Роза и Скорпион. Что у них общего?

      Минерва Макгонагалл в свои восемьдесят девять лет выглядела великолепно — всё такая же статная, суровая снаружи, с ясным и уверенным взглядом из-под квадратных очков. Казалось, что время над ней совершенно не властно, всё, что оно смогло сделать с живой легендой Хогвартса — добавило ей пару морщин и седин.       Помимо Минервы, в кабинете находились еще четверо преподавателей и, по совместительству, деканов факультетов. Невилл Долгопупс, всеобщий любимец учеников Хогвартса, за годы набрал пару килограммов, но остался таким же добродушным, симпатичным и крепким и в свои сорок четыре года. Он был немного раздосадован — директриса только что сделала ему выговор за поведение его любимой ученицы.       Впрочем, выговору подвергся и Аристотель Деверекс, декан Слизерина, тот самый преподаватель защиты от темных искусств, которого спас Скорпиус. Одного возраста с Невиллом, высокий, харизматичный, с небольшими аккуратными усами и иссиня-черными кудрями, в изумрудно-черной мантии, он, пожалуй, был вторым всеобщим любимцем среди преподавателей Хогвартса. Особенно у старшекурсниц, которые на каждый день Святого Валентина заваливали Деверекса открытками.       Компанию деканам Гриффиндора и Слизерина составляли черноволосая красавица Парвати Патил, ставшая деканом родного Когтеврана и светловолосый толстяк Эрни Макмиллан, декан Пуффендуя. Эти двое крепко подружились еще во время своего нахождения в Отряде Дамблдора, и, выпустившись из Хогвартса, вскоре вернулись туда преподавателями. Парвати сменила профессора Синистру на посту преподавателя астрономии, а Эрни, к тому времени написавший собственную научную работу по Магическим войнам, стал учителем истории магии.       — Итак, коллеги, — спокойным и строгим голосом продолжила начатую мысль Минерва, — надеюсь, мы с вами пришли ко всеобщему соглашению, что в свете наступающих событий в Хогвартсе подобные конфликты в стенах школы недопустимы и должны происходить как можно реже. Особенно это касается Гриффиндора и Слизерина. Невилл, Аристотель, я ясно выразилась?       — Да, мэм, конечно, — кивнул Невилл. Было видно, что ему совестно.       Деверекс же сверкнул черными глазами и заговорил звучным баритоном, слегка выделяя букву «о».       — Осмелюсь заметить, Минерва, что этот конфликт начали не мои студенты. Их спровоцировали. Особенно мне хотелось бы отметить…       — Аристотель, я кажется, не спрашивала ваших замечаний, — перебила слизеринского декана Макгонагалл. — Я спросила, ясно ли я выразилась насчёт конфликтов между учащимися в свете наступающих событий в Хогвартсе?       Деверекс потупил взгляд.       — Яснее не бывает, — ответил он.       — Я понимаю, коллеги, — заговорила Минерва подобревшим голосом. — Вы оба стоите горой за своих учеников, и это очень похвально. Я сама была таким деканом в своё время, иногда даже чуть перегибала с этим, — Невилл улыбнулся на этих словах. — Также я прекрасно понимаю, что Гриффиндор и Слизерин по-прежнему испытывают трудности во взаимодействии друг с другом. Но всю эту древнюю вражду пора бы оставить в далёком прошлом, там, где ей и место. Вы ведь прекрасно сработались между собой. И для своих студентов каждый из вас непререкаемый авторитет. Вы, Невилл — как герой Второй Магической войны, а вы, Аристотель — как герой своей родины Греции, одолевший Сциллу и усмиривший Харибду. Так почему бы вам не нести это знамя дружбы и сотрудничества дальше?       — Мы пытаемся, Минерва, правда, — развёл руками Невилл. — Более того, я и Рист уже добились немалых успехов в этом. Но Роза… Я просто не знаю, что с ней такое. Я обсужу это с ней наедине. Возможно, тет-а-тет она мне ответит охотнее.       — Со Скорпиусом я поговорю, — пообещал Деверекс. — Он отличный парень, совсем не такой, каким был его отец — нордический, адекватный и неконфликтный. Но ведь все мы не железные, верно?       — Вот и хорошо, — подвела черту Макгонагалл. — Теперь поговорим об этих наступающих событиях, которые я упомянула. Тем более, что я уже слышу, как подходят наши старосты.       Дверь в директорский кабинет распахнулась. Первым вошли Роза и Фрэнк, затем Альбус и Марселина, следом Стефан Саламандер и Элисон Бут, дочка Терри Бута, старосты Пуффендуя, и в конце — Дейзи Дурсль и Шайа Томас, сын Дина Томаса, старосты Когтеврана.       — Благодарю всех старост за оперативность, — сказала Макгонагалл и махнула рукой. Из воздуха тотчас материализовался длинный стол, примкнувший к директорскому и несколько стульев — ровно по количеству собравшихся. — Прошу всех садиться.       Деканы и старосты расселись по местам.       — Постараюсь говорить лаконично и ясно, — проговорила директриса. — Думаю, никому не нужно рассказывать, что такое Турнир Трех Волшебников?       Судя по реакции сидящих за столом, ответ был более, чем утвердительный.       — Превосходно, — продолжила Минерва. — В таком случае, сообщаю вам первую приятную новость — в этом году Хогвартс вновь избран базой для проведения Турнира Трех Волшебников.       — Ух ты! — вырвалось у Альбуса.       — Круто! — воскликнула Дейзи.       — Обалдеть… — прошептала Роза.       После чего зазвучали аплодисменты. Макгонагалл выдержала паузу с улыбкой и продолжила.       — Но в этом году организация Турнира претерпела изменения. Дело в том, что Тарквину Дэвиосу, Главе Отдела магических игр и спорта в Министерстве Магии, нашему организатору и меценату, на стол легло письмо, подписанное директорами еще трёх магических школ — Ильверморни, Махотокоро и Кастелобрушу. В нем мои коллеги обращались к мистеру Дэвиосу с предложением реорганизовать турнир таким образом, чтобы их студенты также имели возможность принять участие в нём.       — То есть, я так понимаю, они предложили расширить Турнир в два раза? — уточнил Макмиллан.       — Верно, Эрни. Мистер Дэвиос обсудил этот вопрос со мной, директорами Шармбатона и Дурмстранга, а также с министром магии Гермионой Джин Грейнджер. И мы приняли решение — нынешний турнир будет расширен в два раза. Участников будет шесть, а к трем испытаниям добавятся еще два. Спешу напомнить, что цель турнира — налаживание глобального магического сотрудничества, и, на мой взгляд, такие нововведения пойдут лишь на пользу. Вы согласны, друзья мои? Может быть, кто-то хочет что-то добавить? Да, Аристотель?       — Я целиком и полностью поддерживаю эту затею, Минерва, но мне бы хотелось уточнить некоторые детали, — произнес Деверекс. — Шесть магических школ… Это ведь такая куча народу. Сможем ли мы всех уместить на своей территории? И потом — на какие средства мы будем проводить этот турнир?       — Уместим. У нас есть дополнительный корпус, построенный не так давно, Хогсмид, вдобавок многие школы займутся своим расположением сами. Невилл, вас бы я попросила предупредить обо всем этом вашу супругу. Ее помощь в размещении гостей будет неоценима.       — Конечно, мэм, — с живостью кивнул Невилл. — Ханна будет только рада таким хлопотам. Она буквально позавчера жаловалась мне, что в Хогсмиде стало как-то скучновато.       — Что же касается средств… — в голосе Макгонагалл появилась загадочность. — Мне и мистеру Дэвиосу удалось найти спонсоров для этого турнира. К тому же мистер Дэвиос сам вложит примерно треть своих средств.       — А кто вкладывает остальные две трети? — спросила, подняв руку Роза, у которой внутри все трепетало.       Турнир Трёх, нет, даже не Трёх, а Шести Волшебников — и так вовремя, когда ей, Розе уже исполнилось семнадцать!       Она просто обязана принять участие, просто обязана пройти туда. Тогда она точно всем покажет, что она не просто дочка геройской семьи, мать которой сидит в министерском кресле. А если она еще и выиграет…       О, Мерлинов колпак. Да все эти слизеринские червячки полопаются от зависти и злобы. Прощай, статус «приблатненной» и «погасшей звезды», и здравствуй всеобщее уважение и восхищение.       Да. Она обязана стать участницей этого турнира. И попытаться его выиграть. Чтобы мама и папа гордились ею…       — А остальные две трети вложит отец одного из наших студентов, бывший ученик Хогвартса. Кстати, почти все вы его хорошо знаете, пусть и не с лучшей стороны.       Твою мать. Ну только не говорите, что это…       — Да ну? — у Парвати даже волосы будто встопорщились. — Неужели Драко Малфой?       — Это может показаться неожиданным, но да, — утвердительно кивнула Минерва. — Причем Драко сам послал мне сову с предложением взять все финансовые расходы на себя. Насколько я знаю, он сейчас занимает первое место среди бизнесменов магического мира по размеру капиталов. Так что для него, как он выразился сам, не проблема.       Ну почему, почему эта чертова фамилия снова всплывает и обламывает Розе всю малину…       — И он ничего не попросил взамен? — удивился Макмиллан. — Не поверю.       — Я скажу больше, он даже отказался от того, чтобы судить этот турнир, — ответила Макгонагалл. — Объяснил это тем, что в том случае, если чемпионом Хогвартса станет его сын Скорпиус, он окажется перед слишком сложным выбором между принципиальностью и отцовской любовью.       Ну да, ну да, Малфой и принципиальность. Еще скажите Летти Браун и мозги. Дракл их забодай, весь кайф обломали.       Нет, чертов Скорпиус Малфой. Никакого тебе турнира. Туда пройду я, а не ты. Ты и без этого слишком много назвездился…       — Таким образом, судить Турнир буду я, директор Ильверморни Бенджамин Конуэй, директор Шармбатона Жасмин Берзэ, директор Дурмстранга Яков Тодорович, директор Кастелобрушу Гильермо ди Альварес, директор Махотокоро Сота Сонохара, и сам Тарквин Дэвиос. Сегодня во время обеда я сделаю объявление для всех студентах. Аристотель, — обратилась Макгонагалл к Деверексу, — вам я доверяю особую роль. Будете смотрителем Кубка Огня и оглашать его результаты.       — Благодарю, Минерва, это честь для меня, — склонил голову тот.       — Правила, уважаемые студенты, вы знаете, — директриса повернулась к старшекурсникам. — Бросить имя в Кубок может лишь студент, которому исполнилось семнадцать лет.       — А если имя в Кубок снова кинет взрослый? — вновь заговорила Роза. — Что в таком случае? Опять получим Турнир девяносто четвёртого года?       — Вы задали очень грамотный вопрос, мисс Уизли, — кивнула Макгонагалл. — Но причин для паники нет. Кубок будет зачарован на распознавание подобных эксцессов. В этом можете быть уверены. Теперь поговорим о вашей роли, дорогие старосты.       Все восемь студентов как по щелчку навострили уши. Макгонагалл заговорила железным голосом.       — Прежде всего, я настоятельно прошу каждого из вас хотя бы на время проведения конкурса забыть о ваших неурядицах и конфликтах. И дело даже не в том, что это недостойно старост Хогвартса. Дело в том, что несколько человек из вас станут личными помощниками каждого из чемпионов.       — И нашего чемпиона тоже? — осведомилась Дейзи.       — Разумеется. И мне бы очень не хотелось, чтобы ваши идеологические столкновения стали причиной каких-либо дурных последствий, от подрыва авторитета Хогвартса до создания опасной ситуации для участников и зрителей турнира. Держите себя в руках. Никаких стычек в коридорах. Максимум, если уж конфликт произошел и словами его решить не удалось — дуэль при минимальном количестве свидетелей, а в лучшем случае — при их отсутствии. Вы — лицо школы и лицо своих родителей, многие из которых пользуются уважением не только в магическом мире.       Зоркие глаза директрисы скользнули по старостам и остановились на Розе. Рыжей стало неловко.       Вот ведь чёрт. Я ведь и правда как с цепи сорвалась сегодня. Да и не только сегодня. И себя дурой выставила, и Невилла подставила, и своему факультету плюсов не добавила, и профессору Макгонагалл теперь за меня краснеть.       Хватит, Роза Грейнджер-Уизли. С этого момента засовываешь в зад свой крутой норов и ведешь себя соответствующе старосте. Пусть этому смазливому чудику хоть памятник из золота поставят. Ведешь себя спокойно и никому проблем не создаешь. Даже если решишь этот памятник взорвать…       — Кубок Огня вскоре будет установлен. Гости начнут прибывать послезавтра. У нас есть сутки, чтобы привести школу в порядок. Невилл, вас с гриффиндорцами я попрошу помочь мне с украшением школы. Парвати, вашим когтевранцам предстоит помощь Хагриду с подготовкой магических существ, поскольку одно из испытаний будет связано с ними. Эрни, для вас есть задание в подготовке Хогсмида. А вы, Аристотель, отберите своих лучших студентов по преподаваемой вами дисциплине и очистите территорию Хогвартса от всякого рода нечисти. Остальных слизеринцев также пошлите мне на помощь, пожалуйста. И будьте со мной на связи, это касательно Кубка Огня. Всем ясны задачи на завтра? Отлично. На этом можете быть свободны. Благодарю за внимание.       Роза дождалась, пока кабинет опустеет. Ей очень хотелось кое-что сказать директрисе…       — Роза, у вас есть какие-то вопросы? — все-таки голос директора — это лучший способ отвлечься от своих раздумий и включиться в реальность.       — Нет, профессор, — ответила Роза несмелым голосом. — Я хотела бы извиниться перед вами за сегодняшнюю ссору со слизеринцами. Это я ее раздула. В силу своей несдержанности.       Минерва улыбнулась.       — Приятно, что вы способны осознать свою ошибку. Да, из вас получилась весьма гремучая смесь, Роза. Ум матери и сердце отца. Он в ваши годы тоже отличался эмоциональностью и горячностью. Я так понимаю, ваша неприязнь к Скорпиусу Малфою обоснована тем, что вы ему немного завидуете. Верно?       Роза хотела было раскрыть рот и начать это отрицать, но осеклась.       Вот Макгонагалл точно можешь не пытаться врать. Она еще родителей твоих учила.       Конечно, я ему завидую. Очень завидую. Четыре года быть звездой, а теперь я всего лишь номер два. Чувствую себя вредной злобной отличницей. Все у меня списывают, а играть и общаться бегут к Скорпиусу. Невыносимо болезненное ощущение. Такое, что охота локти кусать в буквальном смысле.       — Зависть иссушает, Роза, — добавила Минерва Макгонагалл тоном, полным максимальной искренности. — И потом, вам она не идёт. Вы — одна из наших самых лучших студенток, одна из тех, кем Хогвартс очень гордится.       — Спасибо, профессор. Но… почему меня это не радует? Почему мне как будто мало этого? — вздохнула Роза.       — Не стоит брать на себя слишком много. Вы еще молоды, но уже достигли весомых успехов. Но нельзя же быть лучшим во всём. Вообще, мне знакомы ваши чувства. Я ведь тоже в своё время была одной из лучших учениц Хогвартса.       — Вы были лучшей ученицей на тот момент.       — Ты очень добра, Роза. Но то падение с метлы в матче по квиддичу со Слизерином… Одним словом, у меня в голове засела идея-фикс увидеть разгром и позор Слизерина в матче по квиддичу. А когда Слизерин семь лет подряд выигрывал Кубок школы — если бы вы знали, как мне в роли декана Хогвартса хотелось в тот момент волком выть… — Минерва засмеялась. — Спасибо вашим родителям и Гарри Поттеру. Они позволили мне наконец ощутить сладкий воздух победы. Но сейчас… Сейчас я как будто стала относиться к этому проще. И теперь, когда новая сборная Слизерина под командованием мистера Малфоя, который помимо этого еще и является самым высоким и одним из самых успешных ловцов за историю Хогвартса, порой разделывает нас под орех, я всё чаще радуюсь за них. Соперничество воспитывает в нас силу духа и гибкость ума, а поражение в соперничестве указывает нам на наши ошибки и дает возможность стать лучшей версией себя. Представьте себе, я поняла это только в преклонном возрасте! — Минерва вновь засмеялась. — Нет ничего плохого в спортивной злости, но она не должна затмевать ваш разум. А зависть — самый главный тормоз в развитии. Относитесь к тому, что Скорпиус в чем-то превосходит проще. Возможно, ему это нужнее. Сами понимаете, почему…       — Понимаю… — Роза вдруг вспомнила, как сильно она в своё время ранила Скорпиуса, оскорбив его мать, которая незадолго до этого скончалась от родового проклятия. И то — Скорп выдержал это стоически. Ни словом не оскорбил ее семью и дедушку Артура, который в последнее время стал очень плох, не ударил, не метнул в нее заклятием. Просто спокойно выдержал и ушёл.       А Ал с ней после этого месяц не разговаривал. И правильно сделал. Когда Роза узнала о смерти Астории Малфой, ей хотелось провалиться сразу на девятый круг Ада. Она искала возможности извиниться перед Скорпиусом, повиниться за своё отвратительное поведение — но возможности так и не представилось…       — Скорпиус и Драко всё ещё расплачиваются за грехи Люциуса, — грустно сказала Минерва. — И у обоих них случилась страшная потеря. Хоть Скорпиус и общается с бабушкой и дедом, ему с ними нелегко, поскольку Драко воспитал его совсем не так, как воспитали его они. И я думаю, вы понимаете, какое счастье испытывает Драко Малфой, видя успехи сына. Думаю, не меньшее, чем ваши родители.       А может, даже и большее…       — Идите, Роза, — с улыбкой сказала Минерва. — Учитесь радоваться за успехи других. Тогда и собственные победы станут для вас весомее и слаще.       — Спасибо, профессор. Я поняла, — и Роза вышла в коридор.       — Ну что, хулиганка? Сильно тебя ругали? — ворчливо поинтересовался Невилл, ждавший у стены, скрестив руки на груди.       — Профессор Долгопупс? Давно вы меня тут ждете?       — Дракловы мозги, как же это отвратительно звучит — профессор Долгопупс! Особенно, когда меня так называет дочка моих лучших друзей, которую я знаю с малолетства. Мы же договаривались, Роза, что когда мы наедине — я только Невилл! Итак, сильно тебя там ругали?       — Вообще не ругали. Профессор Макгонагалл просто дала мне совет быть проще и учиться радоваться чужим победам.       — А из моих уст это, значит, пустой звук, — шутливо нахохлился Невилл. — Да уж, не ожидал я такого ножа в спину.       — Слушай, а в честь чего вообще решили провести Турнир? Не знаешь?       — А что такое?       — Да просто всё как-то внезапно. Еще и Драко Малфой в спонсорах.       — Скорее всего по принципу «всё новое — хорошо забытое старое». А ты что, думаешь, что Малфой таким способом хочет Скорпа в участники пропихнуть и авторитет себе поднять?       — Да нет, что ты! И потом — куда ему еще выше этот его авторитет поднимать?       — Нет предела совершенству, как Малфой-старший любит говорить.       — Ну всё, хорош про Малфоев. Их стало слишком много в моей жизни за последнюю неделю. И да, извини за то, что опять тебя подставила. Постараюсь быть более равнодушной к этому… Малфою.       — Вот и умница, — улыбнулся Невилл и добавил. — Но участвовать-то в Турнире ты ведь планируешь, правда?       Роза остановилась и тряхнула густыми, рыжими волосами.       — Участвовать? Я собираюсь его выиграть.       — Вот это по-нашему! По-гриффиндорски! — обрадовался Невилл.       Даже не столько ради себя, сколько ради семьи. Особенно ради дедушки. Он слабеет с каждым днём. Ему нужно лечение, причём срочно… Мама нашла дорогостоящую клинику в Швейцарии, но оплатить её нам не по карману, учитывая, что мама постоянно тратится на законопроекты для улучшения жизни. Магазин папы не особо прибылен. А бабушка Молли тянет все хозяйство на себе, от чего стала нервной и раздражительной. Хм, похоже эмоциональность у меня не только от папы…       Если я выиграю деньги на этом конкурсе, я отдам их на лечение дедушки. Не только Малфой способен радовать своих близких. И я это докажу.       Министерство Магии, за сутки до этого.       — И таким образом, мы получим самый масштабный турнир в истории не только Хогвартса, но и всего магического образования, — высокий, статный, брюнет греческой внешности тридцати пяти лет в тёмно-серой мантии закончил свой доклад, блестя своими ярко-синими глазами. — Миссис Гермиона, как вам эта затея?       Гермиона Грейнджер-Уизли тяжело вздохнула. Всё еще стройная, красивая, с шелковистыми, каштановыми волосами, но уже с печатью усталости на привлекательном и умном лице, она складывала в голове два и два.       Турнир Шести Волшебников. Хогвартс, Шармбатон, Дурмстранг, Махотокоро, Ильверморни, Кастелобрушу. Масштаб и значимость такого мероприятия сложно переоценить. Налаживание магической дружбы, привлечение интереса к магическому образованию, плюс возможность, что чемпионом Хогвартса выступит Роза либо Хьюго… Это ведь великолепно. Но всегда есть одно маленькое, дрянное «но». И это «но» всё переворачивает кверху дном…       — Мистер Дэвиос, мне очень нравится эта идея, — наконец сказала Гермиона. — Но у меня один-единственный вопрос — откуда мы возьмем деньги, чтобы всё это проспонсировать? Хогвартс своими силами не справится. А у нас денег не то, чтобы много. Ну, вы сами понимаете…       За последние три года у Гермионы провалился один законопроект, касавшийся маглов и чистокровных, в который она вложила немало денег и сил. И это сильно пошатнуло ее авторитет и репутацию. Многие чистокровные семьи были не очень довольны этим проектом, а маглы… А маглы просто решили ее не поддерживать, чтобы не подливать масла в огонь. Вот так и борись за их права, Мерлиновы кальсоны…       — Миссис Гермиона, от себя я готов взять на себя денежный вопрос, — вновь заговорил Дэвиос. — Моих накоплений вполне хватит, чтобы покрыть треть расходов.       — Очень хорошо, а где мы возьмём ещё две трети? Лишних денег в бюджете нет. Боюсь, что… Да, Мелоди? — Гермиона взяла телефон. Звонила секретарша.       — Миссис Гермиона, к вам тут… он…       О чёрт. Какая нелегкая его принесла. Неужели пришел позлорадствовать? Господи, ну как не вовремя…       — Пропусти его, Мелоди. Мистер Дэвиос, оставьте меня на полчаса, пожалуйста. Я вас вызову, — попросила Гермиона.       Дэвиос с пониманием кивнул и направился к выходу, но столкновения с незваным гостем, появление которого так раздосадовало Гермиону, не избежал.       Впрочем, у Тарквина Дэвиоса на этот счёт мнение было более позитивное.       — Тарквин Дэвиос. Рад встрече.       — Взаимно, мистер Малфой. Как поживаете?       — Как сытый акромантул, то есть прекрасно. Кстати, вы проспорили мне пятьсот галлеонов. Я же говорил, что мои «Девонширские драконы» разнесут. А вы еще не верили, что я сработаюсь с Расселом Вудом из-за того, что его отец в школьные годы был капитаном сборной Гриффиндора.       — Да, ваша команда была на высоте, — согласился Дэвиос. — Зайдите ко мне после, рассчитаемся за наше пари.       — Честь имею.       Дверь за Дэвиосом захлопнулась, и Гермиона вновь осталась один на один с ним…       Всё ещё прежний Драко Малфой — чёрная мантия, платиновые волосы, собранные в хвост, фамильный перстень и серебристое кольцо в виде дракона на безымянном и указательном пальце левой руки, и красивое, резное обручальное кольцо на безымянном пальце правой. Холодный, пронизывающий взгляд ртутно-серых глаз и легкая усмешка на тонких губах. Всё такой же надменный и размеренный голос, от которого так и отдает холодом.       — Шикарно выглядишь, Грейнджер. Еще немного — и можно сдавать тебя в анатомический музей, как экспонат. Муж тебя совсем не кормит?       И всё такой же обжигающий, кислотный сарказм. Такое чувство, что скорее рухнут пирамиды, чем Драко поменяется хоть на йоту.       — Зачем ты пришел? — устало спросила Гермиона. — Да, да, тысячу раз да, я облажалась с этим законопроектом. Я тупая, восторженная маглофилка, и это чудо, как я еще не развалила Министерство. И мне очень жаль, что твои деньги пропали. Доволен?       Малфой усмехнулся и сел напротив, поигрывая длинной черной тростью с набалдашником в виде драконьей головы. Гермиона знала — в ней он прячет свою палочку, подобно тому, как делал Люциус. А обращался со своей палочкой Малфой максимально легко. И максимально смертоносно для своих недругов…       — Слушай, мне нравится твоя самокритичность, но я здесь не за этим, — прошелестел Драко.       — А зачем тогда? Неужели соскучился?       — Не совсем, хотя признаю — немного все же есть. Правда, мы и так видимся последние несколько лет довольно часто для того, чтобы твой супруг начал ревновать.       — Пожалуйста, не трогай Рона.       — Да не дрожи ты. Ни о чем он не узнает. С тех пор, как ты профессионально меня на него променяла, прошло почти двадцать лет. Или, если сказать точнее, променяла меня на него и безупречную репутацию. Конечно, зачем тебе бывший преступник…       — Драко… — Гермиона едва сдержалась, чтобы не уронить слезу. — Прошу, давай мы не будем вспоминать прошлое. Мне и так пришлось тяжело.       — Пожалейте бедного Министра магии. Тяжело ей пришлось, как же. Я ведь писал тебе тогда… — голос Драко понизился и стал хриплым. — Писал и звонил. А ты не то, что на похороны не приехала, ты мне даже не ответила.       — Я не могла. У меня была деловая поездка.       — Которая позже закончилась семейным отдыхом в Испании.       — Мерлин, ну что ты меня мучаешь? Как будто ты не знаешь, что мне очень жаль, что у нас с тобой так всё закончилось!       — Не знаю и не верю. Раз ты наврала мне, что боишься не за себя, а за меня, когда мы были в отношениях, у меня нет ни единой гарантии, что ты не врёшь сейчас. Во имя Мерлина, впервые в жизни наврал не я, а наврали мне…       Драко замолчал, глядя на Гермиону. Та еле боролась с переполняющими ее чувствами.       — Ну да ладно, это всё лирика, — перешел Драко к делу. — Я слышал про турнир в Хогвартсе. И пришел сюда по этому поводу.       Он протянул Гермионе небольшой листок. Это оказался чек для «Гринготтса» на сумму…       — Драко, что это?       — Макгонагалл уже в курсе. Две трети расходов вкупе с возможными последующими тратами, касающимися данного мероприятия, я беру на себя. С Дэвиосом мы уже тоже договорились. Как говорится, всё лучшее — детям. Более не смею портить тебе настроение своим присутствием.       Драко встал, кивнул удивлённой Гермионе и направился на выход.       — У меня одна просьба, Грейнджер, — обернулся он на пороге. — Не ставьте меня судить этот турнир. Во-первых, у меня куча поездок по работе, а во-вторых, я не смогу объективно судить турнир, в котором, возможно, примет участие мой сын…