Точка опоры

@gnome_attitude, 24 мая 2018, 22:34 *Фото: размытое селфи в зеркале тренировочного зала. Тася в черных лосинах и растянутой майке с логотипом «Самбо-70». Волосы собраны в небрежный пучок, на лбу блестят капельки пота. Она смешно кривит рот, показывая язык своему отражению. **Подпись: говорят, если долго мучить лед, он научит тебя кататься. Я сегодня мучила особенно усердно, так что жду от него предложения руки и сердца со дня на день ❄️💍 А если серьезно: был сегодня один важный разговор. Про будущее. Про то, что все только начинается. И знаете что? Мне почему-то совсем не страшно. Хотя мама всегда говорила, что я бесстрашная только потому, что не понимаю, во что ввязываюсь. Мам, если ты это читаешь — я все понимаю. Просто мне правда не страшно. Потому что это мое. А свое не может быть страшным. Оно просто... твое. #фигурноекатание #sambo70 #новыйэтап #мне11 #ясправлюсь #гномыидутвбой 24 мая 2018 года, 20:21 Тренировка после отпуска всегда выматывала больше любой другой. Тело за две недели забыло, что такое лед, и теперь мстило за это ноющей болью в каждой мышце. — Та-а-ась, — Даша плюхнулась на скамейку в раздевалке и задрала ногу, пытаясь расшнуровать конек, — я сейчас умру. Честное слово. Прямо здесь. Ты придешь на мои похороны? — А как же, — серьезно кивнула Тася, стаскивая с себя мокрую толстовку. — Скажу всем, что ты умерла героически. При исполнении. Тройной лутц, третья попытка, причина смерти — суровый тренер. Даша фыркнула и запустила в подругу скомканным носком. Они дружили уже два года — с тех пор, как семья Дашки переехала в Москву из Хабаровска, чтобы дочь могла развивать карьеру в фигурном катании. Как пафосно звучит, карьеру… особенно пафосно в отношении десятилетней девочки. Но в этом виде спорта по-другому не получится. Даша была мягкой, улыбчивой, с вечно растрепанными косичками и огромными глазами, в которых плескалось море сомнений. Тася — наоборот: резкая, дерзкая, готовая спорить с любым, кто скажет, что она в чем-то не идеальна. Вместе они дополняли друг друга как ромашка и кусок стали. — Слушай, — Даша вдруг перестала смеяться и замерла с коньком в руках, — помнишь, я тебе рассказывала? Про Тутберидзе? Тася кивнула. Конечно, она помнила. Год назад Даша уже ходила на просмотр в «Хрустальный». Этери Георгиевна тогда сказала, что девочка перспективная, но тройные прыжки еще «сырые», и велела приходить через год, после олимпийского сезона. — Ну так вот, — Даша закусила губу, — год прошел. Я хочу попробовать снова. А ты... пошли со мной? Тася удивленно подняла брови: — Чего это вдруг? Булычева тоже хороший тренер, нас здесь знают, мы тут к месту, а там… Там девочки Олимпиаду выигрывают. — Ну а что? Мы не хуже, просто младше — Даша пожала плечами, но в глазах у нее запрыгали чертики. — Ты у нас вообще звезда. Булычева нарадоваться на тебя не может. Если ты пойдешь, меня за компанию точно возьмут. Ну пожалуйста-а-а? — Даш, ты дура? — Тася пихнула подругу в плечо, но та только засмеялась. — Тебя и так возьмут, ты за год знаешь как спрогрессировала? — Знаю, — Даша вдруг стала серьезной, — поэтому и хочу. Я правда много работала. Но без тебя мне страшно. Я без поддержки... Тась, ну пожалуйста, без тебя все не то. Тем более, мы же должны в одной группе кататься, мы же подруги навсегда-навсегда, помнишь? — Ладно, — перебила Тася, — уговорила. Пошли. Она сказала это так легко, будто речь шла о походе в кино, а не о переходе к главному тренеру страны. Но внутри что-то ёкнуло. Тутберидзе. Это имя произносили шепотом, с придыханием. Ее ученицы выигрывали всё: юниорские первенства, взрослые чемпионаты, Олимпиады. Медведева, Загитова... Эти фамилии уже вписали в историю золотом. А вдруг и ее фамилию когда-нибудь... Тася тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Рано мечтать. Сначала надо попасть. *** Вечером Тася открыла дверь своим ключом и сразу поняла: на кухне кто-то есть. Голоса стихли, как только щелкнул замок. — Я дома, — крикнула она в пустоту прихожей, стягивая кроссовки. — Иди ужинать, — донеслось из кухни. Папа сидел за столом с телефоном в руках. Катя — напротив, помешивая что-то в тарелке. При появлении Таси они оба как-то слишком синхронно отвели взгляд. — Как тренировка? — спросил папа, не поднимая глаз. — Нормально. Тася плюхнулась на стул и уставилась на пасту, которую Катя поставила перед ней. Катя была... хорошей. Правда. Молодая, симпатичная, старалась угодить. Готовила вкусно, никогда не лезла с советами, улыбалась вежливо и ненавязчиво. И именно это бесило Тасю больше всего. Потому что мама тоже когда-то была хорошей. А потом что-то сломалось. И нет теперь, ни мамы, ни семьи нормально, только дурацкие макароны от папиной Кати. — Пап, — Тася отложила вилку, — я хочу перейти в группу Тутберидзе. Отец поднял голову. На секунду в его глазах мелькнуло что-то живое — удивление? радость? гордость? — но уже через мгновение лицо снова стало непроницаемым. — Решила? — Да. Мы с Дашей послезавтра идем на просмотр. Отец кивнул и снова уткнулся в телефон: — Хорошо. Дерзай. Тася ждала. Сама не зная, чего именно. Объятий? Улыбки? Поддержки? Напутственных слов? Хотя бы взгляда, который значил бы больше, чем просто «я тебя услышал». Но папа молчал, листая ленту. — Я наелась, — Тася встала, — пойду к себе. — Спокойной ночи, — бросил отец, даже не двинувшись. Катя проводила ее взглядом, полным сочувствия. Тася сделала вид, что не заметила. В своей комнате она долго сидела на кровати, глядя в стену. Потом достала телефон и открыла Инстаграм. Листала ленту, не видя картинок. Потом наткнулась на фото Алины Загитовой с олимпийским золотом — лента подкинула по алгоритмам. Алина улыбалась. Счастливая. Красивая. Чемпионка. «А вдруг... — подумала Тася, — вдруг и я когда-нибудь... я обязательно когда-нибудь…» Она отложила телефон и закрыла глаза. Послезавтра будет важный день. *** 26 мая 2018 года, 10:02 «Хрустальный» встретил их запахом хлорки, морозного воздуха и легкой паники, которая, казалось, витала в воздухе вместе с ледяной пылью. Тася с Дашей переглянулись, выходя из раздевалки, обе уже в коньках. — Не дрейфь, — шепнула Тася, хотя у самой коленки дрожали. Их встретил Сергей Дудаков — спокойный, невозмутимый, с легкой улыбкой. Тася читала о нем: говорят, он отвечает за прыжки в группе, и, если он говорит «хорошо» — значит, правда хорошо. — Ну что, девочки, показывайте, что умеете, — кивнул он в сторону льда. Тася выдохнула и шагнула за бортик. Лед под коньками был непривычным — более жестким, чем в их старом дворце, но таким же манящим. Она сделала круг, другой, прислушиваясь к ощущениям. «Спокойно. Ты это умеешь. Тысячу раз делала». — Покажи каскад, — раздался голос сбоку. Тася обернулась. У бортика стояла женщина — высокая блондинка, с идеальной осанкой и острым, пронизывающим взглядом. Этери Тутберидзе. Та самая. — Тройной лутц — тройной тулуп, — кивнула она. Тася сглотнула. Она видела это лицо в сотнях видео, читала интервью, знала, какой стальной характер скрывается за этой внешностью. Сейчас этот характер смотрел прямо на нее. Разгон. Дуга. Лутц — раз, два, три. Тулуп — раз, два, три. Выезд. Чисто. — Неплохо, — Этери Георгиевна повернулась к Дудакову, тот кивнул. — Еще что-нибудь. Тася показала все, что умела. Флип, риттбергер, аксель в два с половиной. Вращения, дорожки. Тело работало само, на автомате, а в голове стучала одна мысль: «Только не упади. Только не облажайся». Когда она, наконец, остановилась у бортика, сил не осталось даже на то, чтобы дышать. — Неплохо, — Этери Георгиевна снова посмотрела на Дудакова, потом перевела взгляд на девочек, — берем на испытательный срок. Через месяц посмотрим, как пойдет адаптация. Готовьтесь: у нас тут не санаторий. — Спасибо, — выдохнули Тася и Даша хором. Когда они вышли из здания, Даша повисла на Тасе: — Мы прошли! Ты представляешь? Мы прошли! — Представляю, — улыбнулась Тася, и внутри у нее впервые за долгое время разлилось тепло. Она сделала это. Они сделали это. Они справилась. Они — в группе Тутберидзе, вместе, а значит, все будет хорошо. *** 27 мая 2018 года, 7:30 Утро следующего дня было ранним — слишком ранним для летних каникул, но привычно ранним для спортсменок. Тася натянула форму, схватила сумку и вылетела на улицу, где ее уже ждала Даша. — Волнуешься? — спросила подруга, когда они заходили в «Хрустальный». — Не-а, — соврала Тася. В раздевалке было шумно. Несколько девочек их возраста уже переодевались, перебрасываясь шутками и смеясь. При виде новеньких они на секунду замерли, но тут же одна из них — гибкая, с длинными русыми волосами и внимательными глазами — улыбнулась: — Привет! Вы Даша и Тася, да? Нам говорили, что вы придете. Я Камила. — А я Соня, — вторая девочка, явно помладше, кивнула из-за шкафчика. — Добро пожаловать в наш сумасшедший дом. — Спасибо, — Тася выдохнула. Вроде не съели. Соня оказалась удивительно открытой, даже, пожалуй, шумной. Пока они зашнуровывали коньки, она успела рассказать, кто из тренеров строгий, а кто просто притворяется, где лучше не оставлять вещи, чтобы их не сперли (шутка, но на всякий случай), и какая сегодня программа тренировок. — Вы главное не бойтесь Этери Георгиевны, — говорила она, ловко завязывая шнурки, — она орет только когда реально косячите. А так, если стараетесь — все норм. Можно даже услышать пару раз за день заветное «неплохо», это у нее почти высший уровень похвалы. — Легко сказать «не бойся», — хмыкнула Камила, — я до сих пор, когда она на меня смотрит, забываю, как меня зовут. Но это помогает, так легче добиться результата, держит в тонусе. Соня рассмеялась. Тася поймала себя на том, что улыбается. Кажется, здесь было... по-человечески. Когда они вышли ко льду, тренировка старшей группы уже заканчивалась. Тася замерла у бортика, глядя на фигуристок, чьи имена, биографии и победы она знала наизусть. — Смотри, смотри, Трусова! — шепнула Даша, дергая ее за рукав. Александра Трусова пронеслась мимо них на бешеной скорости и — раз, два, три, четыре! — приземлила четверной тулуп так легко, будто это был двойной. — Офигеть, — выдохнула Тася. — А это Косторная, — кивнула Камила в сторону другой девочки, которая выделывала такие вращения, что голова шла кругом. — У нее просто космическое скольжение, говорят, лучше всех в группе. — А вон Щербакова, — добавила Соня, — У нее тоже четверной тулуп был, но сейчас после травмы восстанавливается. Тася смотрела на этих девчонок — совсем чуть-чуть старше ее самой, какие-то два года — и в голове не укладывалось. Они делали то, что еще пару лет назад считалось невозможным. Четверные прыжки. Каскады. Элементы, которые раньше были уделом только мужчин. — А вы знаете, — вдруг тихо сказала Даша, — мне кажется, будущее уже наступило. Оно прямо здесь, перед нами. — И мы его часть, — кивнула Камила. — Если выживем, конечно, — хмыкнула Тася. Они замолчали, глядя, как старшие девочки заканчивают прокат. Алина Загитова — та самая, олимпийская чемпионка — мягко выехала из финального вращения и улыбнулась тренеру. Трибуны (пустые, но в воображении — полные) аплодировали. — А можно представить, — мечтательно протянула Тася, — что когда-нибудь и мы... Ну, знаете, Пекин там, или Милан... — Можно, — серьезно ответила Камила, — только придется вставать в четыре утра и идти на лед. Каждый день. Годами. — Ну и что? — Тася пожала плечами. — Лед он... он того стоит. — Стоит. — эхом отозвалась Камила. Они смотрели, как старшие собираются у бортика, и чувствовали внутри странное волнение. С одной стороны — страх. Четверные прыжки, травмы, конкуренция, бесконечные тренировки. С другой — восторг. Потому что они были здесь. В самом сердце мирового фигурного катания. Им предстояло принять эстафету, усложнять программы, рисковать, падать и вставать. Но они были готовы. Потому что любовь ко льду уже была сильнее страха. *** Тася пришла домой поздно, теперь так будет всегда. На кухне снова разговаривали — и снова замолчали при ее появлении. — Ну как? — спросил папа, не поднимая глаз от телефона. — Нормально. Первый день испытательного срока прошел, пока не облажалась. — Молодец. Папа уткнулся обратно. Катя виновато улыбнулась. Тася постояла секунду, глядя на них, потом развернулась и ушла в свою комнату. Она уже привыкла. Почти. — Ужинать-то будешь? — догнал ее голос Кати. — Сегодня не голодна. — спокойно, Тася, только не плакать. *** Звонок раздался, когда Тася уже лежала в кровати, глядя в потолок и прокручивая в голове сегодняшний день. — Алло? — она взяла трубку, не глядя на экран. А когда увидела имя, сердце на секунду замерло. Мама. — Привет, Тась. Не разбудила? — Нет, — голос почему-то сел. — Еще не сплю. — Я звоню насчет лета, — мамин голос звучал ровно, деловито. Будто они говорили о погоде. — У меня тут есть окна в августе. Могла бы приехать ко мне в гости, в Австрию. Посмотришь, как я работаю, отдохнешь, над хореографией с тобой поработаю... Тася сжала трубку так, что побелели костяшки. — Мам, я… у меня сейчас ответственный момент. Я перешла в группу Тутберидзе, испытательный срок, тренировки каждый день... Отпуск у меня был раньше. Я не смогу в этом году. Пауза. Короткая, но такая тяжелая. — Понятно, — мамин голос не изменился. — Тутберидзе — это правильно. Хороший выбор. Работай. — Мам... — Что? — Ничего. Спокойной ночи. — И тебе. Гудки. Тася отложила телефон и уставилась в потолок. В груди было пусто и холодно. Она думала о том, что ей всего одиннадцать, а родителям на нее, кажется, наплевать. Отец — вечно в телефоне, мать — в Австрии, и единственное, что их волнует в дочери — это спортивные успехи. Они, конечно, сами спортсмены, папа вон, серебряный призер Олимпиады, чемпион мира, двукратный даже, но только вот они забыли, что еще и ее, Таси, родители. Но потом Тася вспомнила сегодняшний день. Лед, коньки, одобрительный кивок Дудакова, улыбку Камилы, старших девочек, их четверные прыжки, их уверенность, их будущее. Ее будущее. Она улыбнулась в темноту. Наплевать. У нее есть лед. У нее есть мечта. У нее есть подруга Даша и новые знакомые, которые, кажется, могут стать настоящими друзьями. А все остальное... Она справится. Она всегда справлялась. Предстоит огромная работа. Но она готова. Гномы идут в бой!