Пир на костях

      Острые когти с противным хрустом разорвали грудную клетку, открывая полноценный доступ к ещё тёплому сердцу, оконтовывая рубины лёгких, замечательным, будто бы серебрянным обручем.       Вау, Кирино не ожидал от себя подобной силы. Вот, что с демоническим телом делает хотя бы капля человеческой крови.       - Потрясающе... Какой же у меня всё-таки потрясающий соулмейт... - мурлыкнул парень, искренне любуясь. Капли драгоценной крови забразгали лицо, так что, он поспешил скорее слизать их, дабы ценный материал не пропал в никуда. - Ну как же жаль, как же жаль... Почему на твоём лице так и не отобразилось отчаяние?!? Я что, не был достоин увидеть его?!?       Ирума был мертвенно бледным. Остекленевшие голубые глаза смотрели в никуда, но сухие, потрескавшиеся губы были искревлены в последней, ломкой улыбке. Даже после смерти, он выглядел спокойным и умиротворённым, словно живым, таким идеальном, приторно-правильным, от этого почти выворачивало наизнанку. Почти. Потому что Ируму невозможно тотально ненавидеть. Его можно желать во всех сокральных и лежащих на поверхностях смыслах, можно недолюбливать, презирать, желать убить, но ненависти, как таковой, не было. И не будет.       Есть лишь желание последний раз испортить этот идеал.       Взлахмотить волосы, смешав синий с красным, провести когтем по щеке, оставив длинный, едва кровоточащий порез, смять с ладонях челюсть, дабы услышать этот заветный "хрусть"...       Чтож, такой Ирума - порченый, грязный, мёртвый... Прекраснее этого юноши в мире было не найти.       Почти жаль, что следует продолжить трапезу, пока труп был тёплым и вкусным.       Ха-ха, кажется, Кирино из тех типов привередливых людоедов, которым мясо надо подавать исключительно в горячем виде. Смех, да и только! Хотя, не им, и уже точно не его предавать суду.       На случай, если задуманное вдруг получится, демон с недавних пор всегда носил с собой скромный набор для разрезки мяса.       Конечно, хотелось бы иметь под рукой более стерильную поверхность, нежели мокрые от солёной воды и крови камни, но, что есть.       Он тренировался... Долго, с садистским удовольствием на живую резал различных демонов и иных тварей. Ами молодец, он ведь так старался ради своего соулмейта!       Разрез получился длинным, аккуратным, хирургически точным - из вспоротой брюшины хлынула драгоценная, вязкая кровь, стекая в океан.       Трапеза началась с желудка - места, которое при его жизни казалось таким бездонным. Сейчас, там сиротливо плавал кусочек хлеба, ибо война, которую они развязали, не щадит никого, особенно, столь добродушных существ как люди.       Видимо, Ирума отдавал своим друзьям последние куски.       - Какое ж это забавное слово... Друзья. - хихикнул убийца с наслаждением смакуя каждый кусочек. Инстинкты вопили есть быстрее, заглатывать больше, кусать сильнее, но он же приличный демон, не так ли? Он же выше своих инстинктов, верно? Слово, истинное значение которого он так и не понял до конца, на непривыкший язык ложилось плохо, пыталось исковеркаться на адский лад, подстроиться. Но так ведь нельзя, Ирума ведь произносил именно так! Это было бы редкостным неуважением! - Как думаешь, был бы у нас стать ими в другой жизни? А может... Даже кем-то большим? - взгляд невольно упал на тонкое запястье, на метку соулмейтов, которая была скрыта за несколькими слоями стеснительно покрасневших бинтов. Какая очаровательная картина ему оставалась на десерт! - Всё таки жизнь, такая забавная штука!       Руки по локоть, одежда, штаны, лицо, волосы, даже обломки рогов (второй отломался после меткого выстрела Ирумы с этом бою. Он зудел приятной болью, сводящей череп судорогой, и отдавал настольгией, чем-то почти домашним и родным, самыми-самыми приятными воспоминаниями детства) - всё это окрасилось ценнейшей, живительной людской кровью.       Он не удержался, залез в склизкое, тёплое, хлюпающее месиво прямо лицом, откусывая огромные куски, едва успевая их проглотить.       И лишь когда к горлу проступала рвота Кирино выныривал из своего крохотного мира блаженства и кусал ребро ладони.       Капли демонической крови - тёмной, почти чёрной, более вязкой, пахнущей смертью и страданиями смешивались с кровью Ирумы лишь для того, чтобы слишком быстро утонуть в них, смешаться, стать единым целым...       Эх, разбавить бы эту гармонию рвотой, да нельзя - вместе с ней выйдут остатки селезёнки и печени, а он обещал съесть всё до последнего кусочка!       И вот, торс уже держался на обрывках мышц и позвоночнике.       С ним надо было относиться бережно, ни в коем случае не повредить. Ведь с треснувшей костью могут выпасть некоторые кусочки! Что уж там, в пыль нечаянно могут обратиться даже несколько позвонков, а это - непозволительная роскошь!       Когтистые пальцы бережно огладили тазовые косточки, которые наконец вышли из-под защиты чёртовой бледной кожи.       Удивительно, но люди по своему строению так похожи на демонов! Даже мужские гениталии (да простит его Судзуки, не удержался, подглядел, это было слишком интересным зрелищем. Но он, честное демоническое, сразу-сразу всё прикрыл!), и те, были точь в точь как у него - даже размер приблизительно похож.       Это было удивительно мирное, славное утро. Океан пел особую, ведомую лишь ему песнь, смывая следы их битвы, убирая улики, прощая такой страшный-страшный грех - убийство собственного соулмейта, пусть тот и оказался врагом, подходящим под все пункты. Лишь он был свидетелем творящейся здесь мерзости, и только ему по силам рассудить тех глупых детей, что попали под его взор.       И он просит... Как обязательно простил бы Ирума, с доброй, сияющей улыбочкой... Вот, каким странным существом он был, возвышенным, в некой степени величественным. Судзуки был просто...

      Че-ло-век.

      Тело, предоставленное ему в жертву, Кирино изучал с особой жаждой, как учёный, который наконец добрался до объекта своих исследований.       - Какой же ты вкусный... Ирума, Ирума, Ирума, Ирума, как жаль, как жаль... Тебе не понять незабываемого вкуса собственной плоти. Это так, на самом деле, печально... - сокрушался демон, откусывая маленький кусочек щеки.       На челюсти были четыре небольших заострённых зубика. В книгах, которые быть может старше самого Мефистофеля, упоминается, что людской под называет это клыками.       - Вот умора! Да какие ж это клыки?!? - цыкал парень, скалясь - Вот, что такое настоящие клыки.       В очередном неясном приступе безумия, он впился зубами с разрезанную глотку, что и стала причиной столь трагичной кончины юного наследника рода Салливан.       Конкретно этот Ами, всегда был слабым, болезненным, худым, но человеческая кровь творила чудеса! Челюсти с лёгкостью перемалывали трахею, кожу, вены... Настоящее наслаждение!       Человек, воистину - лучший допинг для родовой способности. Непробиваемый барьер уже несколько часов держался над местом их битвы, не пропуская ни союзников, ни врагов.       Но всё равно, им следует поспешить - использовать слишком много сил за раз ведь крайне вредно! Не дай дьявол, в самый неудобный момент способность даст сбой, и тогда... Ух, по его голову прибежит кучка очень злых демонов с Алис-семпаем во главе. И бой с ними конечно же потратит так много времени, которое можно было бы провести со своим соулмейтом.       Но всё же так хотелось распробовать десерт покуда он тёплый...       Сердце вышло из грудины с приятным причмокиванием. В робких рассветных лучах, сосуды и мышцы, которые медленно рвались из-за внешнего вмешательства, выглядели кровавыми цепями, что так бездьявольски сдерживали одно из двух главных блюд. И Кирино наконец даровал ему свободу...       Оно весило не более трёхста грамм. Такое хрупкое... Такое нежное...       Поедая это восхитительное угощение, демон приходил в полнейший восторг.       - Это так вкусно... Так чудесно... Ох, клянусь, каждый демон обязан хоть раз в жизни попробовать человека. - Ами с той сумасшедшей, кружащей голову от наплыва эмоций, нежностью провёл по щеке хладного трупа, окончательно пачкая его, перемешивая кровь от пореза на щеке с теми остатками я что были у него на руках. О нет, кажется, часть даже попала на бездонные, остекленевшие, невозможно синие глаза, которые бывший ученик Бебилса не удосужился хотя бы закрыть. В том, что Ирума смотрел как его поедают было что-то интимное... Момент, который навсегда останется между ними. - Спасибо тебе за этот шанс, дорогой кохай.       И последнее, что хотелось бы вкусить этим чудесным утром стала правая рука...       С тонкого запястья были сорваны повязки, наконец являя миру небольшой миленький рисунок на его внутренней части.       Бирюзовая, в цвет волос Кирино, лиса с хитрой-хитрой мордой, опутанная тёмно-синими лентами. В самом начале их знакомства Ирума, этот добродушный, романтичный человек, воспринимал свой образ "лент", как связующе звено между ними. Как нечто милое, как что-то заботливое... Но Ами знал сразу, понимал это слишком чётко, это были не просто ленты... Это были цепи. То, что было предназначено, чтобы сдерживать его истинную натуру.       И вот теперь, вместе с жизнью соулмейта, оборвались и эти цепи.       Большой, указательный, средний, безымянный, выплюнуть кольцо Саломона, мизинец... Пальчики приятно хрустели на зубах, легко проникая в глотку. Дальше ладошка - её уже пришлось есть по частям. Из разорванных вен потоком хлынула кровь, заливая и без того перепачканные губы, щёки, нос...       Сам рисунок, связавший их судьбы воедино, был будто-бы бызвкусным, он почти разочаровал.       Было так обидно! Так обидно! Ожидаемого грандиозного завершения не случилось, лишь его собственная метка стала ужасно чесаться, словно само его естество протестовало против поедания предназначенного врага.       Но парень на увещевания своего организма плевать хотел аж с Вавилонской башни, раньше надо было думать.       Казалось, труп смотрел на него и ухмылялся полу-объеденной щекой. Жутко-жутко, так, как Ирума никогда не улыбался, даже во время злоцикла (который тоже оказался липовым! Липовое происхождение, липовая демоническая сущность, подставные крылья, украденная магия, и даже бутафорские рога, появившиеся на балу Тринадцати! Ох, это были воистину весёлые время, хотя, его видок отчего-то знатно подбешивал. Ну ничего, ничего, всё уже закончилось...). Это манило желанием стереть это отвратительно спокойное посмертное выражение лица.       Там должен был быть ужас! Отчаяние! Кирино ведь столько ради этого сделал! Даже глобальную войну помог развязать! Жизнь его друзьям знатно подпортил! Столько сильных демонов собственноручно лишил надежды!       Но нет-нет-нет, Ирума ведь у нас особенный, Ирума ведь у нас отрицает отчаяние...       Тихо, недовольно фыркнув демон потянулся и с лёгкостью вырвал с начала один глаз, затем другой. Вот они-то стали отличным десертом, по структуре и форме напоминая две конфетки.       Изначально, Ами планировал сохранить их для себя, залить в баночке формалином, да хранить в комнате как небольшой сувенир от соулмейта.       Но как ни кстати, на ум пришла клятва, данная в пылу эйфории от победы: «Съесть полностью. Каждую частицу, каждый кусочек кожи, мышц, вен... Выпить всю кровь, с благодарностью пожрать все внутренности...», не хорошо было бы нарушать подобное.       Всё же, сегодняшнее утро - воспоминание, созданное лишь для них двоих, не стоит делиться им с кем-либо даже косвенно.       Чутьё взвыло, когда один из барьеров начал трескаться. Было настойчивое желание пойти, и убить из всех, показать, что с демонами делает человеческая кровь.       Дыхание вырывалось из глотки обрывками, вены вздулись, силясь удержать волю своего хозяина. В голове слово демономыши чечётку танцевали: противоречивые порывы закончить поедание своего соулмейта, или же пойти, и убить всех тех, кто ему дорог, бились за главенство в поистине жестокой битве.       Победили последние обрывки более-менее здравого рассудка, и собрав в руки бесформенную кучу плоти и костей, которая некогда носила дивное имя Судзуки Ирума, демон вспорхнул в небо, оставляя огромное кровавое пятно совершенно не тронутым.       У него были более важные дела.

***

      С одной стороны, Баал был почти рад, что Кирино исполнил свои амбиции: суметь съесть человека в эти суровые дни - деяние, что заслуживало уважения.       Вот только на вопрос: "где же закопаны его останки?", заданый не столько из желания иметь в памяти конкретные координаты безымянной могилки, сколько из стремления понять, насколько оригинальное место захоронения выберет его кохай, был встречен удивлённо выпученными глазами.       - Какие останки?!? Я всё полностью съел, там нечего хоронить!       - Кости? Волосы? Зубы? - с каждым вопросом, блондин чувствовал себя не гениальным стратегом, развязавшим войну, а воспитателем в детском саду. По уровню квинтэссенции проблем в их жизнях, один только Ами тянул на целую армию детишек из неблагополучных семей, а ведь были и другие! - Даже ничего на память не оставил?       - Всё смолол в порошок и вынюхал в лучших традициях! - малолетний псих отвечал с гордой улыбочкой, заходясь в приступе кровавого кашля. - А, на - Баал в полёте поймал... Кольцо Саломона? Он что, издевается?!? - Будущий Король Демонов, согласно пророчеству, должен носить эту безделушку на своей руке. Не знаю... Отправь что-ли своему племянничку демонопочтой... О, и не забудь обязательно прикрепить открытку в духе: "А мы тебе одного конкурента тут убрали, радуйся!". Я бы конечно хотел лично видеть чудесное отчаяние на их лицах, когда они осознают что Ирума мёртв, но боюсь, в пылу битвы могу случайно убить кандидата от нашей стороны...       Деркила свидетель его словам, если у того Набериуса (его вроде зовут Каллего?) все в классе были такими же чокнутыми как его подопечный, то не беря в расчёт тот факт, что они вроде как идейные враги, в данный момент, блондин был готов ставить учителю прижизненный памятник. А что? Официально, он всё ещё один из Тринадцати корон, может себе позволить!       Ибо проблемные демоны порой так невыносимы...       Крыша у Кирино уже махала белым платочком, собирала чемоданы, и отправлялась в крайне долгосрочное путешествие в один конец. Нет, уезжала она и того раньше, но после полного возвращения к истокам, эта тварюга становилась всё более ненормальной и кровожадной, а последние моральные ориентиры были съедены ещё в то злосчастное утро.       Рамок псих не чувствовал, с каждым днём начиная всё больше дичать. Не смущали его ни социальные условности, ни тонкости личностных взаимоотношений, ни применение силы.       Слушался, как ни странно, он лишь себя да "Старшего брата", напрочь игнорируя иных демонов, упорно делая вид, что общества не существует.       Норовил подраться с каждым столбом и пропагандировал идеи тотального геноцида, за что закономерно был послан с начала на 36 букв, а потом - на самоубийственные миссии по зачистке демонов, чтобы в итоге вернуться без единой царапины и вновь начать зубоскалить на своих же союзников.       С каждым днём дичал, становясь похожим на псину, спущенную с поводка, чесался, и харкал кровью чаще обычного. Вроде бы ничего не особенного, а вроде интуиция прям вопила, что это вопрос надо изучить и сделать это как можно скорее.       Всё-таки война, которую начал ты, а не на которую пригласили тебя, такая утомительная вещь...

***

      - Ты идиот, а ещё, ты умираешь. Поздравляю, нефиг было есть своего соулмейта, божья воля у нас такого не прощает. - в диалогах со своим "любимым" почтинённым Сабнок давно перестал расщедриваться на мягкость или тактичность. - И что планируешь делать? Болезнь Куру, если что, не лечится.       - Да-а-а-а-а? - Ами, говнюк уже-не-совсем-малолетний, нарочно растягивал буквы, силясь вывести из себя. Кстати, да, получалось у него отменно, ибо Баал и так собирался кого-нибудь прибить, а подопечный просто доводил его до кипения. - Ну, я ожидал чего-то подобного.       Деркила их всех подери... Как же это всё бесит.       А безразличие к собственной жизни от демона, которого блондин планировал сделать лицом революции и показательным примером для других, просто вбивало последние гвозди в крышку гроба Бааловского терпения.       Эмоции на войне крайне опасны, он это прекрасно понимает, ведь всегда провоцирует и нападает на взбешённых.       Гнев дарует силу, но отключает голову.       И сейчас, когда Кирино объявили во всеадский розыск, а Асмодеевский отпрыск, словно адская гончая, упорно наступает им на пятки, подгоняемый собственной полыхающей задницей, им как никогда нужен лидер с холодной головой.       Но "лидер" сейчас слишком взбешён, чтобы отдавать команды. Он хочет собственноручно убить «Лик революции» и разрушить парочку стен, хотя внешне остаётся совершенно невозмутимым.       - И вот как тебя угораздило, как? И почему ты вообще догадывался про подобные последствия?       Кирино почесал бледную щёку, задумавшись. За пару дней он действительно стал выглядеть хуже: осунулся, кожа посерела, а в некоторых местах натурально потрескалась, капилляры в глазах полопались, а к привычному запаху примешался настырный гнилостный аромат. Демон буквально разлогался изнутри.       - Да потому что соулмейты, изначально - уготованные судьбой возлюбленные. Соулмейты-друзья, соулмейты-коллеги, соулмейты-подчинённые, и уж тем более соулмейты-враги, это аномалии. Да, появляющиеся всё чаще и чаще, но всё ещё аномалии. А я довёл её до самой мерзкой крайности. Ох, семпай, это не должно было пройти без последствий.       От оплеухи, щедро подаренной Баалом, Кирино увернуться не успел, харкнув на пол склизкими кровавыми сгустками.       - Зато посмотри какая кха-кха ирония... Я первый демон, который по факту отправился человеком. Ауч! - по голове в очередной раз прилетел удар, но, этот был не таким сильным - Вообще-то это больно!       - Ты определённо это заслужил. - демон, усевшийся на пол, с деланым интересом ковырял те плотные комки, которые сам только что создал. Он кивнул, соглашаясь.       Заслужил, спорить тут бесполезно. Он плохой, он говнюк, он соулмейта сожрал. Поставьте его злобное адское величество в угол, как малолетку несмышлёную.       - Скорее всего, Ирума-кун где-то вычитал про эту болезнь. В противном случае, перед смертью на его лице не было бы такого спокойного и добродушного выражения. Ты представляешь? Он даже смотря смерти в лицо, не смог дать мне посмотреть на его отчаяние, можешь ли ты в такое поверить?!? Он боялся конечно, но отчаяния не было! Вот это человек, понимаешь?!? - с щеки буквально отвалился кусочек, обнажая мясо и мышцы, начиная заливать лицо тоненькой струйкой крови. - Ха-ха, наверное я перевозбудился. Пойду пожалуй, поделаю перед смертью хоть что-то полезное.       Старший только тяжко-тяжко выдохнул, потому что, Деркила их всех подери, стоило догадаться, что вернувшийся к истокам демон, так ещё и исполнивший свои амбиции, запылает и сгорит быстрее спички.       И Баал, на самом деле, бы в отчаянии. Ведь Кирино - говнюк, сумасшедший маньяк и просто недолюбленный ребёнок, покинутый собственными родителями. Как ни посмотри, ничего хорошего в нём нет.       Но всё же, по своему, он любил эту психованную мелочь. Любил так же, как любил племянников, которые теперь ненавидели его. Ведь все думают, что всё знают, хотя это не так. После войны его обязательно простят, по другому и быть на может. Но сейчас, рядом есть только Кирино.       И этот гад собирается умереть...       Баалу явно нужен отпуск.

***

      "Возможно, просто возможно, не стоило рассказывать Алис-куну про судьбу своего господина, находясь в столь плачевном состоянии..." - меланхолично думал Кирино, прижимая к себе обрубок левой руки. Крови, благо, не было - конечность буквально спалили, заодно прижигая открытую рану.       Ами не хотел тихо-мирно умирать в кровати.

      Ну.уж.нет. Не дождётесь!

      Если последними порывами своей жизни ему по силам оказать помощь семпаю, что ж, Кирино пойдёт, и раздавит своего бывшего кохая между барьерами.       Быть может, в другом мире они все, втроём, даже пересекутся с Ирумой, это ли не благо?       Ему бы отдохнуть... Перегруппироваться... План какой-нибудь придумать...       Но он просто сидит за камнем, который укрыл своими барьерами, и меланхолично ковыряет кончик пластыря на щеке.       Это уже давно не помогает, кровавые трещины проползли через всё лицо, расползлись по телу, словно каждому встречному рассказывая: «Посмотрите на него! Он грешник! Такие страшные болезни не появляются просто так!».       - Пол часа... Пол часа... Пол часа... Ещё тридцать минут, и здесь всё взлетит на воздух... Под нами катакомбы, над нами стратегически важный объект. Если нас не поймают, всему здесь конец. - меланхолия сменилась знакомым садистским азартом. Да, быть может ему не предоставится шанс лицезреть всё лично, но перед смертью, мысль про отчаяние сотен демонов будет греть сердце.       - Раз... Два... Три... - с тихим хрустом барьер испарился, и демон побежал.       Прятки со смертью? Пф, это прошлый век! Догонялки с разъярённым, желающими мести Асмодеем? Вот, что действительно бужоражит!       Рывок, прыжок, поднырнуть под разрушенной стеной, затаиться, подставить ему под ноги преграду и снова рвануть изо всех сил.       Сердце бешенно билось где-то в ушах, с каждым шагом дышать становилось всё тяжелее, каждая рана на теле открылась, принося изысканную, слегка покалывающую боль во всех местах, до которых время вообще способно дотянуться. Ами больше не прятался, оставляя за собой жуткий кровавый след, через шаг отхаркивая на землю кровь.       Крайняя стадия болезни Куру расцветала на нём в полной красе, в закатных лучах являя собою ужасно-прекрасную картину.       Дышать... Ему нужно подышать...       Лишь на мгновение остановившись, обладатель волос, окрашенных в приятный бирюзовый цвет, поднял взгляд на небо.       Закат пылал, оставляя небу последние огненные всполохи. Создавалось ощущение, что кто-то перерезал небу горло и теперь оно умирало, уступая место вечной-вечной, прекрасной-прекрасной ночи.       - Вот ты где, скотина! - отчаянный голос Асмодея прорезал тишину.       Более старший демон ничего не успел сделать - яркий, голубой огонь в одно мгновение сжёг его, оборвав страдания бренного тела.       Слегка, самую чуточку поехавшему кукухой Аз-куну его смерть ни принесла ни толики облегчения, ни на мгновение не окрасила жизнь в хотя бы подобие красок.       После смерти Ирумы в худшую сторону изменились всё и вся. После новости о том, что у его прекрасного, невозможно доброго господина, который просто оказался человеком, не осталось даже могилы - мир потерял последний смысл существовать.       Оказывается, даже кровная месть не даёт спокойствия, она порождает лишь новые смерти.       А где-то там, за сотни километров от города, Баал буквально умирал от всепоглощающей ярости. Заклинание отслеживания жизни, которое было повешанно на Кирино, оборвалось вместе с его жизнью.       Скорби не было - лишь дураки и слабаки скорбят по мёртвым, жалея их.       Единственные, кто нуждается в жалости - это живые.       Асмодей Алис встретил грандиознейший взрыв, находясь рядом с горсткой пепла, что пару минут назад носила имя Ами Кирино.       Этим взрывом (пока что) один из Тринадцати корон, Баал, объявил кульминацию самой кровавой войны за последние шестьдесят лет.       И он, Деркила их подери, победит.       Естественно, после всего он исполнит панихиду по своему кохаю на костях его убийц, закатив легендарную пирушку.       Потому что, так будет правильно. Потому что война - не место для слабаков.       Им, и всем кто будет их защищать, уготованны лишь нежные объятия смерти.