Критерий разумности - 19

Он смотрит на меня удивленно очень, но при этом ласково. Вот только на меня много кто ласково смотрел, а потом все оказывалось неправдой. И сейчас наверняка тоже. Но смотрящий на меня в точности соответствует показанному мне образу, из чего следует, что это и есть адмирал Винокуров. Наверное, думает сейчас, что со мной сделать: просто убить или использовать как. — То есть ты Таня Шестоперова, родилась… Хм… давно, при этом ты участвовала в еще более давней войне, убивая понятно кого, — произносит он, еще раз прочитав лежащий перед ним протокол допроса. — Да, — киваю я, желая уже, чтобы все это поскорее прекратилось. — При этом убила инопланетное существо, поэтому его транспорт никуда не улетел, — продолжает говорить адмирал. — А ты ждешь… Пыток? Смерти? Чего ждешь ты? — Чтобы не было людей, — неожиданно честно отвечаю я. — Я не хочу больше людей, потому что вы все врете и используете меня непонятно для чего! — Ладно, — кивает он. — Не хочешь людей, не будет тебе людей. — Товарищ адмирал, есть предварительная, — произносит коробочка у него на столе. — Отлично, — кивает он. — Девчонку в бот, его на внешнюю ко мне. Только ванну там предусмотрите. — Есть, — отвечают ему, но сначала ничего не происходит. — Я не знаю, что с тобой делали, — негромко объясняет мне адмирал Винокуров. — Но появилась ты тогда, когда у нас все готово к отлету. Поэтому оставлять тебя не будем, а возьмем с собой. Подумай, что тебе больше хочется: лететь со всеми или же остаться в космосе одной. И вот тут меня хватают грубые руки, затем куда-то тащат, при этом я сопротивляться совершенно не могу, но довольно быстро оказываюсь внутри небольшой комнаты. В ней стоит ванна криогенного сна и… пульт впереди. И вот тут я понимаю, что мне хотел сказать этот адмирал — я могу выбрать, умереть от голода в этом месте или улечься в ванну и остаться так навсегда. Это смерть, на самом деле, ведь меня не зря заперли тут. Отстрелят где-то в черных глубинах, и никто никогда не найдет. Наверное, это будет самым лучшим выходом, потому что нет у меня никого, да и не нужна я совершенно. Из одежды на мне только белье оставили, а все остальное отобрали, поэтому морозно, конечно. Но если я в ванну лягу, то все равно снимать придется, нельзя в нее в одежде, а что будет, если все-таки, я проверять не хочу, смерть очень разной быть может, и мне такое совершенно точно не нужно. Я все-таки не хочу сразу укладываться, потому что мне страшно, но тут включается телевизор сбоку от того места, где я сижу. Я не слишком понимаю, что мне хотят показать, но тут спокойный голос начинает свой рассказ. Отчего меня поселили отдельно, кстати, понять можно — я неизвестно откуда и вообще непредсказуемая. Сколько мне лет, неизвестно, а людей я уже не переношу, они очень жестокие, эти люди. Век бы их не видеть… — Они пришли внезапно и неизвестно откуда, — телевизор показывает мне существо, похожее на то, что я убила. — Мы для них мясо. И передо мной раскрывается история борьбы людей против инопланетян. Только вот получается у меня, что те, которые меня послали — заодно с теми, для кого мы мясо. Это меня не удивляет, ведь в сорок первом году я видела и шпиона, а предателя мне на фотографии показали, поэтому знакомо, конечно. Но рассказ на этом не останавливается, ведь «чужие» зачем-то целят в детей. Сначала была мысль включить меня в экипаж корабля заслона, что бы это ни значило, но я, с точки зрения адмирала, непредсказуемая, поэтому полечу отдельно. Мне подходит, к тому же я не верю во все эти сказки с космосом. — После старта на пульте перед тобой загорится индикатор красного цвета, — на экране появляется сам адмирал. — У тебя будет выбор нажать кнопку под ним или нет. Если нажмешь — отделишься от основного корабля, но это будет твой выбор. Ты можешь оказаться вне систем защиты, и тогда… — Ври больше, — вздыхаю я, укладываясь прямо на пол. Ребристый металл холодит практически обнаженное тело, но мне просто все равно. Я пытаюсь понять происходящее, потому что выходит, что со мной снова происходит что-то непонятное, но именно в этот момент раздается гром, и меня вдавливает в пол. Такое ощущение возникает, что на меня бетонная плита падает, желая меня раздавить. Дышится мне все тяжелее почему-то, в глазах уже темно. Неужели мне суждено погибнуть именно так? Неужели нельзя было как-то иначе убить? Все люди желают моих мучений, все! Я судорожно пытаюсь вздохнуть, но у меня почти не выходит. Меня захлестывает паника, становится очень холодно… Я согласна на что угодно, только бы жить! Жить! Пожалуйста! И в этот момент все прекращается, даже более того — я взлетаю над полом. Невесомость. Я о таком читала, и значит она только то, что я действительно в космосе. Значит, я смогу улечься в ванну и уснуть навсегда, чтобы никогда не видеть больше людей… И чтобы меня не убивали так больно и страшно. Я дышу изо всех сил, пытаясь надышаться. Телевизор не работает, окон здесь нет, или просто я не вижу. Хочется разреветься, как маленькой, но нельзя. Нельзя реветь, потому что неизвестно, не придумали ли они что-то еще. Например, медленно меня задушить или… Мне страшно, очень, просто жутко страшно, как никогда не было. Люди жуткие, все! Они гораздо страшнее инопланетян, потому что те просто жрать хотят, а эти… Мне хочется спастись, и я не знаю, как это сделать, просто нет никакой возможности, по-моему. Ну, кроме как в ванну залезть, но тогда я все равно буду в опасности, потому что я же составная часть другого корабля. Адмирал же сказал, вот только можно ли ему верить? Я вишу внутри каюты, когда мне в голову приходит мысль проверить — а вдруг еще помещения есть? Ну, туалет или склад какой-нибудь? Или меня приговорили к смерти еще и от голода? Люди могли… Они еще как могли, поэтому мне сейчас так страшно, просто жутко, и невозможно ничего объяснить. Даже себе я не могу объяснить то, что испытываю. Мне хочется сейчас стать очень маленькой, очень-очень, и чтобы никогда не было больше людей. Наверное, я просто очень устала, ведь все произошедшее со мной никак не объясняется, оно будто бы нарисовано. И с этими мыслями я скольжу вдоль стены, пытаясь найти дверь, но мне уже все ясно — двери не будет. Единственный вариант не умереть — это кнопка, а потом и ванна. И… будь, что будет. *** Еды нет, но хотя бы есть вода — в трубке с надписью «вода». Нужно сосать и тогда можно напиться. Сколько времени прошло, я не знаю, но два раза поспать уже успела и от голода подташнивать начинает. Как я скучаю по своим сухарикам сейчас, даже слов нет, чтобы рассказать. Они у меня перед глазами стоят, а еще каша, в сорок первом которая была, и чай… Но без чая жить можно, а сухари. Кажется, душу бы продала за один всего. Раздается тихое гудение, и на пульте зажигается красный огонек. Это значит, что можно убежать и лечь спать. Ну, если не соврали, потому что расстрелять меня издали ничто не помешает. Но, может быть, тогда умру быстрее, и решив так, я плыву к пульту. И вот когда я нажимаю кнопку, вдруг включается телевизор, с которого на меня смотрит этот самый Винокуров. — Ты понимаешь, что если даже передумаешь, пути назад не будет? — усталым каким-то голосом произносит он. — Ненавижу вас! Убийцы! Ненавижу! — я, наверное, больше шиплю, как змея. — Хорошо, это твой выбор, — кивает он, и экран гаснет. То, в чем я нахожусь, издает скрежещущий звук, а больше ничего не происходит, при этом пульт мертв. Наверное, это значит, что меня отстрелили, чтобы я могла умереть во сне. Всхлипнув, плыву к капсуле, потому что очень страшно мне. Если расстреляют издали, то умирать, наверное, долго придется, а я не хочу. Поэтому, избавившись в воздухе от остатков одежды, ныряю внутрь ванны. Крышка медленно закрывается, и приходит тьма. Вот и все… Так мне кажется, но затем я почему-то обнаруживаю себя летящей среди звезд. Они очень красивые, а самое главное — нет людей. Я ощущаю себя совершенно беззащитной, поэтому очень хочу оказаться там, где их нет, и мне кажется, что-то или кто-то слышит меня. Скорость полета увеличивается, приближая меня к чему-то очень красивому, что объяснить мне не под силу. Миг — и я ощущаю себя в каких-то зарослях или ветвях дерева. — Учитель! — звучит голос надо мной, заставляя поднять голову. — Смотрите, какая раса необычная. Как лин, но уши маленькие. — Юный творец пробилась к нам из далеких мест, — к первому присоединяется и второй голос. Я оказываюсь в щупальцах существа, похожего на осьминога, но с нормальным ртом и тремя глазами. Оно очень необычное, но совершенно точно не человек, поэтому я не пугаюсь. Если захотят съесть, пусть. Главное, чтобы не мучили и убили быстро. — Убейте быстро, пожалуйста, — прошу я то существо, что держит меня. — Ты в безопасности, юный творец, — совсем по-человечески вздыхает оно. — Для тебя здесь нет опасности. Расскажи нам, что у тебя произошло. И я… я начинаю свой рассказ — с жизни девочки Тани в Германии, потом уже перехожу на встречу с дядей Сережей, ну и потом… все произошедшее. При этом я чувствую себя в безопасности, а еще мне как-то очень тепло. Никогда такого не было, чтобы мне было так тепло и хорошо, поэтому я просто наслаждаюсь тем, что чувствую. — Меня зовут Касха, юный творец, — произносит это существо. — Твоя история запутана, поэтому мы можем посмотреть на то, как все происходило на самом деле. Хочешь? — Очень, — киваю я, так и не поняв, кто это и что значит «юный творец». — Мы умеем творить миры, изменять их, и для того, чтобы Вселенную не пришлось восстанавливать с нуля, нужно учиться в Академии, — совершенно непонятно объясняет мне Касха. — Мы позже объясним тебе, а пока позволь нам показать твой путь. Я киваю, и тут передо мной большой вращающийся шар появляется. Касха говорит, что в нем можно увидеть весь путь творца. И я действительно вижу себя, вот только дяди Сережи нет. Я из Германии, идя домой, вдруг оказываюсь в том самом домике в России, и вот там уже и живу. Но… — А дядя Сережа и все остальное было подстройкой под новые условия, — произносит Касха. — То есть ты их себе, можно сказать, придумала. — Такого типа иллюзий мы не знаем, — поднимает щупальца вверх ее учитель, а я ощущаю это так, как будто он головой покачал. — Но мир ты сменила, перейдя в другой. И этот мир находится в темпоральной аномалии. Множество новых слов, при этом от меня не отмахиваются, а терпеливо объясняют. Значит, я жила в Германии, но захотела убивать немцев. Очень сильно захотела, а так как у меня есть какие-то особые способности, то я оказалась в мире, где это возможно, при этом мой разум подстроился сам, выдав мне знания, необходимые для выживания. Значит, и в этом я особенная… Но как будто этого было мало — все произошедшее на войне было на самом деле, до того боя, когда я очень испугалась за Зою и снова переместилась, но одна. Меня в форме тех далеких годов нашли черные существа, похожие на убитого мною, а люди решили сначала попробовать меня так использовать, но я заартачилась, поэтому и изменилась память. Не сама, но… — Черная смерть… Как только не убили, — вздыхает учитель той, что меня в щупальцах держит, начав затем объяснять. Те существа обязательно убивают таких, как я, но тут почему-то решили использовать, чтобы знать, где другие такие же, потому что у «наших» их много. У них не развит дар, но «чужим» все равно. Они очень хотят, чтобы нас не было, и потому убивают. Но я уже так плохо отношусь к людям, что поверить не могу, и поэтому адмирал Винокуров так со мной поступил. Касха говорит, что я изменила мир вокруг себя и потому это стало возможным, хотя Винокуров и не хотел. — Значит, я теперь умру в криованне, — понимаю я, увидев произошедшее. — Поделом мне… — Мы найдем тех, кто примет тебя, дитя, — ласково гладит меня Касха. — Подожди немного и не отвергай сразу, ладно? Я согласна подождать, но на этом ничего не заканчивается, потому что мне предлагают учиться. Отказываться я не хочу, потому что иначе просто от тоски и скуки умру. А тут меня обнимают, и они не люди. Ведь это самое главное — они не люди. Обещание их я сразу не принимаю, ведь мало ли что сказано… Мне много чего говорили, и верить я не спешу. А вот Касха говорит о том, что можно обратиться к тем им, кто живет во времени, где нет «Черной Смерти», но я уже ничего не понимаю, просто совсем, и поэтому, наверное, оказываюсь в просторном классе, где много разных существ находится. Есть и такие, как учителя, а еще, как эльфы из сказок, а еще… Я разглядываю их с большим интересом, только сейчас обнаружив, что в длинное платье одета. Оно белого цвета и очень мне нравится. Сейчас я буду учиться, а Учителя поищут того, кого я принять смогу. Они так сказали, а можно ли им верить, я и не знаю.