Кто я без тебя

      Бывать в Доме Даэны Кавех нравилось всегда. Тихонько ли листать чуть потертые страницы стареньких книг или же участвовать в обсуждении какой-нибудь интересной темы с сокурсниками — она любила и то, и другое в равной степени, поскольку оба варианта позволяли хотя бы частично приглушить чувство одиночества, накрывающее ее в родном доме.       В очередной день, в перерыве между занятиями, Кавех переступила порог библиотеки. Первым делом она, как обычно, огляделась в поисках знакомых лиц. Увы, таковых не обнаружилось. Лишь большая группа студентов Хараватата бурно спорила о своей любимой семиотике, однако внимание Кавех привлек парень, сидевший от них поодаль и не участвующий в беседе коллег по даршану. Он выглядел потерянным, а книга, лежащая перед ним на столе, казалось, вовсе его не интересовала. В этом парне Кавех будто узнала себя, воспоминания были свежи до сих пор, ее лицо было таким же безучастным после смерти отца и отъезда мамы. Сердце Кавех болезненно сжалось. Отогнав моменты из прошлого, так неуместно накатившие, она подошла к парню, расплываясь в самой лучезарной улыбке, имевшейся в ее арсенале.       — Привет! Я Кавех, учусь на четвертом курсе Кшахревара. Что ты читаешь? — весело произнесла она.       Он долго изучал ее взглядом, отчего она начала чувствовать себя, как бактерия под микроскопом, однако упорно ждала хоть какого-то ответа. В итоге парень просто приподнял книгу, показывая обложку.       — «Руны. Все, что вы хотели о них узнать, но боялись спросить», — вслух прочитала Кавех. — Звучит ужасно, — хихикнула она.       — Не настолько ужасно, как содержимое сего шедевра, — наконец подал голос парень.       — Можно взять другую книгу, — пожала плечами она.       — Дочитаю и возьму, — отозвался он.       — Хм, — Кавех посчитала его странным, — хочешь конфеты? Чтобы не так скучно было читать?       — Можно, — согласился парень.       Не дожидаясь приглашения, она мигом села рядом с ним и, порывшись в сумке, достала сладости. Кивком поблагодарив ее, он принял угощение и уткнулся в книгу. Кавех, немного подумав, открыла блокнот и по привычке начала рисовать. Как это частенько с ней бывает, ее руки жили своей жизнью, выводя одну линию за другой. Кавех так увлеклась, что раздавшийся прямо возле ее уха голос застал ее врасплох:       — Красиво.       Вздрогнув, Кавех резко обернулась на звук, едва не сталкиваясь лбом с парнем.       — Напугал! — взвизгнула она.       — Опасно уходить в себя и не замечать, что творится вокруг, — заявил он. Кавех хотела было возмутиться подобной наглостью, однако парень опередил ее: — у тебя талант, — он ткнул пальцем в ее набросок.       Переведя на него внимание, Кавех пожелала провалиться в Бездну. Со страницы на нее смотрел этот чудаковатый парень.       — Я случайно, — пролепетала она, розовея от смущения.       — Неважно, — отмахнулся он. — Если ты того желаешь, можешь нарисовать меня еще.       — Обойдешься! — надулась Кавех. Какая дерзость с его стороны. — Я, пожалуй, пойду. Скоро начнется лекция, — попыталась выкрутиться она. Скепсис во взгляде парня жирно намекал, что у Кавех не получилось, поэтому она как можно быстрее побросала вещи в сумку. — Пока! — крикнула она напоследок.       Ее реакция его забавляла.       — Аль-Хайтам, — произнес парень, отмечая, что она замерла. — Меня зовут аль-Хайтам.       Кавех усмехнулась: додумался наконец-то представиться.       — Приятно было познакомиться, аль-Хайтам, — не оборачиваясь, она помахала ему рукой, прежде чем зашагать к выходу.       Аль-Хайтам провожал ее взглядом, не рискнув даже моргнуть.       — Мне тоже, Кавех. Мне тоже, — с улыбкой прошептал он.              С той поры они пересекались все чаще. Кавех свято верила, что своим присутствием помогает этому нелюдимому парню скрасить его одиночество. Окончательно эта мысль закрепилась после того, как аль-Хайтам рассказал ей про своих родителей и бабулю. Услышав историю его короткой, но уже полной печали жизни, Кавех расчувствовалась до слез. Тогда она порывисто обняла его в знак поддержки, впервые прикасаясь к нему.       Тем временем аль-Хайтам, не привыкший заниматься самообманом, с хладнокровностью исследователя, констатирующего очередной научный факт, поставил в своей голове отметку: Кавех ему нравится. Впрочем, ничего удивительного в этом тезисе он не находил. Яркая, с неизменной улыбкой на лице, неунывающая, невзирая на непростую судьбу, да плюсом более чем одаренная и эрудированная девушка, которая способна бросить ему вызов, не могла оставить его равнодушным. То, с какой страстью она смотрела на мир, передалось и аль-Хайтаму, правда, с одной-единственной разницей: его взгляд был направлен исключительно на Кавех. Словно губка, он впитывал в себя каждую ее эмоцию, каждый жест. Первая влюбленность расцветала в сердце аль-Хайтама, волнуя его душу и возбуждая тело. Однако внешне он никак этого не демонстрировал, поэтому Кавех понятия не имела, какие непристойные мысли царят в голове аль-Хайтама. Вожделение, что сводило с ума с каждым днем все сильнее, не могло копиться до бесконечности, и однажды все же нашло свой выход.       В день его рождения Кавех с огромной коробкой в руках с утра пораньше заявилась домой к аль-Хайтаму.       — Поздравляю! — воскликнула она, едва открылась дверь.       Сонный Хайтам не разделял ее энтузиазм.       — Я точно предупреждал тебя, что не праздную, — нахмурился он.       — Я помню, но мне все равно, — Кавех резво отодвинула Хайтама и протиснулась в дом.       — Если тебе так важно было сделать мне подарок, то лучшим вариантом было бы дать мне хорошенько выспаться, — съязвил Хайтам.       — Ой, не брюзжи, как старый дед, — отмахнулась она, следуя на кухню.       Довольно часто бывая здесь, Кавех без проблем отыскала все необходимое и сварила кофе. Подперев кулаком щеку, Хайтам безучастно наблюдал за незваной гостьей. Кавех сняла с коробки крышку, огромный торт выглядел весьма аппетитно.       — За тебя! — отломив ложкой кусочек, Кавех поднесла его ко рту Хайтама.       Завороженный блеском алых глаз, он машинально приоткрыл его. От ванильного крема и мягких коржей вкусовые сосочки Хайтама пребывали в восторге. Кавех зачерпнула еще, но, решив подшутить, легонько мазнула по носу. Не ожидавший подвоха Хайтам на мгновение растерялся, однако после перехватил руку Кавех и, собрав ее пальцами крем, нарочито медленно облизал их, при этом не отрывая взгляда от ее глаз. Этот жест показался Кавех до неприличия интимным, ее щеки вспыхнули от смущения. Тем не менее, она, не моргая, наблюдала за тем, что творит Хайтам. Закончив, он принялся расцеловывать ее запястье. Кавех бросило в жар. Стоило бы спросить, что все это значит, однако она лишилась дара речи, когда Хайтам, перегнувшись через стол, впился в ее губы.       Поцелуй, первый в их жизни, поначалу был неуклюжим, но от того не менее приятным. Терпение Хайтама быстро иссякло. Отстранившись, он в мгновение ока обогнул раздражающую преграду и резко прижал застывшую Кавех к себе, обрушиваясь на ее губы грубым поцелуем. Обычно хладнокровный Хайтам сейчас был вовсе на себя не похож. Ему казалось, что от ощущения Кавех в его объятиях у него вскипает кровь. Его дыхание сбивалось от возбуждения. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что надо бы переместиться в спальню, но похоть живо ее затмила.       Страсть Хайтама передалась и Кавех. Забыв обо всем на свете, она прильнула к нему еще сильнее, потираясь своей промежностью о его. Хайтам простонал и, не в силах больше сдерживаться, усадил Кавех на стол. Она машинально раздвинула ноги, и Хайтам с радостью воспользовался ее приглашением. Отпустив ее губы и удовлетворенно усмехаясь от того, какими они стали опухшими, Хайтам опустился к ее шее. По телу Кавех пробежала дрожь, а ее всхлип подстегнул Хайтама ускориться. Охваченный вожделением, он безотчетно рвал ее одежду, а после и свою. Наконец их ничто не разделяло.       Хайтам жадно целовал грудь Кавех, рукой коснулся промежности. От ощущения того, какими влажными были ее нежные складки, он сжал губами сосок.       — Хайтам… — выдохнула Кавех, — пожалуйста… хочу… хочу тебя… — мольбы девушки, в которую он, несомненно, влюблен, не могли не подействовать на него.       Вновь он вовлек ее в поцелуй, одновременно скользя головкой по нижним губам. Как же это было чудесно, столь явное доказательство желания опьяняло Хайтама. Он больше не мог медлить. Схватив бедра Кавех, не заботясь о том, что после подобной небрежности останутся синяки, он вошел в нее. Внутри было восхитительно узко и горячо, и Хайтам, обезумевший от неведанных прежде ощущений, начал двигаться.       Кавех смутно осознавала, что происходит. Ее целовали, ласкали, она мечтала, чтобы это не прекращалось никогда. Внезапная боль вернула ее с небес на землю, но ненадолго. Член, растягивающий чувствительные стенки лона, доставлял такое удовольствие, какого Кавех в жизни не испытывала. Она обвила ногами бедра Хайтама, стремясь насадиться как можно глубже. Он одобрительно застонал на ее отзывчивость.       Легкие горели от недостатка кислорода, и все же они отказывались отрываться друг от друга. Вероятно, губы будут ныть после столь голодного поцелуя, но это все потом, а сейчас здравые мысли даже не появлялись в их головах. Дрожащая под неистовым напором Хайтама, Кавех отчаянно цеплялась за его плечи, оставляя на них кровавые царапины. Небольшая боль только сильнее возбуждала Хайтама. Чувствуя, что долго не продержится, он раздвинул бедра Кавех еще шире, так, что ее клитор терся о его лобок. От дополнительной стимуляции Кавех вскрикнула, непроизвольно сжимая член внутри, вызывая у Хайтама низкий стон. Еще один особенно глубокий толчок, и ее тело содрогнулось в оргазме. Сдавив трепещущую Кавех в своих объятиях, Хайтам едва успел выйти и излился ей на живот, быстро заменяя член двумя пальцами. Он согнул их под таким углом, что Кавех протяжно застонала в поцелуй. Ее реакция подстегнула Хайтама продолжать. Как одержимый, он ласкал ее лоно, ощущения сокращающихся стенок безумно ему нравились. Он был готов дарить ей удовольствие вечно, однако два оргазма утомили Кавех.       Тело, до сих пор подрагивающее от наслаждения, казалось ей ватным. Она распласталась на столе, тяжело дыша. Хайтам рассеянно размазывал сперму по ее животу, груди, постепенно приходя в себя после пережитой страсти. Он признался себе, что похоть разгорается вновь, когда увидел порозовевшее лицо Кавех, ее опухшие от поцелуев губы и блаженный взгляд.       — Хайтам, — жалобно произнесла она, когда он аккуратно обвел головкой ее клитор.       Следовало бы пресечь домогательства, однако глаза Хайтама, затуманенные вернувшимся желанием, предельно ясно говорили: он не остановится. Да и нужно ли, если это наваждение передалось и ей? Сдаваясь во власть низменной страсти, Кавех протянула к Хайтаму руки. Ей не пришлось озвучивать свою просьбу, он понял ее без слов. Наклонившись, он сжал Кавех в объятиях, пылко целуя и входя в лоно.       На этот раз, уже зная, какое удовольствие их ждет, они стремились получить его поскорее. Закинув ее ноги себе на плечи, Хайтам проник до самой матки. Кавех вздрогнула от чрезмерной стимуляции. Разорвав поцелуй, он уткнулся ей в шею. Хайтам давно знал о том, насколько чувствительны его уши, однако не подозревал, что ощущение обжигающего дыхания так его распалит. Он даже не пытался заглушить свои стоны, слишком увлеченный удовольствием от процесса, равно как и Кавех. Она выгибалась навстречу каждому движению Хайтама, жаждая буквально слиться с ним в единое целое. Словно магниты, они тянулись друг к другу, ведомые страстью, одной на двоих. Совершенно не задумываясь о последствиях, Хайтам, грубо стиснув бедра Кавех, излился внутрь. Ощущение теплой спермы вознесло ее на вершину блаженства. Обвив Хайтама руками и ногами, Кавех прильнула к его телу, содрогаясь в оргазме.       — Пожалуй, я готов пересмотреть свое отношение к ритуалу празднования своего дня рождения, — многим позже объявил Хайтам.       Кавех, по-прежнему прижатая им к столу, возмущенно фыркнула:       — Какая щедрость с твоей стороны.       — Ага, — он чмокнул ее в щеку, гася на корню препирательства.