Ули Мяу

Рубашка под пиджаком прилипла к спине, завтрак просился наружу из-за невыносимо концентрированного елового одеколона Каана, одного из старших в роду Золотницких. Янар цедил мерзкое вино и делал вид, что в рот смотрит этому уроду. Старик Каан говорил о том, что подозревает внука Аргымая в предательстве. — Ты будешь его заместителем в СтройСити, завтра выйдешь на работу. Аргымай твердит, что хочет сначала втоптать в грязь компании врагов, заставить жить в страхе, а потом устранить. Но он затянул. Надо проверить, не прогнулся ли он под Володиных. — Я могла бы и сама проверить брата и напомнить Володиным про истинный страх, я… — начала Каанова внучка Айлана. — Сестрёнка, помолчи, пока мужчины разговаривают, — перебил Янар. — Я прослежу за братцем. Он… обнаглел. Не блюдёт патриархальные устои, так ещё и не мстит. Дед Каан одобрительно кивнул, она же смерила Янара презрительным взглядом. Замолчала, но по её позе было видно, что цену она себе знала. Двоюродный дед держал при себе Айлану, та разделяла его взгляды на традиционную вражду родов, но не доломал внучку, она выросла феминисткой. Смелой, но… глупой, чёрт. Янар, разглядывая троюродную сестру, растянул губы в пренебрежительно-похотливой ухмылке, как когда-то делал его покойный папаша. Так нужно, чтобы Каан верил, хоть и тянуло с кровью, с мясом содрать маску с лица. «Дурёха ты, Айлана. Рвёшься сдохнуть в родовой мясорубке? Мы для дедов — пушечное мясо. Дольше проживёшь, если опустишь глазки в пол и засунешь язык в жопу. Не надо искреннего смирения, но ради своей безопасности обманула бы». Жаль, вслух сказать не мог. Потом Каан спросил про жену и дочерей Янара. По спине и затылку пробежал мороз. Пришлось снова ухмыляться, давя дрожь. И отвечать, проклиная каждое своё слово: — А что дурам сделается? Работаю с женой над третьим. Надеюсь, родит сына, достала. Всучили мне больную, бля. «Ялакай, прости… Я пока не в силах защитить тебя с девчонками иначе!..» Так работал, так работал… Надо, кстати, ещё презервативов купить. Третьего ребёнка (Любого пола!) правда хотелось, но Ялакай так долго и трудно восстанавливалась после вторых родов, что он до сих пор боялся и предохранялся. Не знал, решится ли, хотя Лаки уже намекала… В любом случае, они сами разберутся. *** Стоило ли говорить, что после патриархального цирка в угоду старику Янар приехал домой в отвратительном настроении? Очень хотелось зацепиться в столице, чтобы хоть не возвращаться на север, где его по расписанию попрекали отсутствием сына и твердили, что он должен заставить Ялакай рожать каждый год. В столице Каана пока больше волновал контроль над родным внуком Аргымаем, а там, глядишь, старик помрёт. Сейчас же Янару нужна эта должность в СтройСити по чёртовому блату. Но как расплачиваться за это шпионажем за троюродным братом? Они никогда не были близки, но… На свою беду Янар слишком хорошо понимал, что стал запасным главой компании. Старшие рода, значит, рассматривали вариант устроить брату несчастный случай и посадить в ещё тёплое кресло более послушного наследника. Янар временами завидовал успехам Аргымая в бизнесе, но не настолько же! Чёрт, как выкрутиться? Зайдя в новый и пока чужой дом, Янар услышал шёпот своих девчонок, звон посуды и какой-то писк. Игрушки?.. Чёрт-чёрт-чёрт! У троюродного брата тоже двое детей. Велимиру и Власте по тринадцать, они уже подростки. Но им тоже нужен отец, как и семилетней Танай и четырёхлетней Каре. На миг в мыслях вспыхнуло, как Янар по чужой указке хлопает зарёванного Велимира по плечу и говорит что-то вроде: «Видишь, племянник, на что способны враги рода? Это Володины подрезали тормоза машины Аргымая…» Содрогнулся всем телом. Фу, блять, фу, нахуй! Янар обещал себе не стать… Снова писк. Прошёл к дочерям и замер в дверях кухни. Они пытались накормить грязное, страшное и трясущееся нечто. Танай виновато затараторила про котёнка, которого нашли возле дороги, про то, какой он маленький и беззащитный. — Пап?.. Пожалуйста, пап! Мы будем… — С ума сошли?! Приволокли в дом блохастый и лишайный мешок с глистами! Лять… Не прикасайтесь больше к этой твари! Отстранил их и, кривясь, поднял хвостатую мерзость, которая стала вырываться. — Пап! — Кара схватила его за штанину и заревела. — Не выкиды-ы-ыва-а-ай! Танай подхватила: — Он один и маленький! Кто же ему поможет?! Пожалуйста, мы всё-всё будем делать! Бля… «Пятилетний Янар прижимал к себе поскуливавшего щенка. Чёрного, с белым пятном на мордочке. — Отец, пожалуйста!!! Я его вылечу и отдам кому-нибудь! Позволь, отец! Отец вырвал щенка из рук и ударил головой об кирпичную стену. — Всё равно сдох бы, не истери как баба!» Янар потащил котёнка в ванную, бросив: — Сдам волонтёрам в городе, не ревите. Мохнатая тварь надрывно мяучила под струями воды. Черный, с белой грудкой. Нахуй. *** Стоял на светофоре с мяучащей коробкой на пассажирском сидении. — Хули мяу? Заёб орать. И так чувствовал вину перед дочками, а тут ещё этот… Приоткрыл коробку, будто мог понять, чего бесполезная тварь орёт. Котёнок потёрся о его руку, лизнул пальцы. — Ах ты пидорас монохромный! Пометил меня, да? — Мяу? — Хреняу! Закрыл коробку, выматерился. Когда светофор переключился, Янар, проехав до поворота, свернул направо, а не налево. К ветеринарной клинике, а не к волонтёрам. — Остаёшься, пидорас. Теперь тебя зовут Хули Мяу!