. Но им надо через это пройти. Дамблдор прав. Они должны научиться защищать мысли. Иначе их юношеский максимализм, желание, чтоб светлая сторона победила, и нотка глупости, погубит нас всех. Студенты замерли, в недоумении поглядывая друг на друга. Их можно было понять. Я ненавидел проводить дополнительно время с учениками. Мне хватало рабочих часов. И об этом великолепно знал весь Хогвартс. Конечно, многие частенько оставались на отработки. Такова была моя сущность. Но заставляя их лишний раз задерживаться в моей лаборатории, я делал их присутствие максимально неприятным. Сколько котлов было вымыто и козявок отчищено от столов — не счесть. Поэтому старшие курсы старались вести себе соответственно, чтоб случайно не нарваться на отработку. Но все же каждый день один-два студента задерживались в моем кабинете. Однако, два человека — это не пятнадцать… Загадочней всех выглядела мисс Грейнджер. Уж если Поттер и Уизли были частыми гостями, то всезнайка еще ни разу не попадала на отработку. И теперь кусала пухлые губки, гадая, в чем же провинились сокурсники и какого гриндилоу она не в курсе последних событий… Решив, что хватит их мучить ожиданием, я заговорил, чеканя каждое слово: — Ходить вокруг да около не буду. Сразу скажу, если Тёмный Лорд наконец-то вышибет неучей и недоумков из школы, лично я восприму это с огромной симпатией. Но профессор Дамблдор считает иначе. Все вы являетесь ярыми сторонниками добра. Но быть сторонниками добра, не значит быть сторонниками силы и ума. Поэтому вопрос: кто мне скажет, что такое легилименция? Рука Грейнджер взметнулась вверх. Я еле сдержал ухмылку. Ну кто бы сомневался? — Да уж, должен признаться, что я надеялся на большее, но раз выбора нет… Прошу, мисс Грейнджер! — Легилименция — сильнейшее заклятие из высшей магии, с помощью которого посторонний маг может проникнуть в голову другому магу или же маглу и выудить всю информацию. Искусство легилименции весьма опасно. Многие сходили с ума при постороннем проникновении в голову. Особенно маглы. Маги хотя бы понимают, с чем связана резкая головная боль, чего нельзя сказать о маглах... — Совершенно верно. К счастью, существует искусство окклюменции, которое помогает защитить голову от постороннего проникновения. И именно эти два искусства мы будем изучать в ближайшее время. Самое главное для вас — это никому не говорить об этих занятиях. Теорию будете проходить все вместе, а практику по одному. Итак, записывайте… С одной стороны, хорошо, что Поттер и его сподвижники уже не первокурсники. Приятно глядеть, как они старательно записывают лекции. Особенно всеми любимый Избранный. Видимо, дошло до его головушки, как важно защищать мысли от Волан-де-Морта. Занятие длилось около трех часов. Я всегда диктовал лекцию от себя, то есть не заглядывал в учебники. И знал про легилименцию не понаслышке. С огромным удовольствием вставил, какие ужасы происходили с волшебниками, подвергшимся заклятию. И ничуть не приукрасил. В голове всплыл эпизод допроса Волан-де-Мортом Беллы Лестрейндж. На моей памяти, тогда впервые Волан-де-Морт наказал ее при всех. Белла должна была незаметно похитить Фаджа, но попалась в руки авроров. Каким-то чудом Лейстрейнджи отбили ее у Аластора Грюма. Сначала она получила порцию Круциатуса. А когда Темному Лорду надоело физически пытать ее, он взялся за разум. Дескать, как так получилось, что лучшая Пожирательница облажалась. Ее крики и мучения еще долго стояли перед моими глазами. И я рассказал про этот случай студентам. Лишь умолчал об имени Пожирательницы. *** На следующий день была назначена практика. И начать я ее решил не с Поттера, а с Долгопупса. Невилл и сам не подозревал, какой беды он сумел избежать. Ведь ему грозила судьба Поттера. Хотя, положа руку на сердце, то, что случилось с его родителями, гораздо хуже, чем то, что случилось с родителями Поттера. Магический потенциал Невилла значительно улучшился. И он показал недурной результат. Он думал о всякой ерунде. О том, как гуляет по яркому лугу, украшенному самыми разными цветами. Или по теплице вместе с Помоной Стебель. И как бы я не старался выудить что-то о Гарри Поттере или ком-то из Отряда Дамблдора, ничего не выходило. Сказать, что я удивился — не сказать ничего. Но похвалить Долгопупса — это выше моих сил. — Ты свободен! — сурово бросил я, вдоволь наизмывавшись над Невиллом. Все остальные сопротивлялись гораздо хуже. Так, к примеру, я увидел поцелуй Чанг и Поттера и меня чуть не стошнило. Сам не знаю от чего… От рассуждений мисс Лавгуд разболелась голова. И, наконец, я увидел, что означает слово «нарглы». Башка Рона Уизли изобилировала полнейшей чепухой. Я отчетливо увидел все его обеды, ужины, завтраки и немногочисленные победы. Но хуже всего то, что каждый выдал несметное количество воспоминаний о деятельности Отряда Дамблдора. Кстати, Поттер оказался неплохим учителем. Большинству удалось освоить заклятие Патронуса, что даже многим Пожирателям недоступно. Я был разочарован. Хотя понимал, что одного занятия недостаточно, чтобы научиться защитить разум. Оставалось надеяться, что хотя бы мисс Грейнджер покажет недурной результат.

***

Вошла Гермиона. Краем глаза я отметил, как ей идут черные обтягивающие джинсы. И вообще, в последнее время я заметил, как всезнайка расцвела. Раньше ее волосы были похожи на метлу, которой Филч гонял пыль по школе. А теперь волнистые локоны аккуратно лежали на хрупких плечиках. Зубки, некогда довольно большие, уменьшились и радовали глаз белизной. Пронзительно карие очи обрамляли пушистые ресницы, а губки были пухлые, сочные, и наверняка, невероятно сладкие на вкус. Тьфу ты! Я отогнал мысли, так некстати пришедшие в мою голову. — Добрый вечер, профессор Снейп! — спокойно поздоровалась девчонка и села на стул. Проигнориров ее приветствие, я достал волшебную палочку и сказал: — Приготовьтесь, мисс Грейнджер! Девочка кивнула. — Легилименс! Она обхватила голову руками и пронзительно закричала от боли. Проникновение вышло достаточно сильным. Я не увидел никаких мыслей. И сразу же опустил палочку. Не хватало, чтоб она сошла с ума от боли у меня в кабинете. — Простите, профессор! — жалко проблеяла Грейнджер. — Сосредоточьтесь, и будет полегче. — Да, сэр. Давайте еще раз попробуем… Взмах палочки, и я тут же оказался внутри ее умной головки. Перед глазами пронеслись обрывки красочных воспоминаний. Малышка Гермиона идет в детском саду на утренник. На ней красивое бальное платье. Она рассказывает стихотворение про Санта-Клауса, ей аплодируют и вручают огромную куклу с пушистыми бантами. А в следующем фрагменте Гермиона плачет из-за неудомка Рона Уизли. Дурочка, нашла из-за кого… Так-так, а вот это очень интересно... Маленькая засранка подожгла мою мантию, а на втором курсе сперла шкурку бумсланга и крылья златоглазок. И идея создать Отряд Дамблдора принадлежит именно ей... Приятно признавать, что не такая уж она и правильная. Сопротивляться Грейнджер не умела. Она старалась изо всех сил, но почему-то не получалось. Я испытал некое удовлетворение от этого открытия. Всезнайка не такая уж всезнайка. Привыкла черпать знания из книг, а тут практика, жесткая и жестокая… Я увидел очень многое, о чем мне не следовало бы знать, но один фрагмент меня настолько шокировал, что я досмотрел его до конца.