Роза и Скорпион. Что у них общего?

Мадам Помфри в который раз отменно справилась со своими обязанностями — уже через пять минут Роза была на ногах. Девушка в очередной раз возблагодарила школьного медика за ее нелюбопытную натуру. Другой бы, увидев, как ее, одетую в обтягивающую все прелести ее фигуры одежду, вносит на руках мистер Школьная Звезда Малфой, тотчас бы принялся засыпать Розу вопросами. Но только не Поппи Помфри. -Ну что, делись, подруга, — Дейзи поджидала Розу в коридоре. — Каково это — сидеть на ручках у Скорпиуса Малфоя? -Дейзи, я очень тебя люблю, но сейчас ты нарвешься как минимум на грубость, — рыкнула Роза, как голодная рысь. -Ой, да брось! Я же никому не скажу. Ну согласись, что он не такой уж плохой. А то, как он тебя поднял… Романтика, да и только. -Можешь пойти и свалиться со скамьи, как я. А я пока сбегаю за Малфоем, чтобы он и тебя на руках потаскал. -А что, мне эта идея нравится. -Дейзи, ты сумасшедшая. -Ну разве тебе не хочется хотя бы на пару мгновений ощутить себя маленькой, хрупкой и беззащитной девочкой, которую несет на руках доблестный и сильный рыцарь? -Во-первых, я уже выросла из этого сопливого возраста, а во-вторых, рыцарь из Малфоя как из горного тролля балерина. И больше я это обсуждать не хочу. Роза замолчала. Её вдруг накрыло странное чувство. Что-то среднее между теплотой и дрожью. Подшучивания Дейзи вернули ее на несколько мгновений назад, в эпизод, в котором Скорп поднял ее на руки… Вот ведь зараза. И надо было мне так неудачно свалиться, чтобы потом кататься у него на руках. Я ведь теперь себе места не найду, дракл меня забодай. И зачем я вообще посмотрела в его чертовы глаза? Они такие… Пасмурное предгрозовое небо, прохладное и дышущее свежестью. Роза Уизли любила дождь. Но теперь, похоже, эта любовь пройдёт. А может, и нет… А сам он… Высокий, идеально сложенный, всегда прекрасно держится. Никогда не позволяет себе уронить мужское достоинство. Голос всегда уверенный, но не наглый, не нахрапистый. Платиновые волосы всегда уложены один к одному. Губы тонкие, но они ему идут. И главное — он совсем не такой, каким был по рассказам ее родни Драко Малфой. Скорпиус представлял собой тот нечастый случай, когда детская скромность переросла в юношескую силу без нахальства и вырвиглазного мачизма. И это было… Ну всё, дура, кончай мечтать. Он Малфой, а я дочь Гермионы Грейнджер и Рона Уизли. Я должна быть выше и лучше, чем он. Так уж сложилось. Да, он не такой плохой, как я думаю и порой хочу себе вообразить. Он ведь даже был в меня влюблён. Но ведь я его не люблю. Верно? Верно же, да? Как же все сложно в этом мире. Зря я думала, что мне, такой героической дочке, будет все даваться легко и интересно, как учёба. Мама часто говорит, что самая сложная наука — это познать саму себя. Как же ты права, мамочка… -Ну чего, идем бросать в Кубок имена? — очень удачно перевела тему Дейзи. — Хьюго уже закинул, Лили тоже. Фрэнк тоже хотел, но он сейчас помогает профессору Макгонагалл украшать зал. -Вот это ты молодец, что напомнила. Переоденемся и пойдем пытать счастье. Мерлин… -Что опять? -Меня же Браун видела на руках у Скорпа! Я, конечно, прокляла ее Конфундусом, но если она это запомнила — мне точно вилы. -Да брось. Плевать, что говорят крыски за спиной у киски. -Ненавижу формулировку этого магловского мема. Встречаемся здесь через десять минут. И две подруги, смеясь, направились по своим комнатам… *** -Лакарнум Инфламаре! Огненная магия была у Скорпа одна из самых любимых. Он любил огонь. -Отлично, Скорпиус, это был последний корневик, — похлопал его по плечу Деверекс. — Хагрид нам спасибо скажет. Молодцы, ребята, быстро управились! — это уже было адресовано всем слизеринцам. — Попрошу профессора Макгонагалл о дополнительных баллах каждому. Можете идти отдыхать либо помогать другим факультетам. К тому же, скоро приедут наши друзья из других школ. Хагрид. Давненько мы с Алом не проведывали его. И чего отец так его ненавидел. Он замечательный. -Да, согласен, надо будет зайти к Хагриду, — послышался рядом приятный, чистый голос. -Мистер Поттер, я что, стал таким предсказуемым? — делано ужаснулся Скорпиус. Альбус догнал друга. -Сколько мы с тобой уже дружим? Уже восьмой год. Ты думаешь, я плохо тебя за все эти годы изучил? Нам даже натянутые отношения наших семей не помешали. Кстати, как там твой отец? -Нормально. Множит капиталы, финансирует проекты уже мирового масштаба, порой переругивается с дедом. Хотя, дедушка уже тоже остыл к маглам и всему остальному. Сидит в Мэноре, пишет волшебные сказки. Просил дать почитать - не дал. Говорит, это для правнуков. Как бы он им вместо сказок инструкцию по расчленению и сокрытию трупа не написал… Альбус засмеялся. -И что, вы с отцом почти не видитесь? — вновь спросил он. -Не, в этом вопросе отец себе не изменяет. Каждые каникулы выделяет время под совместный досуг. Да и пишем мы друг другу часто. Буквально вчера получил от него письмо. Похвалил за успехи и пожелал удачи, если я пойду в этот треклятый Турнир. -Мне отец тоже сегодня утром сову прислал, — Ал вздохнул. — Он мне, к сожалению, пишет не так часто. И видимся мы реже. Но у него работа такая. -Ну да, как никак старший в аврорате, — согласился Скорпиус. -Слушай, Скорп, а ты… Ну, не боишься? -Нет. А должен? -Ну просто твой отец спонсирует этот турнир. -А, ты про то, что если я стану чемпионом Хогвартса, начнутся перессуды? Скорп мрачно усмехнулся. -Ал, я начал в Хогвартсе как сын Волан-де-Морта. Поверь, это куда неприятнее слухов, что тебя проталкивает богатый папа. Чихать я на это всё хотел. И тебе советую. Не хватало ещё, чтобы ты трясся за то, что говорят обо мне за спиной. Будто тебе своих дел не хватает, серьёзно. -И всё же не стоит окончательно забивать на это, — Альбус заговорил задумчиво и неспешно. — Я очень рад, что ты из середняка стал фаворитом, дружище. Но когда растет число поклонников, обязательно вырастает число недоброжелателей. И, как мне не прискорбно признавать, среди них есть и близкие мне люди. -Ты про Розу что ли? — Скорпиус расхохотался так, что едва не споткнулся об камень. — Да уж, теперь я понимаю, почему ее прозвище в Хогвартсе — леди Катастрофа. Не только, потому что она очень красивая. -Как ты сказал? — зацепился Ал за последние слова. — Очень красивая? -Ну, это по-моему очевидно, разве нет? -Скорп, у вас что-то случилось? Ты уже года три не награждаешь ее такими комплиментами в разговорах. Ну всё, пошло-поехало. Какая пикси меня за язык дёрнула… -Ладно, тебе можно и нужно рассказать, как лучшему другу. Я ее сегодня на своих руках до Помфри доносил, — Скорп сказал это таким беззаботным тоном, каким обычно начинают самые банальные разговоры. — Мы встретились в спортзале. Она упала со скамейки и вывихнула ногу. Пришлось мне поиграть в джентльмена и рыцаря. -Мерлинова борода… Она тебя не убила после этого? -Ну я же все еще перед тобой, дышу и разговариваю, Ал! Да, ворчала, да, нервировала. Но это же не смертельно. -Скорп, можно задать тебе личный вопрос? — посерьёзнел Альбус. Скорпиус обнял его за плечи. -У меня от тебя никаких секретов, ты мне почти как брат, и ты это знаешь. Валяй. -Роза… Она всё еще тебе нравится? Как же я ждал этого вопроса, дракла мне на голову. Может, меня об этом сразу весь Хогвартс спросит, разом? И что я на это отвечу? Да и какой смысл? Я-то ей не нравлюсь. Я для нее если нет враг, то конкурент. Но если быть честным с собою, то… Внезапно Скорп вспомнил, как буквально час назад нёс Розу на руках. Да уж, нервы она ему потрепала. Но какая же она всё-таки… Да, очень красивая. На ощупь — нежная, лёгкая, как прохладный, морской западный воздух, которым Скорп так любил дышать на побережье Средиземного моря. Волосы — самое настоящее пламя, пожар, огонь, который может и согреть, и сжечь. Кожа словно жемчуг, а уж глаза… Теплое, синее, можно сказать — южное небо. Да уж, кто бы мог подумать, что оттенок синего может быть таким теплым и чарующим. В такое небо обычно смотришь — и тебе в голову приходят хорошие, правильные мысли. Уж кто-кто, а Скорпиус это проверял на себе… Чёртова ты Роза Уизли. Я ведь так и не понял, нравишься ли ты мне, люблю ли я тебя сейчас? Как будто бы мне уже пора смириться с тем, что я безразличен тебе, вот только ты сама не даешь мне этого сделать своим поведением, которое обострилось, стоило мне стать новым королём школы. Вот меня и мучает вопрос — люблю ли я тебя? И любил ли вообще? Может быть, я придурошный фанат платонической любви, а может, просто больной на голову фантазёр, коим Малфою быть не полагается. Ну, так говорит дедушка Люциус. Папа с ним не согласен. Как он любит мне говорить — »ты должен жить в гармонии с самим собой». Ха. Поживёшь тут в гармонии, пап. -Чёрт его знает, Ал, — непринуждённо ответил Малфой-младший. — Да и важно ли это? Я-то ей не нравлюсь, причем очень. -И меня это, признаюсь, удручает, — вздохнул Альбус. — Я бы был очень счастлив, если бы ты стал членом нашей семьи. Не какой-то там седьмой водой на киселе, а настоящим родственником. -Ой, как мило, мой друг дает мне своё благословение! — засмеялся Скорпиус. Альбус тоже рассмеялся. -Пошли уже, а то Кубок наши имена не вместит. -А ты что, еще не бросал? — спросил Скорп. -А ты уже бросил? Без меня? -Да я как Розу до больничного крыла дотащил, попросил у мадам Помфри листочек, карандаш, написал, да и забросил, пока мимо Кубка этого проходил. Прости, что не подождал, дружище. -Вот будет весело, если по итогу Кубок тебя и выберет, — заметил Альбус. — Просто шел мимо да и забросил. -В таком случае придется переезжать в Запретный лес, — сокрушенно проговорил Скорпиус. — В лучшем случае фанатки проходу не дадут. В худшем — кто-то попытается прикончить из зависти, либо пытаясь протолкнуть на Турнире своего. -Типун тебе на язык, ты чего! — замахал руками Поттер-младший. — Кому это понадобится? -Тем, кто разглядит во мне угрозу, потому что не любит проигрывать, — голос Скорпа стал более серьёзным и натянутым. — Не любит и не умеет… Утро следующего дня. -Говорил я им, говорил, не лезьте к Кубку. Нет, всё равно полезли! — хватался за голову Фрэнк. — Теперь всё пропустят, и поделом. -Это же Лиам и Линтон Джорданы, Фрэнк, — утешала его Лили. — Они прям как дядя Джордж и дядя Фред, самая светлая ему память. Их порой так и называют. -Тише, тише, — шикнула на них Роза, уже давно переодевшаяся в черную блузку с юбкой до колен. Мантию старосты она аккуратно накинула на плечи. — Сейчас начнётся. -Волнуешься? — спросил Фрэнк. — Слышал, тебя до объявления результатов Кубка приставили курировать Ильверморни. -Да, а что? Уже ревнуешь меня к тамошней звезде, как бишь его — Огасту? -Да ну тебя, Роза. Просто имей в виду, нынешний директор Ильверморни Бен Конуэй — полный идиот. -Ничего, как нибудь вывезу. И с этими словами в Большом зале, расширенном за последние годы чуть ли не втрое, внезапно почернели окна. Потом они вновь стали светлыми. Потом потемнели опять. -Что это? — опасливо вздрогнул Хьюго. — Неужели затмение? -Балда, — покачала головой Роза. — Это гигантские буревестники. На них летают студенты из… -Поприветствуем наших друзей из Японии! — не дала договорить ей Макгонагалл. — Волшебная школа Махотокоро! Двери большого зала распахнулись, на пороге показались пятнадцать молодых японцев, одетых в яркие, узорчатые одежды наподобие кимоно, а сверху на каждом из них была мантия в виде рубашки хаори. Цвет этих верхних мантий переливался от голубого до оранжевого. Особо выделялся из японцев один старшекурсник в желтой мантии: высокий, чуть ниже Фрэнка, стройный, с короткими темными волосами, суровый и молчаливый, как настоящий самурай. Впереди же шел директор Махотокоро — коренастый пожилой японец маленького роста в ярко-золотой мантии с красными драконами. У него были белесые волосы, тонкие усы и бородка. Делегация из Махотокоро остановилась в дверях и низко поклонилась присутствующим. После чего все ученики ровным строем двинулись за директором. По поведению они больше походили на армейских рекрутов, чем на студентов волшебной школы. -Сото Сонохара, мой дорогой друг, — с улыбкой поприветствовала директора Махотокоро Минерва Макгонагалл. -Добрый день, Минерва, — сказал японец высоким, отрывистым, но не противным голосом. — Надеюсь, мы не опоздали и не прибыли слишком рано. -Вы точны, как часы, Сота-сан. Прошу вас. Сонохара махнул рукой ученикам, и те таким же ровным строем отправились за один из пустующих столов — последний с краю. Следующим приехал Шармбатон. Около двадцати красавиц-вейл, всё такие же воздушные и красивые. Лишь директриса сменилась — вместо могучей мадам Максим во французской школе теперь первую скрипку играла красивая шатенка лет сорока в шикарной мантии винного цвета, искусно расшитой золотыми нитями. -Это Жасмин Берзэ, — шепнула Розе Лили. — Фем фаталь, как говорят эти французы. Отказала даже принцу Монако. А это, похоже, победительница конкурса «Мисс Шармбатон» в этом году, Тереза Лансиньяк. -Ух, хороша чертовка! — восхитился Хьюго, глядя на чарующую фигуру, волосы цвета воронова крыла и огненно-зеленые глаза с элегантно подведёнными стрелками проходящей мимо стола Гриффиндора девушки в небесно-голубой одежде. -Она бесподобна, — зачирикала Летти Браун. — Я видела ее в «Ведьмополитене». Как бы я хотела стать такой же, как она! -Ага, скорее свиньи летать начнут, — бросила Роза и повернулась к двери, в которую входили студенты Дурмстранга — больше дюжины крепких парней в алых мантиях, возглавляемые ширококостным, румяным колдуном с рыжеватыми усами и в коричневой шубе — сегодняшний день выдался холодным, сырым и дождливым. Это был новый директор Дурмстранга, Тодорович. -Привет вам с сурового Севера! — громогласно крякнул он, подходя к столу директоров. -Здравствуй, Гай, — поприветствовала своего коллегу Макгонагалл. — Привез нам какую-нибудь новую звезду? -Еще бы! Эмиль! Подойди, я тебя представлю своим старым друзьям! Молчаливый и степенный парень с крепкой челюстью, угловатой головой и коротким «ежиком» из мышастых волос подошел, тяжело ступая крепкими ногами в меховых сапогах. Ростом был не меньше того же Оливера Гойла, но выглядел менее тяжеловесным и косным. Если Гойла можно было отдаленно сравнить по комплекции с бегемотом, то этот парень больше походил на мощного и хорошо сложенного медведя. -Вот он, моя гордость, — похлопал его по плечу своей широкой, как блин, ладонью, Тодорович. — Эмиль Иорданов! Достойная замена нашему дорогому Виктору Краму! Юноша поклонился. На его лице не дрогнул ни один нерв. "То ли скромничает, то ли зануда и слишком высокого мнения о себе", подумала Роза. Ильверморни приехали следующими. Шумные, позитивные и разнузданные американцы в количестве почти тридцати человек моментально оживили обстановку в зале. И среди них тоже нашёлся один выделяющийся субъект… -Нейт Огаст! Это Нейт Огаст! — запищала Летти Браун так пронзительно, что Роза едва сдержалась, чтобы не огреть ее сумкой по голове. Огаст оказался настоящим красавцем. Русый, в клюквенной мантии с черными разводами, с благородным лицом, глазами орехового цвета и поистине «голливудской улыбкой». Он весело махал всем рукой, но автографы давать вежливо отказался, пообещав раздать позже. А вот директор Ильверморни, Бен Конуэй, Розе не понравился — неприятный с виду и уж больно надменно себя вёл. -Моим детям нужна лучшая гостиная, Минерва, — потребовал он, вращая длинной, лысой, нескладной головой на суставчатой шее. У него были тонкие, цепкие пальцы, визгливый голос и длинный, птичий нос. — Я надеюсь, вы понимаете, что мой Нейт не просто ученик, а настоящий герой. И он должен получить всё самое лучшее! -Присядьте, Бенджамин, — по лицу профессора Макгонагалл было видно, что Конуэя она тоже очень сильно недолюбливает. — Мы постараемся решить этот вопрос. Вход делегации Кастелобрушу был самым красочным и ярким. Некоторые из студентов прихватили с собой традиционные музыкальные инструменты и прямо во время входа исполняли на них что-то жизнерадостное и ритмичное. В авангарде двадцати молодых бразильцев шли двое. Первым был рослый, стройный, красивый парень со смуглой кожей, острым подбородком и явно крашеный — по вискам и затылку волосы были черные, как сажа, зато сверху были пепельно-белыми, еще белее, чем у Скорпиуса. Одет он был в темно-зеленую мантию с желтыми и синими вкраплениями. Вторым, судя по всему, был директор Кастелобрушу Гильермо ди Альварес — пятидесятилетний бразилец хладнокровного вида, с таинственными и внимательными чёрными глазами, орлиным носом и тонкими, закрученными вверх усами смоляного цвета. Густые волосы были слегка тронуты сединой, изумрудная с серебром мантия сидела идеально. -Садись, Витор, — сказал он крашеному гортанным, журчащим баритоном почти без акцента. — И начинай думать о победе. -Да, сеньор, — очень мелодичным тенором отозвался крашеный. -Гильермо, — Макгонагалл поздоровалась с бразильцем. — Как идут дела за океаном? -Кайпоры разбушевались. А так ничего, — улыбнулся Альварес, присаживаясь за стол. -Добро пожаловать, дорогие друзья! — на весь Большой зал провозгласила Минерва Макгонагалл. — Я и мои коллеги рады приветствовать вас в стенах нашей школы! Уверена, что вы останетесь довольны проведённым временем! А теперь — всем приятного аппетита!.. После обеда Роза повела ильверморнийцев в их гостевые комнаты, в западной части замка. К счастью, Конуэй с ними не пошёл — его задержала за столом Макгонагалл. Американцы оказались приятными ребятами — много шутили, улыбались, порой что-то спрашивали у Розы. Лишь одно осложняло ситуацию — Нейта Огаста то и дело тормозили фанатки и просили автограф либо фотографию. А так, как Огаст, видимо, решил никому не отказывать, его приходилось ждать. -Так ты, получается, дочка Рона Уизли и Гермионы Грейнджер? — спросил Розу долговязый брюнет в голубом, подергивая левым глазом. — Неплохо. Скажи, сильно корона на голову давит? -Что-что? — Рози нахмурилась, формулировка вопроса ей не понравилась. -Точнее, он хотел спросить, каково это — когда к тебе приковано внимание масс? — с другой стороны подлетел кудрявый крепыш, усыпанный веснушками с лица до рук. Он на протяжении всего пути шёл за Розой, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Сколько у тебя поклонников? Шлют любовные письма или наоборот, грозят зарезать? Роза смутилась еще сильнее. Такие вопросы ей совсем не нравились. Как будто она какая-то высокомерная фифа, честное слово. -Так, вы двое! — раздался звучный голос, и троицу догнал Нейт Огаст, попросивший не ждать, когда его последний раз задержали фанатки. — А ну прекратите смущать девушку! Чокнутые ловеласы, она не про вашу честь! Долговязый и крепыш насупились и отстали. -Извини за них, — виновато сказал Огаст. — Это мои ребята, Рич Шоу и Тим Джиззл. Они хорошие, но не очень тактичные. Плюс увидеть дочь двух героев Магической Войны — для них это событие. Нас в Штатах вся эта чёрная движуха как-то миновала. -Я не в обиде, всё нормально, — улыбнулась Роза. — Слушай, не хочу показаться слишком любопытной, но как ты справился со стаей гриндилоу? -А ты не слышала? — ужаснулся Джиззл. — Ричи, айда расскажем ей! -Короче, дело было так… — начал было Шоу, но Огаст отреагировал моментально. -Еще раз встрянете, балбесы — я скажу Конуэю, что вы не успели приехать, а уже подкатываете к девчонкам! Старикашка вам быстро выпишет! При упоминании директора оба парня заткнулись и больше рта не открывали. -Не подумай только плохого, — попросил Огаст. — Конуэй хороший мужик, просто очень самовлюблённый и консервативный. А с гриндилоу все как-то случайно вышло. -Ты очень скромен, — улыбнулась Роза. — Спас людей и говоришь, что это случайно вышло. -Ну, а как бы я прошел мимо? Должен же быть кто-то рядом, если человек в беде. А раскидал я их и правда случайно. Видимо, был на сильных эмоциях. -Нейт, перестань! — гневно выпалила из-за его спины плотная девушка с короткими, темными волосами. — Я все понимаю, мы в легендарном Хогвартсе, но ты ничем не хуже того же Альбуса Поттера! -Вот именно! — поддакнул Джиззл. -Кончай уже стесняться того, что ты герой, — посоветовал Шоу. — А то ведь я скандирование запущу. -Даже не думай, Рич. -Нейт Огаст — чемпион! Нейт Огаст… -Мы пришли! — Розе пришлось повысить голос, чтобы перекричать американцев. – Ванная комната по соседству, слева, спальни для девушек — лестница справа, спальни для юношей — лестница слева. Если я вдруг понадоблюсь, на столе в гостиной лежат зачарованные тетради, через которые вы сможете со мной связаться. Также на столе вы можете найти карту Хогвартса с подсказками. Не стесняйтесь, в случае чего, наши ребята вам всегда помогут. Пароль к вашей комнате — «Большой Каньон», в дальнейшем можете менять его сами. Располагайтесь! Ильверморнийцы посыпались внутрь, лишь Нейт задержался на пороге. -Роза, верно? — уточнил он. -Да. -Хорошее имя. Мою маму звали Роза. -Правда? А почему звали? -Она была магическим биологом и погибла от укуса американского рунеспура. -Боже… — Роза вздрогнула. — Мне так жаль. -Всё хорошо, — улыбнулся Нейт очень теплой, располагающей улыбкой. — Слушай, Роза, ты не могла бы чуть позже устроить мне небольшую экскурсию по Хогвартсу? Давно мечтал побывать в школе, победившей Сама-Знаешь-Кого. -С удовольствием, — согласилась Роза. — Как только стану посвободнее — сразу дам тебе знать. -Ничего, что я на ты? Просто мы американцы люди неотесанные, этикету нас учат поверхностно. -Ну так и я не английская королева, чтобы передо мной в реверансы садиться. Нейт засмеялся. Роза вдруг ощутила на душе какую-то тянущую теплоту. А он хороший. Очень хороший. Я думала, он что-то типа Драко Малфоя, а он вообще не такой. Воспитанный, умный, приветливый. И очень скромный. Даже местами слишком… -Скажи, Нейт, — обратилась рыжая к Огасту вновь, — а остальных ребят, которых так опекали директоры других школ ты знаешь? Ну, кроме Терезы Лансиньяк, про нее я сама наслышана. -Знаю. Тот суровый японец — Кенсэй Айдзава. Гордость Махотокоро. Талант, каких поискать. Чтит бусидо и очень хорош в боевой магии. Иорданов… Я про него не особо много знаю, кроме того, что он отлично играет в квиддич, правда, на роли Вратаря. А бразила этого хорошо знаю. Витор Фелисберта. С ним будь аккуратнее. Мягко стелит, да жестко спать. Хотя колдует не хуже меня и Айдзавы. Один раз наглухо меня вырубил на состязании дуэльных клубов наших школ. Да, кстати. Огаст извлёк из кармана маленькую брошь в виде букета роз. -Нейт, ну это совсем необязательно. -Пожалуйста, возьми. В знак интернациональной магической дружбы. -Ну в таком случае отказать я просто не могу, — Роза улыбнулась и слегка покраснела, прикалывая брошь. — Спасибо. -Не за что. Всегда приятно сделать доброе дело хорошему, адекватному человеку. -Не забудь, сегодня вечером результаты! -Помню. Удачи нам. Нейт скрылся за дверью. Сердце Розы просто пело. Большая игра началась для нее с максимального позитива. И как же не вовремя в этот позитив влезли две фигуры в мантиях Слизерина… -Ты бы ему еще на шею бросилась, Уизлетта, — издевательски бросил Джарвис. — Видал ее лицо, Оли? -Ага. Получила стекляшку из лавки дёшевой бижутерии и чуть ли не до потолка давай прыгать, — загудел Гойл-младший. — Этот Огаст, поди, весь Хогсмид избегал, чтоб такую фигнюшку подешевле найти! -Сказали два невоспитанных и тупых бабуина, — окрысилась Роза. — Идите оба к лешему, вам до такого в жизни не дорасти. Как и вашему царьку Малфою. -Дура, а Скорп-то тут причем? — заржал Нотт-младший. — Его даже рядом с нами нет! -А это неважно, Джарвис, — ухмыляясь, сказал Оливер. — У нее просто тактика такая. Она чем чаще Скорпа упоминает, тем чаще он икает. Вот она и надеется, что он от икоты скопытится, а она снова главной пи… точнее, главной звездой станет! Слизеринские неразлучники загоготали. Роза хотела было ответить, но передумала и пошла прочь. Пусть ржут, олухи. Скоро она станет чемпионом Хогвартса. Прости, Нейт, ты очень милый, но здесь она у себя дома и настроена лишь на один результат…