Спасите наши души

POV: Виктория

      — Что, если мы найдём этот смысл? — Как только я произношу эту фразу, он с насмешкой смотрит прямо мне в глаза, и я чувствую, как кровь приливает к щекам, и бледное лицо мое становится красным. Он такой… холодный, такой грубый, но есть в нем какой-то пленительный огонь. Пленительный настолько, что мне хочется довериться ему.       — Что ты несёшь? — Он смеётся, а после усаживается на бетонные ступени, роняя лицо в свои руки. — Как мы это сделаем? Да и кто ты вообще такая, чтобы я с тобой что-то искал?! Я даже имени твоего не знаю! — Я хватаю его за руку, а он противится, вырывается. — Да что тебе, блять, надо от меня?!       — Пошли со мной, — Кажется, он перестал противиться и просто смирился с тем, что я от него не отстану. Ну и правильно! Я ведь не отстану. Когда мы добрались до входной двери в квартиру, я остановилась перед ней и посмотрела в его жгуче-карие глаза. — Только прошу, тихо. Если он бухой, а мы его разбудим, – нам пизда. — Он смотрит на меня с явным скепсисом в глазах, но я не намерена отступать. Не знаю почему, но мне так захотелось найти с ним общий язык и взять его в путешествие по этому жестокому миру.       Я тихонько проворачиваю ключ в замочной скважине, открывая дверь. Нас встречает маленькая, узкая прихожая. Мы оставляем обувь, и я приглашаю своего нового знакомого в комнату, дверь в которую располагалась сразу справа. Он оказывается в моем оазисе спокойствия, и я закрываю дверь изнутри на замок. Оставляю все вещи около маленькой постельки и усаживаюсь на неё.       Комната была маленькой, очень, но мне и этого было достаточно. Справа от двери стоял небольшой шкаф, а слева – письменный стол, которым я, в общем-то, пользовалась как туалетным столиком. Белая тюль и поверх грязно-зелёные шторы. Обои в мелкий цветочек. Постель, едва ли рассчитанная на двоих, стояла в углу, около окна. Между ней и шкафом было примерно три моих шага.       Он уселся на пуфик у стола и осматривал мое жилище, пока я стягивала с себя куртку и прочую одежду, спрятавшись за открытой дверцей шкафа. Он не говорил ничего, а я за этот период молчания успела натянуть на себя пижамные штаны в клетку, белую большую футболку и домашние тапочки. Так теплее и уютнее…       — Слушай, зачем ты меня позвала? Хотела, чтобы я посидел с тобой, пока ты переоденешься? — Он говорил как-то… громко! Слишком громко для этих стен.       — Тише, прошу тебя. — Грубо прошептала я. — Виктория, — Протягиваю ему руку, а он усмехается.       — Дамиано. — Пожимает мою ладонь, но как-то неуверенно.       — Будешь чай? Я купила вкусное печенье с выручки. — Я добралась до своих пакетов, вынимая оттуда все продукты.       — Не откажусь. А где работаешь?       — Слышал про клуб «Сатин»?       — Тот самый, где устраивают самые крутые вечеринки в городе, с самыми безбашенными гостями? Конечно слышал, оттуда немало трупов забирали после вечеринок.       — Вот там и работаю. Шлюхой. — Удивившись с какой легкостью я призналась в этом почти незнакомому парню, уселась на постель и уставилась в пол. Обычная шалава я. Все зачатки праведного, когда-то жившие в моей душе, давным-давно поглотила тьма, которую я запустила в себя.       — Ну, не думаю, что тебе нравится просто так продавать себя всяким мужикам за деньги. У тебя явно была какая-то причина, раз ты согласилась на это. Хотя, первый вариант никто не исключал. Кто тебя знает? — Вот именно, Дамиано, что я сама себя не знаю!       — Мать умерла от рака два года назад. А отец свихнулся. Во всех женщинах со светлыми волосами и голубыми глазами ее видит. Во мне видел. И так страшно наблюдать за тем, как ещё месяц назад абсолютно здоровый мужчина в данную минуту зовёт любимую, душа которой давно на том свете, отмучившись, обрела покой.       Он молчал, а мое сердце билось быстро, распространяя легкую дрожь по всему телу. Воспоминания о моем прошлом, как в фильме полились перед глазами, все больше и больше застилая пол, который я с каким-то странным мнимым интересом изучала. Сначала всплывали белые пятна с прозрачными цветными вкраплениями, но уже очень скоро все сменилось на тусклые, выцветшие оттенки… затем капали серые, черные воспоминания. От последних и вовсе хотелось громко закричать. Но строгий запрет «не шуметь» не позволял мне.       Мне казалось, что эта тишина звучит здесь уже битый час. Дамиано молчал, а я боялась поднять глаза и посмотреть на него. Хотя чего мне бояться? Осуждений? Пф, я давно с этим свыклась и меня ни чуть не колышет порой представляться не «Виктория», а «шлюха». Граница между моим именем и профессией давно уже стерлась. Не то чтобы я не ценю себя, благородно обличая в статус шлюхи. Но и по-другому я себя не ощущаю уже давно. Наверное с того самого дня, когда моя беззаботная подростковая жизнь начала рассыпаться в осколки, в самые настоящие острые осколки… когда я впервые почувствовала предательство, когда увидела труп матери, когда впервые взяла в рот член какого-то зажравшегося мажора, когда впервые сделала аборт…       — Я не считаю, что ты… — как только хрустальная тишина была растревожена грубым голосом Дамиано, в коридоре послышался шум. Мы притихли, одновременно глядя на дверь. Через секунду по ней ударилось что-то тяжелое, и свирепый ор защемил все мои внутренности. Спустя минуту вернулась та самая тишина, которой я боялась. Когда ты не знаешь, что сейчас произойдет – вырвет ли он эту дверь с корнем и убьет меня, или спокойно уйдет к себе.       — Не обращай внимание. Здесь всегда так. — Непринужденно говорю испуганному парню, хотя мой голос безнадежно срывается.       — Почему ты выбрала именно такой путь? Почему стала шлюхой? Неужели у тебя не было других вариантов?       — Знаешь… как бы комично это не звучало, но я каждый ебаный день задаю себе этот вопрос и каждый раз не нахожу на него ответ. Я не знаю… не знаю, Дамиано. Видимо, тогда мне показалось, что такой путь самый легкий, самый простой. У тебя есть какая-нибудь дурь с собой? Хочу забыться в этом дне…        Он посмотрел на меня так, будто я попросила у него из шляпы кролика достать. Или не думал, что я догадаюсь, что он, также как и я, балуется какими-нибудь разрушающими, но чертовски нужными вещицами? Первый раз со мной это было на мое совершеннолетие, когда мой покойный лучший друг принес колеса к нам в гараж, где мы собирались небольшой школьной компанией. С тех пор ебаная необходимость закончить вечер под что-нибудь разноцветное или курительное стало моей самой страшной привычкой зависимостью.       — Могу предложить самокрутки. Ничего запрещенного и особо опасного там нет. Эффекта хватит часов на пять. Будешь?       Множественно киваю, чувствуя как в крови забурлил адреналин. Через мгновение меж указательного и среднего пальца правой руки дымится небольшая коричневая самокрутка. Запах едкого табака вперемешку с, кажется, перцем и каким-то подсластителем пронизывал слизистую. Я чувствовала небывалую легкость в теле. Мой голос слышался мне мутно и очень неразборчиво. Мозги превратились в кашу, а черная унылая комната расцвела, окрашиваясь в яркие оттенки. Яркие настолько, что щипало глаза.       В какой-то момент я поднялась на еле гнущихся ногах и приволокла за собой на постель Дамиано. Он тоже курил сверток, но немного другой. Запаха почти не было, но когда я посмотрела в его зрачки, то ужаснулась насколько они могут увеличиваться. Из окна на нас падали ранние солнечные лучи. Я жмурилась, рассматривая его против солнца, а он гладил мои волосы, постепенно приближая ледяные пальцы к щекам. Холод разросся по телу, будоража меня.       Делаю затяжку, выдыхая в сторону – уж больно едкий был дым. Дамиано медленно приближается ко мне, глядя в мои глаза совершенно стеклянным пустым взглядом. Его рука перемещается на мою шею, несильно склоняя меня к нему. Повинуясь, чувствую его горячее дыхание на глазах. Перепад температур снова распаривает меня. Я становлюсь более вялой и податливой. Прикрываю глаза, когда кончики наших носов касаются. Успеваю облизать пересохшие губы за секунду, как их накроют мягкие пухлые губы Дамиано. Ахаю прямо в его рот, ближе двигаясь к нему, чувствуя его бедро своим. Как сказочно он целуется…       Что происходило дальше я запомню до конца своих дней, пусть и в размыленных, но достаточно мелких деталях. Дамиано разворачивает мое тело, кладет на край кровати и застилает меня своей широкой грудью. Сумбурно поднимает кофту пижамы, покрывая точечными поцелуями мою уже разгоряченную кожу, очерчивая ребра острым кончиком языка. Извиваясь, щупаю его плечи руками, запускаю пальцы в волосы и оттягиваю. Его рычание отдается эхом в уши, изливаясь в вампирическую волну. Кусаю губы, не осмеливаясь открывать глаза. Под веками мною рисуются силуэты наших тел: его ласковые, но такие напористые руки, мои дрожащие сладкой судорогой колени, и наши сливающиеся губы в бесконечно пропитанном вкусом и запахом самокруток поцелуе. Соски приятно покалывает от его укусов, несильных, но таких как будто бы необходимых. Слышу собственные стоны искаженно, будто стонала не я, а прибитый зверек.       — Погоди. — Отталкиваю его под действием неведомой мне силы.       — Это ты говоришь мне или руководствуешься завываниями ветхой совести? — Шепчет мне в самое ухо, обжигая мочку горячим дыханием и укусом. Скулю.       Приоткрыв глаза, вижу его хищный взгляд. Всевышний, какой же он сексуальный! Ни секунды не медля больше, хватаю его за плечи, крепко впиваясь в его губы своими. В этом безобразном поцелуе, кусая язык и губы от удовольствия, стягиваю с него куртку и кидаю куда-то на пол. Стаскиваю майку и крепко прижимаюсь к горячему телу, слыша вибрацию его сердца. Не чувствуя как его пальцы пробрались под штаны пижамы, обнаруживаю, что лежу под ним абсолютно обнаженной. Ебаное сознание, сохрани все эти моменты в моей голове также ясно, как мое гнилое прошлое!       Каждое его прикосновение отзывалось в моем теле острыми колючками. Черт подери, Мастер! Пальцы Дамиано скользят в промежность, где так горячо и влажно, что на постели остывали капли. Задыхаюсь в новом поцелуе, нащупывая рукой твердый стояк сквозь брюки. Как же хорошо! Стягиваю пряжку ремня, слыша как он скулит. Срываю пуговицу, дергаю вниз неподатливую молнию и ныряю рукой в боксеры. Сдавливаю горячий член, надрачиваю головку, слыша его глухие стоны в грудь, которую он вновь принялся ласкать. Проходит какое-то безудержное мгновение, и я чувствую его пульсирующий орган в себе. Пару движений тазом, и он входит в меня до конца. Блядь, это лучшее проникновение в моей жизни! Растерянно оглядываюсь по сторонам, видя как наши тела движутся в такт на самом краю постели.       Его пьяный взгляд изучает меня так строго, будто я прохожу настоящий экзамен по достижению оргазма. Руки нелепо сжимают грудь, член хлюпает во мне, а я вся изнутри горю. Каждый секс в моей жизни проходил под отвратительным телом спитого бизнесмена или очкастого девственника, который не знал как правильно натянуть презик и вставить член. Но, то, что творил Дамиано было сродни сказки. Я текла, как самая настоящая сучка! Я безумно хотела оседлать его и скакать так, чтобы мы одновременно кончили, крепко переплетая пальцы! Я хотела секса! Я была готова к любой его грубости, к любой его прихоти.       Теряю равновесие, скатываясь с постели вниз. Дамиано хватает меня крепкими руками и кладет на место, вынимая из меня мокрый горячий член. Надрачивая, соблазняет меня жгучим взглядом. Вылезают из-под его тела, становясь перед ним на четвереньки. Прогибаюсь в пояснице, раздвигая ноги. Слышу его смешок, трусь задницей о его пах. Снова вводит в меня член, шлепая по ягодицам. Извиваюсь, сбивчиво дыша под собственные тоны. О, дьявол, пусть это длится вечно! Молю!       Грубо трахает меня, не щадя ни своих ладоней, ни моих ягодиц, бьет по ним. Из моих искусанных губ густыми каплями стекает кровь на подборок. Свободной рукой хватает мои волосы в кулак и вдавливает мое лицо в постель. Я почти кричу от удовольствия, и мне совсем наплевать на правила приличия! Пусть в аду горят. Его бедра, что так быстро со стуком бьются о мои ягодицы, такие горячие и такие крепкие. Дамиано драл меня как самую настоящую, самую грязную суку! И мне пиздец как нравилось это!       Тело обхватил огонь, а внизу живота собрался блаженный комок ебучего оргазма. Достигая почти моего пика, вытаскивает из меня член, запихивая в меня два пальца. Быстро вводит ими взад-вперед, рыча мне какие-то пошлости и продолжая безжалостно хлестать по ягодицам. Секундой позже меня охватила судорога. Я задергалась, чувствуя как моя душа буквально выходит из меня и возвращается вновь. По ногам стекает мой сквирт, безжалостно впитываясь в ткань покрывала и образовывая мокрые круги.       — Хороша, сучка! — Ухмыляется Дамиано, слезая с постели.        Хватает меня за волосы, волочит на пол. Едва опомнившись от ослепительного оргазма, беру по его указаниям член в рот и начинаю быстро сосать. Слюни капают мне на колени. Помогаю рукой у основания, чувствуя его вибрирующую головку в гландах. Когда ему и этого показалось мало, Дамиано крепко схватил мою голову и начал буквально долбить мой рот членом. Наши стоны и мое хлюпанье сливаются воедино. Опускаю пальцы в промежность, в миг осознав, что сейчас нет надобности доводить себя до оргазма мастурбацией. Я же, черт подери, кончила! Кончила смачным сквиртом на собственную постель! Дамиано вынимает член из моего рта и надрачивая, кончает на мои губы. Ловлю капли спермы языком. Он размазывает остатки по щекам и благодарит за секс.       Два обессилевших тела ложится на постель, погружаясь в звенящую тишину и пучину собственных спутанных мыслей.