Восстание бульдога или Злыдень, с которым всё не так просто, как кажется

Когда вечером 7 августа 1993 года Мардж Дурсль, весьма массивная и полная женщина 54 лет с усами (не столь пышными, как у младшего брата, но тем не менее - в плане внешности Мардж и Вернон Дурсли несильно друг от друга отличались, даже фигуры, казалось, были у обоих массивные и полные, а то и жирные), внезапно и совершенно неестественно для принимавших её родственников стала раздуваться и обретать форму огромного шара, это вмиг почувствовал Злыдень - старый, 7-летний английский бульдог Мардж. У Злыдня вообще было невероятно сильное и одновременно невероятно тонкое чутьё, такое, какого у обычной собаки нет и, пожалуй, не может быть. Так же и с умом, можно даже сказать, интеллектом - в умственном плане Злыдень был не на уровне типичного английского бульдога. Говорить на человеческом английском или другом каком-то языке или, скажем, постоянно ходить, подобно людям, на двух своих задних лапах Злыдень не мог, зато, например, имел полноценное, свойственное именно человеку осознание, понимание того, что происходит вокруг, что это за двуногие всякие, как их зовут, что они делают, о чём говорят, и так далее. Злыдень полностью понимал человеческую речь, которую ему доводилось слышать при тех или иных обстоятельствах, хотя проговаривать что-либо по-человечески он не мог - только лаял и рычал по-собачьи, ну и сопел и храпел по-бульдожьи, раз уж речь о бульдоге или, если конкретнее, об английском бульдоге, который в целом чаще и громче сопят и храпят, нежели их французские родственники. Так вот, Злыдень не мог говорить с людьми на их языке, а то наверняка бы кому-нибудь рассказал всё, что думает о Мардж, мерзкой своей хозяйке, для которой разведение многочисленных бульдогов было как будто не столько хобби, сколько возможностью властвовать, и жестоко, изощрённо, над такими существами, которые не могут, в общем-то, ответить, и потому что слишком примитивны, и потому что слабоваты (не овчарки ведь или, скажем, ротвейлеры), нередко болезненны… У Злыдня ещё как-то получалось читать чуть ли не все мысли всех тех людей, к которым он подходил, в результате чего он как бы узнавал этого человека изнутри и понимал, хороший это человек, или же он имеет дело с по-своему одиозной личностью, которой, к тому же, есть, что скрывать. Да, да, есть, что скрывать - удивительное дело, но от необычного бульдога не ускользали и такие разного рода мысли, например, Петуньи - жены Вернона, о которых Петунья предпочитала не то, что не говорить, не вспоминать. Получалось так, что Злыдень полностью знал каждого из членов семьи Дурслей и ещё одного мальчика, который жил в доме Вернона и который был явно ненавидим хозяевами дома. Впрочем, если Вернон, Петунья и их сын Дадли просто ненавидели и иногда шпыняли бедолагу, то Мардж над ним особенно жестоко издевалась, буквально терроризировала его психологически. Злыдень всё понимал и на этот счёт. Раз уж на то пошло, Злыдень был не вполне бульдогом. Точнее говоря, он был полубульдогом, сам же он себя считал дмыром, да и был дмыром - собакоподобным магическим существом с интеллектом выше собачьего, но и не сказать, чтобы на таком же уровне, что и человеческий. Конкретно Злыдень был дмыром бульдогоподобным, причём внешняя схожесть с английским бульдогом у него была такая, что никто не подозревал в нём сколь-нибудь необычное существо (тем лучше для Злыдня, ведь Дурсли, особенно Мардж, были ярыми ненавистниками всего «ненормального», то есть, необычного, неестественного, непредсказуемого). Короче говоря, по виду обычный такой тучный английский бульдог белого и в меньшей степени светло-коричневого цветов, ничего особенного. Собственно, сам Злыдень играл роль обычного английского бульдога, так что все знавшие о нём и видевшие его люди воспринимали его именно как обычного английского бульдога. В душе Злыдень ненавидел хозяйку, и эту его ненависть можно было понять, но на людях он вёл себя так, словно он верный её пес, и беспардонный под стать ей. Мардж в ответ по-своему демонстрировала любовь к Злыдню, например, наливала ему бренди при том, что для старого английского бульдога это примерно то же самое, что для человека какой-нибудь неизвестный яд с неизвестными последствиями. Но Мардж было на это плевать, ведь на самом деле она не любила своих бульдогов, и, пожалуй, счастливы были те, кто не знал правду… Приходилось и пить бренди, и пачкать ковёр по приезде в дом Вернона, словом, вести себя так, чтобы Мардж не почуяла неладное. Злыдень понимал - это беспардонно, по-свински, тем более, что та же Петунья, в общем-то, не воспринимала его иначе, как мерзкую грязную свинью, которую она вынуждена терпеть в своём доме, тогда как при возможности охотно выперла бы. Более того, Петунья ненавидела Злыдня даже сильнее, чем своего племянника, этого щуплого, хилого Гарри Поттера, над которым все Дурсли так или иначе измывались… К Гарри Поттеру этому Злыдень ничего личного не имел. Более того, дмыру было даже жаль паренька, но в присутствии Дурслей, прежде всего Мардж, он должен был вести себя так, словно его злит само присутствие рядом Поттера. Как следствие, сейчас, в августе 1993-го, при посещении дома Вернона и его родни на Тисовой улице города Литтл-Уингинг, что в английском графстве Суррей, Злыдень раздражённо рычал при каждом появлении Поттера, тогда как 3 года назад и вовсе гонялся за Поттером по приказу хозяйки. Правда, Поттер тогда отчасти сам был виноват - мог бы, конечно, и не наступать на левую переднюю лапу… Как бы то ни было, Злыдню приходилось играть роль неряшливого английского бульдога, эдакого борова в бульдожьей шкуре и, понятное дело, верного пса Мардж, заодно в чём-то копировать её, как бы противно, дурно от этого потом ни было. Но, какую бы роль ни играл Злыдень на людях, в душе он искренне и последовательно ненавидел Мардж. За что? Ну, например, за частые перекармливания, которые, между прочим, не каждый английский бульдог вынесет, за поение то бренди, то ещё какой-нибудь людской дрянью, которая, между прочим, крайне опасна для любого английского бульдога по слабому их, как правило, состоянию здоровья. Бывали и куда более изощрённые вещи - избиения хоть чем-то неугодных бульдогов, даже если это были совершенно беззащитные щенки или же хилые, неповоротливые старики, утопления наиболее слабых щенков, всякая яростная ругань вкупе с имевшимся как будто желанием буквально убить соответствующего бульдога всякими воплями и выкриками, можно даже сказать, психологическим террором… Вдобавок Злыдень помнил каждую жертву Мардж, как и обстоятельства смерти всех этих несчастных. Понимая, что он не такой, как другие бульдоги, и что по уровню развития он куда выше их, Злыдень, однако, тяжело переживал каждого своего собрата, ведь, по большому счёту, они всё-таки все были собратьями, одной породы, одной хозяйки, злостной и крайне жестокой, к сожалению… Потому каждого из умерших было искренне жаль, особенно Увальня, который весьма мучительно умирал от перекармливания и ожирения на соответствующей почве… Хотелось как-то отомстить за всех, и за Увальня, и за остальных, только Злыдень не знал, как, размышлял на этот счёт, и не раз, а все равно не знал, что делать, предпринимать… Как следствие, в какой-то момент Злыдень стал полагаться на смерть или хотя бы сильный подрыв здоровья Мардж - пусть помучается, поймёт, каково это… Увы, Мардж хоть и была любительницей бренди и всякого другого алкоголя, но всё же не пьянствовала, а потому по состоянию на август 93-го ничто не указывало на то, что Мардж в скором времени умрёт или хотя бы сильно ослабеет от алкоголизма. В дни пребывания в доме на Тисовой улице в августовские дни всё того же 93-го года Злыдень не раз видел и слышал, как Мардж крайне жестоко докапывается до Поттера и явно пытается его спровоцировать, но мальчик в 13 лет был куда более стойкий и сдержанный, чем в 10 лет, держался, и мужественно, хоть это и было связано с кое-какой договорённостью с Верноном… Но, похоже, вечером 7 августа эта жирная паршивая тварь, эта живодёрка, сатрапка и любительница измываться над кем угодно, будь то бульдог или беззащитный тощий мальчик, всё же довела Поттера до белого каления, а он не выдержал и явно применил против неё какую-то магию - всё-таки люди просто так в огромные шары не превращаются. Как такое возможно? Дело в том, что Поттер был волшебником. Да, да, волшебником - Злыдень это прям чувствовал, причём давно, ещё с прошлого своего посещения дома на Тисовой улице. Чувствовал и то, что Вернон и Петунья ненавидят Поттера как раз во многом за то, что он волшебник, ненормальный, с их точки зрения. Они вообще Поттера терпеть не могли, последовательно относясь к нему как к совершенно лишнему, чужому, нежеланному человеку, которого просто вынуждены терпеть у себя дома в силу определённых обстоятельств. Впрочем, даже эти двое были, кажется, неприятно впечатлены тем, что сейчас ляпнула Мардж о родителях Поттера, посчитали, по крайней мере, мысленно, в душе, что со стороны Мардж это был перебор… Как бы то ни было, едва почувствовав, что с Мардж что-то произошло, и что некую магию применил явно Поттер, разъярённый тем, что вякает Мардж о его родителях, Злыдень невероятно быстро и воодушевился, и как-то в целом взбодрился - так-то он по бульдожьим меркам был немолодой и не вдобавок не особо активный, как из-за лени, так и неважного состояния здоровья, но сейчас это всё, словно вмиг прошло, куда-то пропало, исчезло, за счёт чего Злыдень смог вбежать в столовое помещение, причём невероятно быстро для 7-летнего-то бульдога (7-летний бульдог это вам не 2-летний), ну и резко, понятное дело. Имелись силы и на громкий, оглушительный лай, тогда как вид беспомощной, раздувавшейся всё сильнее и болтавшейся вправо, в сторону сада, на открытый воздух Мардж радовал больше, чем что-либо другое на всём свете. - «Наконец-то с ней что-то стряслось!», - искренне радовался в душе Злыдень, хотя Дурслям эту свою радость никак не продемонстрировал, ведь он должен был себя сдерживать, дабы не вызвать никаких подозрений насчёт своей, как бы сказали Дурсли, ненормальности. Мардж к тому моменту была даже не шаровой, а планетной какой-то формы, и до того весьма пухлые её руки и ноги тоже раздулись и беспомощно колыхались, глаз видно не было, весьма раздулись и районы груди, живота… Злыдень всё лаял, ведь его всё-таки переполняли эмоции, а выразить их как-то иначе, чем через лай, чтобы со стороны по-собачьи выглядело, он не мог, вот и лаял. В свете того, что стряслось с Мардж, как и того, что те же Вернон с Петуньей точно не смогли бы ей никак помочь, Злыдень решительно махнул рукой, ну, то есть, лапой на то, что Поттер когда-то там на что-то ему наступил - сейчас это не имело никакого значения, ведь мальчик что-то сделал с Мардж, и сейчас она, по-видимому, окажется на открытом воздухе и улетит к чёртовой матери, хорошо бы с концами… Сам Поттер, низенький, заметно худой бледноватый мальчик с достаточно густыми чёрными волосами, тёмно-зелёными глазами и в простых прозрачных очках круглой формы, стоял вдалеке от четырёх Дурслей, был с перекошенным от беспрецедентной вспышки ярости лицом и явно хотел сбежать, куда угодно, только бы не находиться больше в этом доме, как можно больше от этого поганого дома… - «Ну, мальчика можно понять», - подумал на этот счёт Злыдень, в то время как Вернон, 52-летний черноволосый, с пышными, как у моржа усами, и довольно жирный мужчина, всё суетился у Мардж и пытался за неё ухватиться, чтобы спустить с потолка, и всё бы ничего, если бы Злыдень не хотел, чтобы Мардж улетела, причём так улетела, чтобы не вернулась потом. От чего Злыдень ну никак не смог себя сдержать, так это от того, чтобы кинуться к Вернону и хорошенько цапнуть его за левую ногу, ну или за правую, это уж как сложится, главное цапнуть, и получше, просто чтобы Вернон уж точно не смог ничем помочь этой своей твари-сестре (умевший худо-бедно колдовать Поттер определённо не расколдовал бы Мардж, даже если бы знал, какое заклинание для этого применить, в то время как трое Дурслей были безусловными магглами, то есть, немагами, и уж точно не смогли бы воспользоваться какой-то магией для оказания помощи Мардж; Вернон мог разве что удержать Мардж во всё том же помещении, дабы она не оказалась на открытом воздухе и не улетела, но против этого был Злыдень). И Злыдень кинулся с такой быстротой, словно был совсем молодым ещё бульдогом, подбежал к правой ноге Вернона и охотно прям вцепился к соответствующему чёрному ботинку острыми своими зубами (в этом плане английских бульдогов всё-таки не стоит недооценивать). Так Злыдень не только пресекал попытку Вернона спасти Мардж, но и снимал накопившийся в немалом количестве внутренний стресс и заодно выражал своё восстание, восстание бульдога против хозяйки, которую он ненавидел, и за дело. Ну не удержался от этого Злыдень, тем более, что совсем уж странным такое поведение старого бульдога Дурслям не показалось бы - на Поттера-то он как-то бросался, и ничего, никто и бровью тогда на повёл. - Отцепись, идиотская псина! - быстро заорал покрасневший от злости Вернон, но в случае с английским бульдогом один только крик не работает - такая собака если уж вцепилась во что-то, особенно зубами, то хрен ты от неё избавишься, ну или отберёшь у неё соответствующую вещь, игрушку там какую-то, что-нибудь в этом роде… Злыдень всё держался зубами за правую ногу Вернона, Мардж безнадёжно болталась у потолка и двигалась в сторону сада, на открытый воздух, Поттер, как чувствовал Злыдень, решил наконец удрать, высокая и худая блондинка Петунья не столько тревожилась за Мардж, сколько думала, что это с ней сделал Поттер, ну а Дадли - жирный светловолосый сын Вернона и Петуньи, смотрел не столько на происходящее в столовой, сколько во включенный телевизор - от любимой телепередачи его не оторвать было. - Злыдень, ну что ты делаешь?! - вопил Вернон, дёргая правой ногой, дабы бульдог отцепился от неё. Впрочем, ни это, ни неоднократные выкрики типа «Отцепись, безмозглая свинья!» на Злыдня не подействовали, наоборот воодушевили ещё и на царапание брюк Вернона. Правда, это произошло несколько позже, уже когда Мардж оказалась на открытом воздухе, тогда как Вернон, несмотря на сопротивление Злыдня, смог проследовать за ней и даже взяться за обе её руки обеими своими. Впрочем, вышло так, что Мардж из-за сильного ветра все равно взлетела вверх, к небесам, и Вернон заодно. В отчаянии Злыдень довольно резко вцепился правой своей передней лапой в правую ногу Вернона, после чего неслабо поцарапал и брюки, и даже кожу Вернона. - Да отцепись ты, идиот! - проорал Вернон пуще прежнего, в то время как Мардж крикнула: - Вернон! Вернон! Практически сразу после этого Вернон со Злыднем рухнули на землю, благо, высота была небольшая, и они никак не пострадали. - Ох, Вернон! - сказала Петунья, помогая Вернону привстать и одновременно смотря на взлетавшую всё выше Мардж… слегка удовлетворённо, ведь где-то в глубине души она, может быть, неохотно, но одобряла это загадочное колдовство со стороны Поттера, превратившее мерзкую Мардж в шар. Петунья ни особо жалела о произошедшем, Дадли вообще как будто не было до всего этого дела, Вернон же, встав на колени, скулил: - Маааардж! Злыдень, в свою очередь, встал правее Вернона и громко лаял. Соответствующие его выкрики по отношению к Мардж можно было бы перевести с собачьего на человеческий английский примерно так: «Так тебе и надо! Ты получила по заслугам!»