Ули Мяу

Ему позволили приехать по сказанному адресу одному. Какое, бля, доверие! Как будто он не понимал, что его семья мгновенно окажется под ударом, если он не послушается. Проклятье! Ялакай и девчонки меж двух огней: старшие рода вроде Каана и Аргымай, новатор этот хренов. Жена и дочки не должны расплачиваться за ебучее любопытство Янара. Когда приехал к дачному, с виду заброшенному домику и увидел неподалёку редкий лесок, мысленно представил, как его, Янара, прикопают под ёлкой, если они не договорятся. Но ведь не должны, раз… Да хуй их знает! Со всеми этими обманами и интригами выходит, что он до сих пор ни черта не знает про Аргымая и его истинные намерения. Но он же мог убить Янара и раньше, если бы на самом деле хотел, не? Да ну нахуй, раз уж сам подошёл к братцу и Володину, теперь нехуй ссаться от страха. Но вдруг… На мгновение прикрыл глаза и вспомнил, как сегодня утром назвал глупой мазнёй рисунок Танай и Кары, где они изобразили, как он, Янар, держит на руках Хули Мяу. И додумались вокруг рисунка поставить отпечатки лапы этого говнюка. Ради этого помазали ему лапу гуашью и заставили оставить автограф на их шедевре, пф-ф-ф… Они старались, придумывали… Жалко, если это было последнее, что девчонки услышали от своего хуёвого отца. Пошёл вперёд, вдыхая запах гниющих яблок, которые тут никто не убирал под деревьями. В эту минуту даже мата в мыслях не осталось, только какое-то жалкое, беспомощное: «Лады… Если решите, что я для вас всё-таки бесполезный и опасный, девок моих не трогайте только, а?» Сам не знал, чего ждать, когда потянул на себя старую скрипучую дверь с подранной обивкой. Хули Мяу бы сюда, он добавил бы двери дизайнерского шика когтями. Не всё ж ему на штанах Янара виснуть. Ха… Янар, может, сейчас пулю в лоб получит, не успев ничего сказать, а думает о грёбаном коте! Много чего вертелось на языке, но как только шагнул внутрь, горло перехватило спазмом. Янара хватило лишь на то, чтобы поднять руки вверх. Трус вонючий, но… Живой трус лучше мёртвого «героя» старейшин, это он усвоил ещё в шестнадцать лет, на похоронах старшего брата Байрама. Янару теперь двадцать девять, а Байраму навсегда осталось двадцать три. Первым в нос ударил запах… нет, не пороха или вполне ожидаемой затхлости. Кофе. Только что сваренный. Потом звук — вздох, ворчливая фраза Аргымая: — А я говорил, Ярик, что твой анекдот про мальчика и деда Мороза дебильный. Янар, спокойно, мы правда звали поговорить. — Анекдот не мой, он общественный, — буркнул Ярослав, снимая с подключённой к бензогенератору электрической плитки турку. Глянул на Янара, покачал головой. — Ты в адеквате или где? Мозгами подумай. Сеструха Аргымая, Айлана эта помешанная, до сих жива-здорова. А она-то как раз действительно спит и видит, как бы отомстить моему роду за придуманную и внушённую Кааном вину. Аргымай, если что так, много лет её защищает, хоть и не позволяет узнать… лишнего. Сядь ты уже, а то кофе остынет, а заново я варить не собираюсь, я вам не бариста по вызову. Ярослав разлил кофе по чашкам и демонстративно отхлебнул из своей первым. — Во, смотри, я не сыпанул добавки в виде цианида. Янар устало опустился в садовое кресло, нервно усмехнулся: — Или сыпанул, но где-то в доме твой напарник с инъекциями B12 наготове. — Да, у нас в загашнике два ведра B12и своя «скорая» за углом, — фыркнул Аргымай, отхлебнув из свой чашки под ржач Ярослава. — Я понимаю твои опасения, в нашей семье доверие чревато, как и тайное или явное нарушение кровавых традиций. Но я хочу, чтобы мои дети жили в мире, а не в страхе и ненависти, и чтобы ни одна гнида не заставила их взять в руки отцовский нож и пойти мстить «врагам». Ярослав кивнул с глубоким вздохом. Янар содрогнулся, наконец отхлебнул кофе. Неплохой, к слову. И без запаха горького миндаля, да. — Я б тоже хотел, чтобы девок моих не грузили всей этой враждой, не заставляли делать всякую дрянь и выходить замуж за обмудков… Вспомнил, как Танай и Кара вздрагивали, когда он огрызался в ответ на их слова, как всё реже лезли обниматься… Да уж. Только идиотский кот Хули Мяу, видимо, вернул им надежду, что их хуёвый отец их хоть как-то, да любит. — Я чё к вам вышел-то вообще… Не только из любопытства или там каких-нибудь высоких идеалов. Аргы, знаешь, мне охота, чтобы хоть когда-нибудь мои дети посмотрели на меня так же, как твои смотрят на тебя. Как на отца-защитника, отца-опору, а не как на помешанного на мести патриарха. Я замечал ещё до переезда, что ты в контакте с молодёжью рода, вкладываешься финансово в их образование. Теперь вот до меня дошло, зачем. Надеюсь, у тебя получится переломить старую систему. Я помогу. Пусть я для рода просто шпион и запасной вариант, но умею неплохо притворяться, раз жив до сих пор в таких ролях. А шпионить можно по-всякому. Ну, вроде двойного агента. Пауза. Пять секунд, десять… Только что расслабившиеся мышцы снова напряглись. Янар сказал что-то не так? Но он же говорил так искренне, как только мог. Наверное, к нему слишком мало доверия. — Аргымай, я могу поклясться и… Ярослав вскинул руки: — Протестую, будет слишком много клятв на квадратный метр! Аргымай, скажи ты уже своему братцу. Аргымай кивнул ему, посмотрел на Янара: — Я просто прикидывал в уме, не волнуйся. Я тебе доверяю и без клятвы, потому что уже проверил. Ты следил за мной, а я за тобой, не обессудь. У меня есть свои люди, приближенные к старейшинам рода, поэтому и знаю, что ты ни разу не передал деду Каану такой информации, утечка которой действительно могла бы всерьёз навредить мне, а у тебя несколько раз была такая возможность. Спасибо, брат. Я… Действительно надеялся, что человек с кошачьей шерстью на пиджаке не может искренне поддерживать древние садистские порядки. Что же касается системы… Четыре-пять лет, думаю, осталось, чтобы дойти до перелома старого уклада, чтобы хватило на это сил у меня и моих союзников. И ты нам очень поможешь. «Человек с кошачьей шерстью на пиджаке»… Чёрт, да кто ж мог подумать, что монохромный шерстяной пидорас даст шанс, поможет братьям понять друг друга? Ха, ну и ну… Сегодня Янар вернётся домой с игрушками и специальными лакомствами для Ули-Хули.