Гостьи с Востока. 3 Часть:Выпускной

В кафе «Ocean Tides» было шумно и уютно. За большим столиком у окна сидели почти все свои: Вейлан, Мимми, Зак, Эви, Никси, Лайла, Сирена. Рикки возилась за стойкой, Дэвид помогал ей. Лили и Рэй устроились в углу, тихо переговариваясь. Шэнь и Ондина пришли чуть позже. Он выглядел... нормально. Насколько это вообще возможно после всего, что случилось. Порезы на руках заживали, но шрамы останутся навсегда. Он спокойно сел, заказал сок и уставился в окно. — Как ты? — спросила Ондина, касаясь его плеча. — Нормально, — ответил он. — Таблетки пил? — Утром. — Хорошо. Дверь кафе звякнула. Вошли те двое. Кот и далматинец, которые уже были в прошлый раз. Роберт и Антон. Они огляделись, увидели свободный столик в углу и направились к нему. Но по пути Роберт случайно взглянул на Шэня. И замер. — Антон, — прошептал он, дёргая друга за рукав. — Посмотри. Антон обернулся и тоже застыл. Шэнь сидел вполоборота к ним, и было отлично видно его руки. Иссечённые, в шрамах, свежих и уже заживших. Некоторые ещё розовые, некоторые затянулись белыми полосками. — Ого... — выдохнул Антон. — Что? — переспросил Роберт, хотя сам всё видел. — У него руки... всё в порезах... — Я вижу. Они переглянулись, но ничего не сказали. Просто сели за свой столик и украдкой поглядывали. Шэнь даже не заметил их взглядов. Он смотрел в окно, и вдруг... — Опять что-то нехорошо, — тихо сказал он. — Что? — Ондина повернулась к нему. — В глазах двоится... — Шэнь поморщился, потирая виски. — Сердце... жарко... душно... — Шэнь? — Нехорошо... Он схватился за грудь, задышал чаще. На лбу выступила испарина. — Таблетки! — закричала Ондина. — Где таблетки?! — В кармане... — прохрипел он. Ондина рванула к его куртке, висящей на спинке стула, лихорадочно обшарила карманы. — Где?! Где они?! — Там... Она вытащила пузырёк, вытряхнула таблетку. — Держи! Шэнь схватил, закинул в рот, запил соком. Откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Все замерли. — Дыши, — шептала Ондина, сжимая его руку. — Дыши, милый. Минута. Две. Шэнь открыл глаза. — Легче, — выдохнул он. — Точно? — Ага. — Не пугай так больше. — Постараюсь. За соседним столиком Роберт и Антон смотрели на это с открытыми ртами. — Он... он болен? — прошептал Антон. — Похоже на то, — ответил Роберт. — И серьёзно. — Может, помочь? — Не знаю... Не лезь. — Но... — Антон, не лезь. Не наше дело. Они отвернулись, но краем глаза всё равно следили. А Шэнь уже пришёл в себя. Он поправил рукава, пряча шрамы, и снова уставился в окно. — Всё хорошо, — сказал он. — Всё спокойно. — Спокойно, — эхом отозвалась Ондина, но руку его не отпустила. И кафе снова наполнилось тишиной, прерываемой только звоном чашек и тихими голосами. Роберт долго смотрел в сторону столика, где сидел Шэнь с Ондиной. Видел, как тот схватился за сердце, как побелел, как Ондина лихорадочно искала таблетки. Видел, как всё обошлось, но осадок остался. Он не выдержал. Роберт встал, подошёл к их столику и остановился на почтительном расстоянии. — Извините, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я понимаю, что не моё дело, но... я видел, что случилось. У вас всё хорошо? Шэнь поднял на него глаза. Посмотрел долгим, тяжёлым взглядом. — Всё хорошо, — ответил он. — А что за болезнь? — не унимался Роберт. — Если не секрет. — Роберт! — дёрнул его Антон, подбегая. — Не лезь! — Я просто спросил. Шэнь смотрел на них и вдруг чуть заметно улыбнулся. Устало, но искренне. — Секрет, — сказал он. — Но раз спросил... отвечу. Он закатал рукав, показывая шрамы. — Это не всё. Есть ещё внутри. Голоса. Паника. Потеря контроля. — Ого... — выдохнул Антон. — Диагноз: шизофрения, ПТСР, депрессия. И куча всего по мелочи. — И... это лечится? Шэнь кивнул. — Лечится. Таблетками, терапией, поддержкой. Долго, но лечится. — А ты... ты справляешься? — Справляюсь. Спасибо ей, — он кивнул на Ондину. — И друзьям. Роберт смотрел на него с уважением. — Ты сильный, — сказал он. — Нет, — покачал головой Шэнь. — Я просто не сдаюсь. Это разные вещи. — Можно... можно мы будем иногда приходить? — спросил Антон робко. — Просто сидеть рядом? Мы не будем мешать. Ондина улыбнулась. — Приходите, — сказала она. — Место есть. — Спасибо. Роберт и Антон вернулись за свой столик, но теперь смотрели не со страхом, а с теплом. — Нормальные ребята, — тихо сказал Шэнь. — Ага, — кивнула Ондина. — Мне они нравятся. — Возьмём в друзья? — Возьмём. И они снова уставились в окно, держась за руки. Роберт и Антон сидели за своим столиком, изредка поглядывая на компанию. Вроде бы всё было нормально, но внутри у них теплилась надежда, что их позовут, примут, станут друзьями. Ондина посмотрела на них, потом на Шэня. — Нормальные вроде, — сказала она. — Давай познакомимся поближе? Возьмём в друзья? Шэнь перевёл взгляд на новеньких. Посмотрел долго. Потом покачал головой. — Не надо. — Почему? — Они дети. — И что? — Им с нами не надо. У нас тут... — он обвёл рукой себя, свои шрамы, свою болезнь, — слишком сложно. — Но они хотят! — Хотеть и надо — разные вещи. Ондина нахмурилась: — Ты думаешь, мы им навредим? — Я думаю, они не готовы к тому, что увидят. Паника, приступы, слёзы... Это не для детей. — Они не маленькие. — Им лет по 12–13. Дети. Ондина вздохнула, но спорить не стала. — Ладно, — сказала она. — Ты прав. — Я знаю. — Но если они сами подойдут? — Тогда посмотрим. — Хорошо. Они допили сок и начали собираться. Роберт, заметив это, подскочил: — Вы уже уходите? — Да, — ответил Шэнь. — Дела. — А мы? — спросил Антон с надеждой. — А вы... оставайтесь. Допивайте сок. Живите. — Но... — Всё, — мягко, но твёрдо сказал Шэнь. — Не сегодня. Они вышли. Роберт и Антон остались одни. — Почему они не хотят с нами дружить? — грустно спросил Антон. — Не знаю, — ответил Роберт. — Может, у них свои причины. — Мы им не нравимся? — Не в этом дело. Просто... они другие. — Другие? — Взрослые. Раненые. Со своим миром. — И что теперь? — Будем ждать. Может, позовут. — А если нет? — Тогда просто будем рядом. Иногда это важнее. Они допили сок и тоже вышли. На улице светило солнце, и жизнь продолжалась. Дома было тихо и уютно. Маленький домик у кафе Рикки уже начал обживаться. Кое-где стояли коробки, но в целом было чисто и даже мило. Шэнь сидел на кухне, разбирая какие-то бумаги, когда вдруг встал и подошёл к холодильнику. Он открыл дверцу, достал маленький пакет, а из него — шприц. Обычный, медицинский, с тонкой иглой. Ондина, мывшая посуду в раковине, краем глаза заметила движение. — Ты чего? — спросила она, оборачиваясь. Шэнь уже вколол себе что-то в плечо. Быстро, привычно, без гримасы боли. Вытащил иглу, выбросил шприц в мусорку и сел обратно. — Шэнь, — Ондина подошла ближе, вытирая руки полотенцем. — Это что? — Укол, — ответил он. — Вижу, что укол. Что за укол? — Лекарство. — Какое? — Психиатр прописал. Внутримышечно. Раз в неделю. — И ты молчал? — А зачем говорить? Это просто лечение. Ондина смотрела на него, и в глазах её плескалась тревога. — Это... это не наркотики? — спросила она тихо. Шэнь даже не обиделся. Просто посмотрел на неё спокойно. — Конечно, нет. — Точно? — Точно. Это уколы для лечения. Таблетки не всегда работают, нужен ещё и инъекционный препарат. Врач сказал — так эффективнее. — И ты мне не сказал? — Забыл. И не хотел пугать. — Шэнь... — Всё хорошо, — он взял её за руку. — Правда. Это просто иголка. Больно, но терпимо. Зато голоса уходят. Ондина вздохнула и села рядом. — Ты мог бы сказать. — Мог. Не сказал. Прости. — Больше не скрывай. — Постараюсь. Она прижалась к его плечу. — Я люблю тебя, — прошептала. — И я тебя. — Даже с иголками. — А я тебя даже с посудой. — С посудой? — Ты мыть не любишь, но моешь. Это подвиг. — Идиот. — Любимый. Она засмеялась, и в комнате стало тепло. Он выкинул использованный шприц в мусорку, тщательно закрыл крышку, чтобы никто случайно не поранился, и направился к плите. — Я готовлю, — сказал он, включая конфорку. — Ты голодная? — Всегда, — улыбнулась Ондина, наблюдая за ним. Шэнь открыл холодильник, достал овощи, мясо, какие-то специи. Начал резать, ловко управляясь ножом. Движения были спокойными, размеренными, без лишней суеты. — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — у меня меньше приступов стало. — Правда? — Ага. Раньше могло накрыть несколько раз в день. А теперь... ну, сегодня был один. И то слабый. — Это хорошо? — Думаю, да. — То есть прогресс? Шэнь обернулся, посмотрел на неё. В глазах его не было пустоты — только лёгкая усталость и что-то похожее на надежду. — Это и есть прогресс, — ответил он. — Когда из десяти приступов остаётся один. Когда голоса шепчут, а не орут. Когда ты можешь просто готовить ужин и не бояться, что через минуту сорвёшься. Ондина подошла, обняла его со спины, прижалась щекой к лопаткам. — Я горжусь тобой, — сказала она тихо. — За что? — За то, что ты борешься. Не сдаёшься. Идёшь дальше. — А куда деваться? — Можно было сломаться. Ты не сломался. — Сломался, — поправил Шэнь. — Но собираюсь обратно. — Это и есть прогресс. Он чуть заметно улыбнулся. — Наверное. — Точно. Она поцеловала его между лопаток и отошла, чтобы не мешать. — Что на ужин? — Паста с овощами и курицей. Твоя любимая. — Ты помнишь? — Я всё помню. — Даже то, что я люблю? — Даже это. Ондина села за стол, положила голову на руки и смотрела, как он готовит. Обычный вечер. Обычная жизнь. Обычное счастье. — Шэнь? — М? — Мы справимся? — Обязательно. — Обещаешь? — Обещаю. И он продолжил готовить, а она — смотреть на него и верить. Потому что когда он так говорит — хочется верить. Они сели завтракать. На столе стояла яичница с беконом, тосты с авокадо, свежевыжатый сок и кофе. Обычное утро обычной пары. Но разговор был далеко не обычным. Шэнь ковырял вилкой в тарелке, задумчиво глядя в одну точку. Ондина пила кофе и наблюдала за ним. — О чём думаешь? — спросила она. — О них, — ответил он. — О ком? — Об учителях. О котах. Обо всех, кто довёл меня до этого. Ондина отставила чашку. — И что именно? Шэнь поднял на неё глаза. — Ты думаешь, это они вызвали шизу у меня? — В смысле? — Ну, шизофрению. ПТСР. Депрессию. Всё сразу. — Шэнь, это так не работает. — А как работает? — Это болезнь. Она могла быть у тебя в генах, просто ждала толчка. — А толчок дали они. — Возможно. — То есть они виноваты? Ондина помолчала, собираясь с мыслями. — Я думаю, — сказала она медленно, — что если бы не они, ты бы maybe не сломался. Или сломался позже. Или легче. Но они — спусковой крючок. А не причина. — А причина? — Причина в тебе. В твоей психике. В наследственности. В том, что ты копил всё в себе годами. Шэнь кивнул. — Логично. — Но это не значит, что они не виноваты. — А кто виноват? — Они. Что давили. Что мучили. Что не оставили выбора. Они — преступники. А ты — жертва. — Жертва, которая убила. — Ты исправил. — Частично. — Лучше, чем никак. Шэнь улыбнулся. Чуть-чуть. — Ты умеешь утешать. — Я умею говорить правду. — Это и есть утешение. Они продолжили завтракать в тишине. Но тишина была тёплой, не давящей. — Знаешь, — вдруг сказал Шэнь, — я иногда думаю: а если бы я тогда не сорвался? Если бы не убил мать Уолору? Если бы не резал себя? — И что? — Может, я бы сейчас был в психушке. Или мёртв. — Или просто лечился бы. — Тоже вариант. — Но ты здесь. Ты жив. Ты ешь яичницу. Это победа. — Это прогресс. — Это жизнь. Он кивнул и взял тост. — Спокойно, — сказал он. — Всё спокойно. — Спокойно, — эхом отозвалась Она. После завтрака Шэнь встал из-за стола, потянулся и направился к раковине. Ондина уже собралась встать, чтобы помочь, но он жестом остановил её: — Сиди. Я сам. — Уверен? — Ага. Он открыл шкафчик под раковиной, достал новую пару резиновых перчаток — розовых, с рисунком единорогов. Ондина подарила их ему в шутку, но он воспринял серьёзно. — Мило, — усмехнулась она, глядя, как он натягивает перчатки. — Зато практично, — ответил он, не обижаясь. Шэнь включил воду, налил средство на губку и начал аккуратно мыть посуду. Тарелка за тарелкой, чашка за чашкой. Медленно, тщательно, без спешки. Ондина смотрела на него и не узнавала. Тот самый Шэнь, который год назад даже не подошёл бы к раковине, который всё пускал на самотёк, который жил в своём мире и не лез в быт, — теперь стоял и мыл посуду. В розовых перчатках. Спокойно. Сосредоточенно. — Ты изменился, — сказала она. — В хорошую сторону? — В лучшую. — Это прогресс. — Это жизнь. Он кивнул, продолжая тереть сковороду. — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — когда у тебя в голове хаос, мытьё посуды успокаивает. — Серьёзно? — Ага. Вода, тепло, ритмичные движения. Как медитация. Только руками. — Ты медитируешь над тарелками? — Можно и так сказать. Ондина засмеялась. — Ты сумасшедший. — Это я и без тарелок знаю. — Но в хорошем смысле. — Спасибо. Он домыл последнюю тарелку, выключил воду, снял перчатки и повесил их сушиться. Подошёл к Ондине, сел рядом. — Я рада, что ты есть, — сказала она, кладя голову ему на плечо. — Я тоже рад, что ты есть. — Даже с тараканами в голове? — Тем более с ними. — Почему? — Потому что они часть меня. А ты принимаешь меня целиком. — Целиком, — подтвердила она. — Со всеми шрамами, таблетками и розовыми перчатками. — Это любовь? — Это и есть любовь. Они сидели так долго, глядя в окно на утреннее солнце. Обычное утро. Обычная жизнь. Обычное счастье. Но именно из таких моментов оно и складывается. После того как последняя таречка была вымыта и убрана в сушилку, Шэнь стянул розовые резиновые перчатки и аккуратно повесил их сушиться на кран. — Готово, — сказал он, оглядывая чистую кухню. Ондина зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Устала? — спросил Шэнь. — Ага. День был долгий. — Тогда пошли спать. Они вместе прошли в спальню. Небольшую, но уютную. Кровать была уже расправлена, на подушках лежали их любимые пледы. Шэнь лёг первым, уставившись в потолок. Ондина устроилась рядом, прижавшись к его плечу и положив голову ему на грудь. — Ты сегодня молодец, — прошептала она. — Просто мыл посуду. — Не только. Ты держался. Никаких приступов, никаких голосов. Просто обычный вечер. — Это и есть счастье? — спросил он. — А ты как думаешь? — Думаю, да. Когда можно просто лежать и ничего не бояться. — Тогда у нас всё есть. Шэнь обнял её свободной рукой, притянул ближе. — Спасибо, что ты есть, — сказал он тихо. — Я тоже тебя люблю. — Я не это сказал. — Я знаю. Но ответила так. Он чуть заметно улыбнулся. — Умная. — Терпеливая. — Идеальная. — Преувеличиваешь. — Нет. За окном шумел океан, где-то вдалеке кричали чайки. Ночь была тёплой, спокойной, почти волшебной. — Шэнь? — М? — Завтра тоже будет хорошо? — Обязательно. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной. Он поцеловал её в макушку, и через пять минут они уже спали. Двое. Вместе. Счастливые. Утром в кафе «Ocean Tides» было тихо и уютно. Шэнь сидел за столиком с чашкой чая и маленькой горсткой таблеток на салфетке. Он аккуратно взял одну, положил в рот, запил. — Это какая? — спросила Ондина, сидящая напротив. — Обычная. Для фона. — То есть? — Чтоб голоса не мешали. Чтоб мысли были чёткими. Чтоб на 1% быть ближе к норме. — На один процент? — Ага. Каждая таблетка — это шаг. Маленький, но шаг. — И много таких шагов? — Хватит, чтобы дойти. Ондина улыбнулась и взяла его за руку. — Знаешь, что меня радует? — Что? — Приступов меньше стало. Раньше ты мог сорваться в любой момент. А теперь... неделя почти без происшествий. — Это прогресс. — Это победа. Шэнь чуть заметно улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что веришь. Даже когда я сам не верю. — А я всегда верю. Ты же мой. — Твой, — согласился он. Они сидели так, держась за руки, и пили чай. Обычное утро. Обычное счастье. — Шэнь? — М? — Ты молодец. — Знаю. — Скромный. — Самый скромный. — Врёшь. — Немного. Они засмеялись. Легко, свободно, как умеют только те, кто прошёл через ад и остался вместе. Пришли новенькие. Роберт и Антон несмело переступили порог кафе, огляделись и, заметив знакомую компанию, направились к их столику. В глазах у обоих читалась надежда — та самая, с которой дети подходят к тем, кто кажется им круче, старше, интереснее. — Здравствуйте, — начал Роберт, чуть запинаясь. — Мы... мы хотели спросить. Можно с вами? Ну, просто быть рядом, общаться, дружить? Антон кивнул, теребя край футболки. За столиком повисла тишина. Все посмотрели на Шэня. Он отставил чашку, посмотрел на мальчиков долгим, спокойным взглядом. Без злости, без раздражения. Просто устало. — Не надо, — сказал он ровно. — Почему? — расстроенно спросил Антон. — Я объясню. Слушайте. Он начал загибать пальцы. — Во-первых, мы взрослые. Ондине восемнадцать, мне скоро восемнадцать. Остальным тоже. У нас работа, учёба, экзамены на носу. Нам просто не до вас. — Но мы не будем мешать! — вставил Роберт. — Будите, — спокойно ответил Шэнь. — Даже если будете молчать, сам факт вашего присутствия — это ответственность. Мы не можем взять её на себя. — Во-вторых, нам будет неинтересно с вами. И вам с нами — тоже. — Почему? — Потому что вы смотрите мультики. А мы — сериалы и фильмы. У нас разный юмор, разный опыт, разная жизнь. Вы ещё дети. А мы уже нет. Антон опустил глаза. — В-третьих, — продолжил Шэнь, — у нас скоро экзамены. Выпускные. Это последние месяцы школы, и нам нужно сосредоточиться. Не отвлекаться. — Но мы могли бы помогать... — Не могли бы. Простите. Тишина. Роберт сглотнул, но не уходил. — А если... если мы просто будем иногда сидеть в этом кафе? Не с вами, а просто рядом? Мы не будем подходить. Шэнь посмотрел на Ондину. Та пожала плечами. — Кафе общее, — сказал он. — Сидеть можете. Но не за этим столиком. — Хорошо, — кивнул Роберт. — Спасибо. Они отошли и сели в дальнем углу, заказали сок и тихо переговаривались, иногда поглядывая на компанию. — Ты жёстко с ними, — заметила Никси. — Честно, — поправил Шэнь. — Жёстко и честно — разные вещи. — И что, не жалко? — Жалко. Но лучше сейчас, чем потом. Потом будет больнее. Ондина погладила его по руке. — Ты прав, — сказала она. — Они дети. Им с нами не надо. — Надо, но не сейчас, — ответил Шэнь. — Может, через пару лет, когда сами повзрослеют. — А пока? — А пока пусть пьют сок и смотрят на нас. Это безопасно. Они вернулись к своим разговорам, а в углу кафе двое мальчиков строили планы на будущее, в котором они обязательно станут взрослыми и интересными. Такими, как эти странные, но такие притягательные ребята за большим столиком.