Роза и Скорпион. Что у них общего?

-Прочешите всю территорию вокруг, включая Хогсмид! Докладывать мне лично, использовать Патронусы! Тедди, тебя попрошу вместе с Хагридом перевернуть весь Запретный Лес! Бут, Корнер, соберите всех, в первую очередь, директоров школ для беседы! Гарри в костюме мракоборца цвета темного базальта распоряжался, не обращая внимания на то, как дрожит у него нерв на щеке. Виноватым за произошедшее он чувствовал в первую очередь себя. Это он потерял бдительность. Он принял решение ослабить охрану школы ради того, чтобы укрепить охрану Азкабана. Это из-за его безалаберного отношения пострадали племянница и лучший друг его сына… -Слушаюсь, сэр! — стройный, ловкий, напоминающий натянутую тетиву Тедди Люпин, чьи волосы полыхали вишнёвым цветом, выражая его сильнейшее волнение и взбудораженность, поманил за собой нескольких мракоборцев и поспешил к выходу. Длинноволосый брюнет Майкл Корнер и коренастый шатен Терри Бут пулей метнулись исполнять приказ. -Простите, что я к вам с бедою, Поттер, — усталым и больным голосом вздохнула Минерва Макгонагалл, постаревшая от навалившегося горя лет на десять, а то и на пятнадцать. — Это моя вина. Я же была в курсе, знала, что план грозит обернуться бедой! Престарелая директриса чуть не плакала. Гарри попытался приободрить своего бывшего декана. -Вы не могли догадываться, что Эпсилон решится на такую дерзость. И я тоже. Но я-то, нетопыря мне на голову, глава мракоборческого центра! И я допустил такую страшную, непозволительную для меня ошибку! Это чудо, что не пострадал мой сын! -Ваш сын проявил себя с лучшей стороны, — заметила Макгонагалл. В кабинет прошел Дэвиос. Красавец-грек был раздосадован и печален. -Ужасное происшествие, — вздохнул он. — Теперь как минимум участие школы Ильверморни в Турнире под вопросом. -Тарквин, что вы такое говорите?! — вскинулась Макгонагалл. — У нас здесь такое происшествие, а вы все про свой Турнир?! -Нет, нет, что вы, Минерва! — замахал руками Дэвиос. — Я как раз и шёл сообщить вам и мистеру Поттеру, что личные дела каждого из чемпионов будут доставлены через несколько часов. Если я могу еще чем-то вам быть полезен… -Скажите, мистер Дэвиос, — вдруг посмотрел сквозь круглые очки на грека Поттер, — имеются ли непосредственно у вас какие-либо подозрения? Дэвиос призадумался и неуверенно сказал. -Боюсь, что мои подозрения не имеют под собой твёрдого фундамента. Касательно Нейта Огаста, кажется, все понятно, хотя вполне может быть, что он просто находился в состоянии аффекта. Конуэй… Если Нейт и мог что-то совершить что-то дурное, то только по наущению Конуэя. Он вообще неприятный тип. Минерва утвердительно кивнула. Не успел Гарри отпустить Дэвиоса, как двери с грохотом распахнулись. -Профессор Макгонагалл! — вскричал красивый, но исполненный поистине душераздирающей боли женский голос. И тут же его перебил хриплый, резкий, яростный мужской. -Где моя дочь?! Что с моей девочкой?! Где эти ублюдки, Гарри?! Ты поймал их?! Я требую, чтобы ты отдал их мне! -Рон, прошу, успокойся, ты не поможешь делу своими эмоциями! -Наша дочь подверглась насилию - а ты мне про какие-то эмоции затираешь?! Гермиона, ты не в своем уме! -Может быть, я не в своём уме именно по той причине, что ты высказал раньше?! Гарри, силясь не допустить разгорающегося пожара между своими лучшими друзьями, в два шага пересёк кабинет и обнял обоих, крепко прижимая к своей груди. Его сердце обливалось кровью. -Простите меня, ребята… — прохрипел он, чувствуя, как плачет ему в грудь Гермиона и то, с какой болью дышит Рон. — Я так виноват. -Ты-то чего опять на себя всех собак вешаешь?.. — прохрипел Рон голосом умирающего тифозного. — Гарри, я умоляю тебя, найди этих чертей. Найди и отдай мне… -Их уже ищут, Рон. Три отряда прочесывают территорию замка, один — сам замок. Терри и Майкл собирают всех возможных свидетелей. Эти гады не должны ускользнуть. Да даже если и ускользнут - у меня есть ориентировки на них. -Я знала. Знала, что они пригодятся, — всхлипывала Гермиона, утирая лицо рукавом бирюзовой мантии. — Простите, профессор Макгонагалл, что сейчас с Розой? Я могу ее увидеть? -Обязательно, миссис Грейнджер-Уизли, но чуть позже. Роза не ранена, но у нее тяжелейший шок. Ваша племянница Мари-Виктуар сейчас с нею. -Слава Мерлину, — проговорила Гермиона. — Она замечательный целитель. Не хуже мадам Помфри. -А мне вот что интересно, — пропыхтел Рон, — почему с ней не находится сынок Драко Малфоя? Кажется, Малфой нас убеждал, что он сможет ее защитить, помнишь, дорогая? -Рон, прошу… Не вини в этом Скорпиуса… — взмолилась Гермиона. — Он сделал всё, что смог, поверь мне. -Я в этом не уверен! — запальчиво произнес Рон, но в нем больше говорили эмоции, чем настоящая неприязнь. — Где сейчас Малфой-младший? Что с ним? -Успокойтесь, Уизли, — попросила Макгонагалл. — Скорпиус Малфой сейчас в больничном крыле, он получил тяжелые травмы, пытаясь защитить вашу дочь. У вас нет причин его в чем-то обвинить. -Что?! Что, простите?! Я не ослышался, мать вашу?! То есть, мой сын пытался защитить твою дочь, Вислый, был изранен, так ты теперь еще будешь его крайним выставлять?! Голос Драко Малфоя эхом прогрохотал на весь кабинет, коридор и затерялся где-то вдалеке. Малфой-старший влетел в кабинет, гулко топая чёрными сапогами и размахивая длинным, черным плащом. Лицо его было страшным — бледное настолько, что можно было разглядеть под кожей кровеносные сосуды, ртутно-серые глаза мечут безумные молнии, а дыхание прерывисто и сипло. Похоже, последние слова Рона всё же долетели до ушей Драко. -Только посмей хоть что-то брякнуть про моего Скорпа, рыжий придурок, и проклянешь тот день, когда тебя на свет родили! — проревел он, выхватывая из трости свою роскошную палочку с рукоятью в виде головы и шеи дракона. -Драко, остынь! — Гарри схватил его за плечо. -Не надо меня тормозить, Поттер! -Драко, прошу тебя! — Гермиона кинулась между ним и Роном. Первым она повернулась к мужу. — Рон, как тебе не стыдно? Если бы не Скорпиус, мне страшно представить, что бы эти негодяи сделали с Розой! — а затем обратила дрожащее, заплаканное лицо к Малфою. — Драко, уверяю тебя, ни у кого и в мыслях здесь нет хотя бы чем-то попрекнуть твоего сына! Поверь мне! Гнев Малфоя отхлынул медленной и тяжёлой волной, он опустил палочку и медленно сел в кресло, вцепившись пальцами левой руки в висок. Гнев отхлынул, но на смену ему пришла боль. -Вы не видели, что с ним стало, — прошипел Малфой. — А я видел. На нем живого места нет. Лицо изрезано, голова разбита, бок пострадал от Сектумсемпры. Минерва, — обратился он к директрисе Хогвартса, — что с ним случилось? -Сначала во время Святочного кто-то обрушил в центр круга, где находились ваш сын и Роза Грейнджер-Уизли, огромную люстру. Это не мог быть несчастный случай, нет, это исключено. Это было кем-то подстроено, и мы сейчас выясняем личность того, кто это подстроил. Вашему сыну порезало лицо осколками. Всё остальное - это результат его героического поведения и стремления защитить Розу. Рону стало очень стыдно, так, что захотелось дать самому себе по лицу. Более того, он вдруг осознал, что волею жестокой и бессердечной судьбы они с Малфоем оказались в одной лодке. В лодке несчастных отцов двух пострадавших детей по чьей-то чужой и злой прихоти… -Эм… Малфой… — проговорил он несмело. — Послушай, я правда ничего такого в виду не имел. Честно. Более того, я… Я очень благодарен тебе и твоему сыну. Просто… Ну я на эмоциях это брякнул, извини. Ну… Ты же понимаешь то, что мы с Гермионой чувствуем, да ведь? Извини меня. Давай забудем. Он протянул Драко руку, но Малфой не ответил. Отняв спустя целых десять с лишним минут руку от виска, он посмотрел сначала на Гарри, затем на Гермиону, после — на Минерву Макгонагалл и проговорил глухим, холодным и резким голосом. -Мне нужен доступ в Запретную секцию библиотеки Хогвартса, Минерва. Вы можете мне это устроить? -Конечно, Драко, — кивнула директриса. — Вам нужно что-то конкретное? -Мне нужно найти книгу, которую этот ильверморнийский выкидыш Огаст пытался оттуда спереть. Кажется, его на месте преступления поймал твой сынишка, да, Поттер? -Это так, но доказательств того, что Огаст пытался украсть книгу, у нас пока нет. Ал оглушил его из-под мантии-невидимки, в коридоре. Конечно, я словам своего сына верю, но поверят ли остальные? — задумчиво произнёс Гарри. -Срать на остальных, — замогильным, пробирающим до дрожи своим хладнокровием отрезал Драко. — Я тоже верю твоему сыну. Разве этого мало? -Драко, не забывай, директор Ильверморни Конуэй очень ловкий и ушлый тип, — Гермиона откинула со лба длинную прядь каштановых волос. — Он легко сможет повернуть показания Альбуса в свою пользу. Мы должны подготовить ему защиту, продумать план действий… -Я на время оставлю вас, — сказала Макгонагалл. — Хочу собрать наших школьных привидений. Узнаю, нашли ли они что-нибудь. — директриса покинула кабинет, взмахнув изумрудной мантией. -Вот мой план действий, Гермиона, — внезапно ожесточился Гарри. — Если этот урод попробует запугать Ала, он будет иметь дело со мной лично. Я не позволю ему стращать моего сына. -Вот таким ты мне нравишься, Поттер, — одобрительно протянул Драко. — И кстати, хорошо бы было разрешить мракоборцам применять Круциатус и Аваду против этих тварей. Хотя бы временно. -Драко, но это же Непростительные заклинания! — воскликнул Гарри. -Что-то тебе это не помешало дважды шарахнуть Круциатусом сначала мою тетку Беллатрису, ни дна ей, ни покрышки, а потом Амикуса Кэрроу, — резко выпалил Малфой. — Поттер, они посмели напасть на наших детей! Не на нас, потому что эти трусы нас боятся! Если боишься, что не справишься, или для тебя применение Непростительного для защиты своей семьи слишком за рамками твоей гребаной высокоморальности… Ну, не знаю, слишком ли явным проявлением наглости станет моя просьба присутствующему здесь Министру магии Великобритании разрешить мне участвовать в допросах или, хотя бы, в поисках Эпсилонистов. Я понимаю, что я всего лишь консультант мракоборческого центра по вопросам, связанным с особо тёмной магией, но, как мне кажется, теперь это дело касается меня напрямую также, как и ваше Золотое Трио. Гарри сжал зубы. Он всегда и везде являлся ярым противником применения Непростительных заклинаний в работе мракоборца. Считал, что истинный мракоборец, истинный борец с Темными Искусствами и его адептами не станет уподобляться своим врагам, что он должен уметь бороться со злом в чётко ограниченных рамках законности. Но сейчас… Они пытались изнасиловать и похитить Розу. Они пытались её убить вместе со Скорпиусом на балу. А самого Скорпиуса они попытались убить уже в чёрт его знает какой по счету раз. И сейчас у них это почти получилось, оставалось лишь надеяться на мастерство Мари-Виктуар, опыт мадам Помфри и внутреннюю силу вкупе с желанием жить самого Скорпиуса. А если следующей жертвой станут Ал или Лили? Не было никакой гарантии, что Огаст не попытался бы убить Альбуса, не надень тот мантию-невидимку и не напади он первым. Малфой абсолютно прав. Эпсилонисты - трусы. Они не смогли достать его, Рона и Гермиону напрямую и решили действовать исподтишка. Грязно. Подло. С применением самой темнейшей магии. Так не будет ли глупо применять против этой темнейшей магии один лишь Экспеллиармус? Гарри своего мнения высказать не успел - вместо него заговорила Гермиона. -Друзья мои, я понимаю, мы все сейчас на взводе. И я, пожалуй, больше всех вас хочу, чтобы наши дети как можно скорее поправились и пришли в норму. Но я заявляю, что не позволю никому из вас, в том числе себе, опуститься до самосуда. От холодного, жуткого смеха Драко всё Золотое Трио оцепенело. -Прошу слово для справки, — уточнил Малфой, и зрачки его налились тяжелым отблеском, становясь похожими на два свинцовых шарика. — То есть, по мнению госпожи министра, стремление защитить своего ребёнка более действенными методами в современном магическом законодательстве приравнивается к самосуду? Так что ли? -Ты снова извратил мои слова, Малфой, — возразила Гермиона. — Я говорила не о справедливом наказании для преступников, а об… Ну не тебе мне рассказывать, Мерлин, Драко, ты же уже не маленький! Разрешения на применение Непростительных заклинаний я не дам. Всё должно следовать рамкам закона. -В задницу дракону такие рамки! — взъярился Малфой. — Из моего сына сделали заточку для ножей, пока он защищал твою дочь, он сотню раз подвергся риску за этот турнир из-за кучки трусливых выблядков, и всё, на что я, как отец, имею право в этом случае - оглушить уродов жалким Остолбенеем, а потом еще и кормить их на свои налоги в Азкабане?! Нет, Грейнджер, идут твои законы нахер километровыми шагами в таком случае. При таких условиях я в вашем цирке с кентаврами участвовать не собираюсь. -Драко, да пойми же ты… -Я не хочу ничего понимать, Грейнджер! Из-за них пострадал мой сын! Мой наследник! Последний оставшийся у меня родной человек! -А у меня пострадала дочь! — закричала Гермиона, срывая голос на визг. — Не думай, что тебе одному тут больно, что ты один жаждешь возмездия! Но я хочу, чтобы это возмездие было законным и справедливым! -А я хочу, чтобы это возмездие было равноценным тому, что эти сукины дети сделали! Теперь уже Гермиона и Драко кричали друг на друга в полный голос. Градус напряжения между ними раскалился настолько, что в этом напряжении, казалось, можно было вскипятить себе чайник. Гарри и Рон застыли. Возможно, им было что сказать, но момента для того, чтобы ввернуть слово ни тот, ни другой подгадать не могли. -Чем ты в таком случае отличаешься от них?! — вскричала Гермиона — Убивать убийц без суда это презренный акт! -В гробу я видал отдавать убийц и насильников под такой дрянной и гуманный суд, о котором ты говоришь! — взревел Драко. — И держать их на свои налоги в Азкабане я тоже не собираюсь! -Ты что-то имеешь против нашей судебной системы?! Может быть, сразу здесь и выскажешь мне свои претензии?! -Ребята, ребята, ребята! — наконец улучил момент для вмешательства Гарри. — Давайте остынем! Этак мы ничего… -Не суйся не в свой разговор, Поттер! — разозлился еще сильнее Малфой и вновь обратился к Гермионе. — Претензий хочешь? У меня нет никаких претензий, кроме одной - я против того, чтобы подставлять левую щеку, когда меня бьют в правую! -Никто тебя и не просит подставлять левую щеку, Малфой! Преступники будут наказаны, это я тебе обещаю! -Интересно, как же суровая и строгая мамочка Грейнджер их накажет? Погрозит пальчиком и пожурит в духе: «Ай-яй-яй, нехорошо так себя вести. Нехорошо покушаться на жизнь сына Драко Малфоя и пытаться изнасиловать мою дочь.»?! -Драко, ты перегибаешь… — пробормотал Гарри. Рон весь налился краской, становясь похожим на переспелую свёклу. -Ты не смеешь говорить со мной в таком тоне, Драко! — из глаз Гермионы брызнули слёзы. — Не смеешь! Моя бедная Роза пережила такой шок! Но даже учитывая это - я не хочу опускаться на уровень Эпсилона в моральном плане! Я не хочу играть по их правилам! Это… Это так ужасно! -Ужасно?! — загремел Драко. — Ужасно, Гермиона?! Знаешь, что поистине ужасно?! Поистине ужасно то, что всё это враньё! Враньё от первой до последней буквы! В глубине души ты класть хотела на всю эту высокоморальную херню! В глубине души ты знаешь, что я прав, ты понимаешь, что я прав, и понимаешь, что твоя жажда расквитаться с Эпсилоном не менее сильна, чем моя! Но твоя проблема в том, что ты в который раз куда больше трясёшься за свою безупречную и героическую репутацию вместо того, чтобы поступить так, как считаешь правильным! Ты же понимаешь о чем я говорю, верно?! Гермиона резко замолчала, словно ей заткнули рот. Рон весь напрягся. Гарри приготовился их разнимать. Драко тоже замолчал, тяжело переводя дух. Тишина в директорском кабинете повисла такая жуткая и звенящая, какая обычно виснет над руинами дома, в котором взорвалась бомба, унеся сотни, если не тысячи невинных жизней… -Я понимаю, — продолжил Драко упавшим голосом. — Я понимаю тебя прекрасно. Также, как понимаю тебя, Уизли. У нас сейчас одно на всех, огромное, общее горе. И каждый из нас винит в произошедшем себя, даже ты, Поттер, хоть твой сын и не пострадал. Но если вы, гриффиндорцы, считаете, что я разделяю вашу точку зрения насчет того, что мы должны играть с кучкой охеревших террористов по каким-то там правилам, лишь бы остальной мир на нас не показал пальчиком и не закричал «Фу!», то вы заблуждаетесь так, как не заблуждались никогда в жизни. И слава Мерлину, что я, в отличие от вас, учился на Слизерине. Да, я был трусливым мудаком и злобным ублюдком. Но кое в чём я всех вас вместе взятых превосхожу. Мне плевать на окружающий мир. Плевать на чужое осуждение и непонимание. Эпсилон посмел тронуть моего сына, а семья для меня всегда была святыней. Не вам мне рассказывать. И теперь я буду разговаривать с Эпсилоном на их языке - языке насилия, крови и ненависти. И вы мне этого не запретите. Можете арестовать меня и посадить в Азкабан, мне насрать. По крайней мере я сяду за решетку с осознанием того, что мой сын отомщён сполна. Это проклятая жизнь забрала у меня Асторию. Но Скорпиуса я ей ни за что не отдам. Драко замолчал, ощущая себя так, словно его что-то душило. Гермиона смотрела на него, из ее глаз хрустальными, похожими на лёд, капельками, сочились слёзы. Гарри стиснул кулаки, всё его существо дрожало. Рон взирал на Малфоя взглядом, в котором перемешалось боль, сочувствие и… понимание? И вновь молчание воцарилось в кабинете директора. Его нарушил добрый, мягкий, старческий голос. -А я ведь знал, дорогой Драко, что хорошего в вас куда больше, чем дурного. Всегда знал. Вы можете гордиться вашим учеником, Северус. -Чем я, собственно, и занимаюсь прямо сейчас, Альбус. -Профессор Дамблдор! — Гарри вскричал так, что даже почтенный, улыбающийся старец в раме слегка вздрогнул. -Профессор Снегг! — ахнула Гермиона. Черноволосый, мрачный зельевар учтиво кивнул. -Какие же вы стали взрослые, — всё также улыбаясь, заговорил Дамблдор. — Приятно на вас смотреть. А еще приятнее видеть, что вы наконец закопали старый топор вражды. -Да уж… — без особой радости вставил Снегг. -Особенно хочу отметить вас, Драко, — проговорил Дамблдор. — От того порочного, испуганного, несчастного мальчика, который, впрочем, не стану скрывать, довольно улыбнулся мастерски разоружил меня на Астрономической башне, не осталось и следа. Из вас вырос настоящий мужчина и замечательный отец, о чем красноречиво говорят деяния вашего сына. И поверьте, я очень сочувствую всем вам. Однако помните одну вещь, Драко - вы ведь не убийца… -Убивать престарелого, безоружного учителя потому что иначе твою семью и тебя ждет мучительная, позорная смерть - это одно, сэр. И совсем другое - убивать тех, кто заслужил смерти, — бросил Драко. — Или вы мне тоже скажете, что против таких, как эпсилоновцы, нужно сражаться по правилам какого-нибудь дебильного этикета? -Ни в коем случае, Драко, — мягко согласился Дамблдор. — Но, думаю, история Гарри научила вас, что, порой, смерть - не самое страшное, что может приключиться с человеком, не так ли? Четверо бывших недругов переглянулись. Гарри поджал губы и кивнул, Рон вздохнул, Гермиона шмыгнула носом, Драко провел руками по платиновым волосам. -Я знаю, все вы сейчас находитесь в тяжелом состоянии, — проговорил Дамблдор с портрета. — Все вы хотите защитить своих детей и наказать тех, кто в ответе за то, что они пострадали. Но прошу вас, дорогие мои, не дайте ненависти и злобе захватить ваше сердце и разум. Ненависть - всего лишь то, чем платит трус за то, что боится чего-либо. Испытание, выпавшее на вашу долю и долю ваших детей, невероятно тяжелое, тяжелее любого турнирного испытания. Но я уверен, что вы и ваши замечательные дети справятся со всем. Держитесь друг друга, доверяйте друг другу. И у вас обязательно всё получится. Гарри ощутил сердцем какую-то теплоту от слов Дамблдора. Да уж, именно его непринужденного напутствия как будто бы ему и не хватало. Рон и Гермиона тоже немного успокоились. Лишь Драко оставался мрачным и бледным, как покойник. У него даже губы побелели. -Я вижу, что мои слова вас не очень убедили, Драко? — ласково сказал Дамблдор. -Сэр, я не понимаю одного… — проговорил Малфой усталым, негромким голосом, в котором, совершенно внезапно, проскользнуло что-то вроде мольбы. — Скорп, как и я, потерял Асторию, его клеймили сыном Волан-де-Морта, он влез в историю с дочерью Реддла и маховиком времени, а теперь представляет на турнире Хогвартс и попутно помогает нам раскрыть самую опасную магическую террористическую группировку за последние десять лет… Не многовато ли для него? Он ведь совсем недавно стал совершеннолетним! -Мне понятно ваше волнение, мой дорогой Драко, — прошелестел Дамблдор. — Но уверяю вас, каждый из нас получает от судьбы ровно столько трудностей, сколько сможет вынести. Если учесть, что Скорпиус уже к такому юному возрасту очень успешно преодолевает такие тяготы… -Но я же должен был его уберечь от всего этого дерь… От всех этих тягот! — перебил Драко, и Гарри в очередной раз заметил, с какой болью, с каким сочувствием смотрит на него Гермиона, уже начисто забывшая, как злилась на Слизеринского Принца несколько минут назад. — Что же я за отец такой, если мой сын постоянно подвергается опасности, а я ничего не могу сделать?! -Хороший вопрос, Драко, — внезапно заговорил своим тяжелым, гулким голосом Снегг. — Что ты за отец, если вырастил своего сына бесстрашным, самоотверженным, умным, благородным и великодушным человеком, способным преодолеть то, что не всякому взрослому волшебнику по плечу и прийти на помощь другому человеку даже ценой своего здоровья?.. Слова бывшего декана оказали свое действие. Драко замолчал, но смертельная бледность сошла с его лица. К нему вновь стало возвращаться фирменное, немного манерное хладнокровие. -Нам пора идти, мои дорогие, — развёл руками Дамблдор. — Я расспрошу все портреты в нашей школе, возможно, кто-то что-то да видел. Удачи вам. И помните, что все ваши дети, без исключения всегда могут положиться на нас. Верно, Северус? -Недаром же вы меня направили к Скорпиусу и этой… Розе, когда они продумывали план, — буркнул Снегг, даже в качестве портрета не утративший лёгкой неприязни к Гриффиндору. Оба директора поклонились и покинули свои портреты. В дверях показалась стройная, обворожительная девушка двадцати четырёх лет с серебристо-светлыми волосами, завязанными в тугой пучок на затылке. На ней была мантия желто-зеленого цвета, а в руке она держала красивую волшебную палочку. -Мари! — воскликнули разом Рон и Гермиона. -Дядя Рон, тётя Гермиона! — произнесла Мари-Виктуар Уизли приятным сопрано, слегка картавя. — Я только что от Рози. У неё очень тяжёлый шок, но мне удалось немного ее успокоить. Я дала ей успокоительного зелья, она сейчас в гостиной старост. Фрэнк и Лили за ней присматривают. Думаю, вы можете к ней сходить. Только постарайтесь сильно ее не тормошить и не эмоционируйте понапрасну. Ей сейчас необходим покой, иначе она снова впадет в истерику. По этой же причине я не пустила к ней Хьюго. Уж слишком он расшумелся. -О, Мари! — Гермиона бросилась обнимать племянницу. — Что бы мы делали без тебя, спасибо! -Oh, quelle bagatelle, tante! — проворковала Мари-Виктуар. — Вы же моя семья! К тому же я давно хотела попрактиковаться под началом мадам Помфри. Она замечательная. Рон и Гермиона отправились к дочери. Малфой стиснул зубы и обратился к Мари на идеальном французском. -Excusez-moi, Marie, mais qu'est-il arrivé à mon fils Scorpius? Ça va aller? Puis-je le voir? -Мистер Малфой, вам совсем необязательно говорить со мной на французском, — улыбнулась Мари. — Я и так вам могу ответить. Скорпиусу намного лучше. Я напоила его зельем, восполняющим потерю крови, оно уже, наверное, полностью подействовало. Мадам Помфри поколдовала над его ранами и царапинами, они почти все зажили. Только рана от Сектумсемпры очень долго затягивается, она очень глубокая, хоть и заклятием Скорпиуса несильно задело. Пришлось наложить повязку и компресс с бадьяном. Но ваш сын справится, это я вам обещаю. У него поистине железное здоровье и титаническая тяга к жизни. -Хвала тебе, Салазар… — с плеч Драко словно рухнул целый Эверест. — Мари, если я могу вас чем-то отблагодарить, только скажите. -Скажите Скорпиусу, когда он окончательно придет в себя, что его лечила Мари-Виктуар Уизли, — скромно ответила девушка. — Благодарность пациента - лучшая награда для врачевателя. Думаю, ваш сын скоро придёт в себя, с ним сейчас мой кузен Альбус и его друзья. Только не давайте ему вставать сразу. Минимум три-четыре дня постельного режима необходимы. Дядя Гарри, Тедди сейчас… -В Запретном Лесу, прочесывает местность, — подал голос Поттер. — Ты умница, Мари-Виктуар. Просто умница. Думаю, тебе стоит передохнуть. -О, я совершенно не устала. Лучше пойду к профессору Блоухоллу, попрошу у него помощи с приготовлением лекарств. А то, боюсь, одна не справлюсь. Мари-Виктуар упорхнула из кабинета, но чуть не влетела во вбежавшую Марселину. -Дядя Драко! Дядя Драко! — мулатка вытирала слезы, попутно задыхаясь от счастья. — Скорп пришел в сознание! Он будет жить! Мерлин, я сейчас помру… Малфоя с места будто ураганом снесло. Гарри поспешил за ним… Торопливые шаги стучали по коридору. Двери распахивались на пути, лестницы, словно чувствуя боль матери и отца, поворачивались вовремя и туда, куда нужно. Если бы Гермиона и Драко были способны слышать друг друга на большом расстоянии, то они бы услышали восклицания друг друга ровно в тот же самый момент, как воскликнули сами… -Роза! Доченька!.. -Скорп! Сын мой!.. Услышав голос матери, Роза медленно оторвала голову от подушек и приподнялась с кровати. Бледная, заплаканная, с всклокоченными волосами и искусанными губами она напоминала растоптанный чьими-то грубыми и тяжелыми ногами цветок. -Мама… Мамочка… Ты здесь… — и рыжая вновь заплакала, ткнувшись лицом в подушку. Гермиона бросилась к дочери, обнимая и прижимая ее к себе. -Доченька… Прости нас… Прости… Я обещаю тебе, всё будет хорошо… Запыхавшийся Рон вбежал в спальню, на бегу пал перед кроватью Розы на коленях и принялся гладить ее по голове. -Тише, тише, моя искорка, мой цветочек, солнышко моё… — у него дрожали губы и заплетался язык. — Папа и мама здесь… Ты в безопасности… Мы найдем этих гадов… Обязательно найдём… Гарри лично займется этим делом, а я ему помогу… Роза подняла голову, слезы застилали ей глаза. -Мама… Папа… Вы не знаете, что со Скорпом? Как он? Он жив? С ним всё хорошо? Скажите же мне, что с ним! -Он был ранен, когда защищал тебя, Рози, — тихо сказала Гермиона. — Но не волнуйся. Ему оказали помощь, он жив. -Годрик всемилостивый, какая же я идиотка! — всхлипывала Роза. — Так подставилась сама и чуть не погубила его! Дура! Набитая дура! Бестолковая корова! -Не надо так говорить! — попросил её Рон. — Ты ни в чем не виновата, дочка! И Скорп ни в чем не виноват! Вы оба ни в чем не виноваты! Слышишь меня? -Папа… — взмолилась Роза. — Я тебя очень прошу… Пожалуйста… Сходи в больничное крыло… Посмотри, как он себя чувствует… В сознании ли он… Я… Я боюсь выходить отсюда… А за него еще больше боюсь… -Хорошо-хорошо, доченька, я сейчас, я мигом смотаюсь! — и Рон поспешил в больничное крыло. Роза подняла глаза на Гермиону. -Мам… Только не говори бабушке и дедушке, я очень тебя прошу. Бабушка с ума сойдёт, а дедушка… Дедушку это убьет… Господи, стыдно-то как… -Даже не думай ничего стыдиться, слышишь? — сказала Гермиона, обняв лицо Розы ладонями. — Даже не думай. Тебе нечего стыдиться, Рози! Пусть стыдятся родители этих мерзавцев, хотя я сомневаюсь, что они способны на это. -Мама… Как ты думаешь… Он… Он не отвернётся от меня? Не бросит? Ему не будет зазорно общаться со мной после того, что со мной произошло? — Роза говорила тихо, практически шептала. -О ком ты говоришь, радость моя? — это Гермиона спросила скорее для проформы. О ком говорила Роза, ей стало ясно сразу… Значит, моя доченька влюбилась в сына Драко… Вот уже чего-чего, а такого поворота событий на предпоследнем курсе я не ожидала… А хотя - почему нет? Скорпиус проявил себя настоящим мужчиной, настоящим героем. Если Роза и правда влюбилась в него, я даже не подумаю быть против. Вот только… Что скажет Драко? Он ведь не простил мне моего малодушия. И никогда не простит. А Скорпиус Розу не бросит, я уверена. Даже если не испытывает к ней взаимной симпатии. Вдруг Драко решит, что Рози влюбилась в его сына, потому что его репутация чище?.. Я должна обсудить это с ним. Обязана. Ради Розы и себя самой… -Скорп… Сынок… -Не надо меня жалеть, отец. Я капитально облажался, свалял последнего дурака на этой земле. Упустил эпсилоновцев, остался без доказательств, едва не отъехал… И Роза… Я ведь должен был, обязан был не допустить этого! Дал слово и не сдержал его! -Тише, тише, Скорп… Обнаженный по пояс, с перебинтованным боком, измученный и бледный Скорпиус, сидящий на кровати, бессильно ткнулся лбом обнимающему его отцу в плечо. Было видно, как сильно ему хочется заплакать, но он держался. Держался, чтобы отец лишний раз не переживал и не тратил свои душевные силы еще и на его утешения. -Как прошло с Азкабаном? — наконец спросил Скорпиус. -Неплохо. Задержали около десятка человек, парочку стукнули на месте. Только вот никакого Сальвадора в тюрьме не оказалось. Как мне сказали - он давно умер. Если это правда, то одной проблемой стало меньше. А если нет… -То на одну проблему стало больше, — мрачно хмыкнул Скорпиус. — Хотя, казалось бы, куда уж… -И самое главное, Скорп, — Драко понизил голос. — При налете Эпсилона погибла наша старая знакомая. И по совместительству единственная остававшаяся в живых родственница наследника Слизерина. -Дельфи?! — Малфой-сын был ошарашен. — Её убили?! Но кто?! -Неизвестно. Ее просто взорвали в камере. Похоже, им остались только гримуар и медальон. -Но на этот счёт у нас есть запасной план, верно? -Да, сынок. За это можешь не переживать. Вообще ни за что сейчас не переживай, понял? Огаст под наблюдением у мракоборческого центра, Поттер берет школу под особый контроль и особое наблюдение. А ты, кстати, хорошо дал эпсилонистам по зубам. Они, скорее всего, уже дали дёру, но мы их всё равно заловим. Грейнджер подготовила досье. Ты знаешь, кто был этот третий мужик, что превращался в авгурея? -Отец Шоу, скорее всего. Уж больно они похожи. -Молодчина. Да, это Кастор Льюэллин Шоу, сорок девять лет, незарегистрированный анимаг. Привлекался в Америке за нападение на маглов. Болен гемофилией средней формы тяжести, от того у него и шла носом кровь, когда он напал на тебя и Коракса. -Значит, скорее всего, та акула это отец Джиззла. Его еще не нашли? -Нет. Но я передам Поттеру. А тебе нужен отдых, Скорп. Пообещай мне, что хотя бы пару дней спокойно полежишь здесь. -Пап, я в порядке! Я должен быть там, среди наших! Должен раскрыть оставшихся эпсилоновцев! И… Должен быть рядом с Розой… -Нет уж, хватит. Ее найдется, кому защищать, а тебе нужно восстановиться. -Да ты не понимаешь, пап! Она нарочно подставилась еще до вечера на Святочном балу! — вскричал Скорп, скорчившись от режущей боли в боку. — Она специально втиралась в доверие к Огасту, хотела помочь мне его раскрыть! И ее многие за это начали ненавидеть! А теперь, когда мы с ней потанцевали на балу, а потом ее чуть не изнасиловали… Ты можешь представить, какое дерьмо начнут про нее рассказывать? И никто это отслеживать не станет! Всем будет плевать! -Да уж, похоже, что тряска за репутацию ей передалась по наследству от матери, — проворчал Драко. -Да разве же в этом дело, пап? Она самая крутая девчонка в Хогвартсе, лучшая ученица, да и просто красавица, каких свет не видывал! У таких, как Роза, всегда поровну почитателей и завистников, но всякий раз, стоит такому человеку, как она, вляпаться в какую-то передрягу, все почитатели мгновенно испаряются, а завистники наоборот активизируются. Она и без того пережила страшное потрясение, так теперь ее еще и травить начнут? Да хера с два! Не позволю! Скорп попытался встать, но новый приступ боли в боку свалил его обратно на кровать. Драко задумался, хотя, как признался тут же сам себе он мысленно, думать тут было не о чем… Так и думал, что всё это завершится именно так. Мой сын влюбился в дочь Гермионы и Уизли. Да уж, судьба воистину великий драматург. И самое интересное - у меня нет ни малейшего желания этому препятствовать. Я не очень хорошо знаю Розу, но если всё именно так, как рассказывает Скорп - да, как личность, она более, чем достойная партия для моего сына. А уж касательно внешних данных я спокоен. Посчастливилось увидеть ее на испытании с драконом. Поистине девушка неписанной красоты. Кто бы только мог подумать, что у Уизли родится такая прелестная дочь. Вот только… Любит ли Роза моего сына? Если да, то прекрасно. А что если она просто решит его использовать? Не хочу наговаривать на нее, но и такой расклад не исключен. И потом - захочет ли Гермиона такого союза после того, что было между нами? Не заартачится ли семейство Уизли? Не станет мое недостойное поведение в прошлом приговором для счастья моего любимого сына?.. Надо будет переговорить с Гермионой. И с Роном тоже, по возможности. Кстати, с ним разговор, скорее всего, пойдет проще. А вот разговор с Гермионой… Тут потребуется выдержка… Дверь в больничное крыло приоткрылась. На пороге стоял Рон. Увидев Малфоев, он выдохнул. -Ну хвала Мерлину, вы оба здесь. -Здравствуйте, мистер Уизли, — поздоровался Скорп. Рон прошел к его кровати, делая широкие, но не очень твердые шаги. Подойдя ближе, он протянул Малфою-младшему руку. -Спасибо тебе за мою дочку, парень, — пробормотал он смущенно. — Мне страшно представить, что бы её ждало, если бы ты не вмешался. Роза для меня… Ну, думаю, твой отец меня поймёт, — Драко молча наклонил голову. — Спасибо, Скорпиус. Скорп пару минут переводил взгляд с лица Рона на его руку и обратно, а затем с жаром пожал протянутую руку. -Не благодарите, сэр, — скромно отозвался он. — Я же дал слово. Простите, что не смог идеально сдержать его. -Ты не должен извиняться, — похлопал его другой рукой по предплечью Рон. — Ты сделал достаточно. Более, чем достаточно. -Так, почему здесь столько народу?! — строго спросила будто выросшая из-под пола мадам Помфри с бинтами, марлей и склянкой бадьяна наперевес. — Больному пора на перевязку. Рана серьёзная. Идите. Сможете зайти позже. -До скорого, сынок, — Драко погладил Скорпа по белым волосам. — Не теряй присутствия духа. Всё образуется. Я об этом позабочусь. -Да, — поддакнул Рон. — Выздоравливай, дружок. Набирайся сил. Тебе они пригодятся. Два отца покинули больничное крыло. Ожидающие у двери, как часовые, Альбус, Джарвис и Оливер медленно просочились внутрь мимо них. Каждый нес в руках что-то съестное. Драко и Рон прошли к большому окну и остановились у него, глядя вдаль. Внутрь замка начало проникать своими тонкими лучами прохладное, декабрьское, иссиня-красное солнце. Рассветало. Казалось, что вместе с этим рассветом исчезают и уходят в небытие кошмары прошедшей ночи. Разумеется, ни Рон, ни Драко не могли так легко позабыть всё произошедшее, но сейчас им обоим на какую-то долю секунды стало очень хорошо и спокойно на душе. -Как будто бы и не было этой три тысячи раз проклятой ночи, — первым прервал молчание Драко, подставив солнечным лучам бледное, красивое и гордое лицо. — Всегда любил смотреть на рассветы в Хогвартсе. Особенно, если учесть, что наша гостиная была чуть ли не под самым фундаментом. -Да уж, невесело вам было, — кивнул Рон. — Слушай, я поговорю с Гермионой насчёт того, о чем вы спорили. Ты абсолютно прав, Драко. Бессмысленно и глупо размахивать дубиной, когда в тебя палят из пушки. Да, тебе тоже спасибо. За сына. Ты действительно превосходный отец. -Благодарю, Рон, — усмехнулся Драко то ли комплименту в свой адрес, то ли тому факту, что они с его старым недругом вдруг принялись звать друг друга по имени. — Я так понял, Гермиона сейчас у Розы, да? -Да. Думаю, им сейчас лучше побыть вдвоем, без моего участия. Я слишком эмоциональный. Одной Гермионе будет проще успокоить Розу. А Гарри где? Он же был с тобой, верно? -Поттер пошёл к своим подчинённым, спросить, кто что узнал и поймал ли кто-нибудь кого-нибудь. Знаешь, думаю, мы с тобой заслужили быстро сходить позавтракать. Пополнить силы, утихомирить нервы. Всё же быть отцом - занятие крайне ресурсозатратное. -Даже спорить не буду, — Рон почесал затылок. — Предлагаю наведаться в Хогсмид. Заскочим в «Три Метлы», перекусим чего-нибудь и пропустим по стаканчику огневиски. -Звучит, как хороший план, — согласился Драко. — Заодно сможем разведать все вокруг, мало ли, вдруг нам повезёт что-нибудь отыскать. Только палочку не забудь взять. В Хогвартсе и его окрестностях сейчас будет неспокойно. -Обижаешь, — похлопал себя по карману Рон. — И всё-таки я не могу отделаться от мысли, что иду в Хогсмид со своим бывшим главным школьным недругом, да еще и собираюсь завтракать с ним за одним столом. В школьное время мне об этом даже подумать было бы противно. -Ты не представляешь, насколько это бы было взаимно с моей стороны, — проговорил Драко. — Но знаешь, я очень люблю и порой довольно часто повторяю одну очень занятную фразу - судьба воистину великий драматург…