Билет из Кале

      В перелеске всё ещё стоял густой предрассветный полумрак. Светлеющее небо едва проглядывало сквозь густые кроны деревьев. Генри приходилось внимательно смотреть вниз, чтобы не споткнуться о выпирающие корни. Под ногами у него чавкала чёрная грязь.              Его взвод продирался сквозь кусты, двигаясь растянутой цепью. Бойцы держались в пятнадцати футах в друг от друга. Генри опасался, что в перелеске могли затаиться немцы. Они с огромной радостью скосили бы из пулемёта плотную колонну британцев. Впрочем, «гуннам» было куда выгоднее прижать «лайми» к земле, когда те шли по полю к перелеску. Однако Генри решил не искушать судьбу: «Кто их знает. Тут всё по-другому».              Обстрел колонны продолжался — со стороны деревень доносился гул канонады. Пока Генри отводил ветку очередного куста, до его ушей долетел куда более близкий свист и удары взрывов. Лейтенант весь содрогнулся изнутри. Мгновение спустя он понял, что немцы били не по перелеску. Иначе взрывы гремели бы просто оглушительно, а не стучали где-то слева. «Ярдов четыреста… или пятьсот. Наверное, — с тревогой подумал Браун. — Только бы Фрэнсиса не убили. Ему чертовски не повезло».              Генри посмотрел налево. Сквозь ветки он разглядел серый силуэт Монаша. Тот перехватил винтовку одной рукой и достал из нагрудного кармана губную гармошку — в сумерках тускло блеснул её металлический корпус. Родди поднёс её к лицу, что-то прошептал, точно колдун заклятие, и поцеловал холодный металл. Потом спрятал обратно. «Так вот зачем она ему нужна. Это талисман на удачу, — мелькнуло в голове у Брауна. — Пусть эта гармошка принесёт её всем нам».              Вскоре впереди начали редеть деревья. Влажная духота перелеска уступила место свежему воздуху открытых полей. Взвод Генри почти вплотную приблизился к опушке, проходившей по гребню пологого холма. Он приказал бойцам залечь у её кромки. Сам сделал то же самое и приник к окулярам бинокля, упёршись локтями в землю.              В серой дымке рассвета поле казалось абсолютно пустым. Генри долго высматривал замаскированные пулемётные гнезда, позиции миномётов или орудий. Он ничего не заметил. «Не может быть. Я ничего не понимаю. Где они?» — удивился лейтенант.              Внимание Генри привлекла уходившая на восток тропа. Она находилась в нескольких десятках ярдов от склона, и с двух сторон её зажимали невысокие земляные валы. «Мы можем проскочить там, — решил Браун. — Попробуем обойти немцев с фланга. Нужно выручать Фрэнсиса».              Генри подполз к сержанту Хендри, который лежал справа от него.              — Хорошо лежим, сэр, — попробовал пошутить Кит.              — Соберите капралов, — сказал Генри.              Через пару минут он сказал командирам отделений, что их бойцам теперь придётся перестроиться в колонну по одному.              — Мы двинемся вон по той тропе и попробуем обойти немцев с фланга, — шептал Генри, указавший рукой на две насыпи. — Дистанция три ярда. Держите головы пониже. Дальше по обстановке.              Кита и капралов совсем не воодушевил приказ Брауна. На их лицах он видел подавленность и страх. В сумерках глаза Браун понимал, что загонял своих солдат в узкий коридор, но на поле их широкую цепь засекли бы куда быстрее.              Как только приказ Генри дошёл до последнего рядового, его взвод начал перестраиваться. Считанные секунды — и лёгкие пехотинцы уже один за другим спускались по влажному склону.              На пути к тропе сердце Брауна замирало от свиста каждой мины. Этот звук, словно резавший нервы, был теперь предвестником смерти, что могла настигнуть его в поле. «Только не в нас! Нет!» — думал Браун. Он почти бежал пригнувшись. Перед собой лейтенант видел лишь спину Родди Монаша. «Быстрее бы проскочить! Быстрее! Сколько ещё, чёрт возьми?!» — внутренне вскипел Генри.              Наконец Браун оказался на тропе, и невысокие валы обступили его с двух сторон. Следующие сто ярдов он всё ещё с содроганием и мысленными проклятиями ждал прилёта мин. Немцы же словно не замечали, что к ним приближался его взвод. Небо над тропой оставалось чистым. Генри не верил своей удаче: «Немцы не идиоты. Они должны были выставить прикрытие, хотя бы дозор на флангах. Я не сомневаюсь, здесь какой-то подвох».              Взвод Генри осторожно пробирался всё дальше вглубь тропы между валами. Воздух здесь застоялся и пах сырой землей. Хлопки взрывов стали совсем глухими, будто в уши лейтенанта затолкали ваты. Кит Хендри, шедший позади, внезапно подался вперёд и схватил его за рукав.              — Сэр, справа немцы… Я так думаю. Они идут в нашу сторону.              — Я так и знал, — ответил лейтенант.              Подойдя к насыпи, он взглянул в бинокль. На открытом поле Генри разглядел серые фигуры немцев. Они выстроились широкой цепью и действительно шли в сторону британцев. Оружие «гунны» держали наготове. Рядом со стрелками двигались командиры отделений — Генри узнал их пистолеты-пулемёты по коробчатым магазинам, характерно торчавшим слева.              — Взвод, стой — закричал Браун. — Враг справа! К бою!              «Энфилды» британцев и «маузеры» немцев затрещали почти одновременно. Генри не понял, кто выстрелил первым. Он мгновенно прижался к насыпи. Вокруг уже бушевал хаос: неразборчивые вопли, вскрики и тяжёлый стук «Брена».              «Сколько их?! Я не всех разглядел! Проклятье!» — судорожно думал Генри. Он понимал: ему было важно знать, сколько именно немцев шло с юга. Однако страх, сковавший всё тело, не давал Генри пошевелиться. Рядом с ним пули вгрызались в насыпь, подбрасывая в воздух комья земли. Сержант Хендри кинулся направо.              — Сколько их?! — крикнул Браун Родди Монашу. Тот стрелял из винтовки, присев на колено. От Генри его отделяло ярда два.              Монаш не ответил. Он нажал на спуск, с лязгом передёрнул затвор и прицелился.              — Родди! Сколько «гуннов?! — рявкнул Генри.              Монаш пригнулся и, чуть ли не касаясь земли руки, метнулся к Генри.              — Что, сэр?! — спросил Родди. Его глаза почти вылезли из орбит от ужаса.              — Сколько там немцев?!              — Не знаю, сэр!              Родди рванул обратно.              «Я должен! Кто, если не я?!» — терзался Генри. Он на миг зажмурился, выдохнул и поднялся над валом с биноклем в руках.              Враги залегли. Одни бойцы отстреливались прямо с голой земли. Другим повезло намного больше: Генри заметил пулемётный расчёт под деревьями деревьями на левом фланге и группу стрелков за живой изгородью. Браун принялся считать немцев. В линзах бинокля всё плыло.              «Взвод?! Нет, их больше!» — решил лейтенант. Из-за огромных интервалов между солдатами, ему казалось, что противники заполонили всё поле. Их тонкая цепь растянулась так широко, что напоминала бесконечную серую волну.              Генри нырнул обратно под защиту вала. «Так сколько же их?! Я ничего не понимаю!» — негодовал он. Около него привалился спиной к насыпи Кит Хендри. Дрожащими пальцами сержант поправил шлем.              — Я-я проверил, как Э-эштон! — орал Кит. — «Гунны» пока не засекли его «Брэн»! Я сказал прижать их к земле! Их до чёрта, сэр! Мы тут увязнем! Нужно доложить капитану!              Генри словно очнулся от долгого оцепенения огляделся в поисках вестового. Свист пуль над головой заставлял его пригибаться всё ниже, буквально вжимаясь в землю тропы. Моррис находился совсем рядом, сразу за сержантом Хендри. Вестовой палил куда ни попадя. Браун вмиг подскочил к нему, точно сорвавшаяся с цепи гончая.              — Моррис! Бегом к капитану! — прокричал на ухо вестовому Генри. — Доложите, что немцы обходят нас с юга! Мы увязли!              «Фиц» наблюдал за атакой где-то в полумиле от опушки, если не дальше.              — Есть, сэр! Я пулей! — ответил Моррис. На его бледном лице промелькнуло облегчение. Вестового явно обрадовала возможность хоть ненадолго выбраться из этого маленького филиала ада на земле. Он тут же сорвался с места.              — Тэкери ранен! — закричал кто-то слева. — Его достали!              «Боже!» — ужаснулся Генри. Он бросился к кричавшему, проскочил мимо Монаша с Блэром и упал рядом с Китом Хендри, уже склонившимся над распростёртым телом.              На груди Тэкери, над левым карманом, быстро расплывалось тёмное, почти тёмное пятно. В широко раскрытых глазах бойца Генри увидел животный страх. Кит разорвал китель Тэкери, обнажив его окровавленную грудь. Сержант достал перевязочный пакет. «Что делать?! Что, чёрт возьми?! Быстрее! — нервно соображал Браун. — Точно! Нужно зажать рану!» Коснувшись груди Тэкери, Генри почувствовал, как горячая, липкая кровь уходила сквозь его пальцы.              Кит перегрыз обёртку перевязочного пакета. Однако жизнь слишком быстро вытекала из Тэкери, чьё худощавое лицо с впалыми щеками посерело. «Нет! Только не это!» — в ужасе подумал Генри и прикоснулся к шее Тэкери.              — У него нет пульса! Господи!              Генри и Кит отчаянно пытались заткнуть рану стерильной подушечкой и наложить тугую повязку. Всё оказалось бесполезно. Бинт в руках Хендри становился алым и скользким. Маленькие глаза Тэкери застыли, неподвижно глядя в небо.              Генри ненадолго показалось, что он ничего не слышал. Он смотрел на свои ладони, залитые кровью, и ощутил, как внутри него будто что-то с треском лопнуло. Весь страх и тошнота в одночасье испарились, оставив после себя лишь обжигающую ярость.              — Проклятье! Ублюдки! — закричал Браун. Он толком не знал Тэкери, разве что перекидывался с ним парой слов раньше. И всё-таки лейтенант отвечал за него и чувствовал себя виноватым в его смерти.              В порыве ярости Генри высунулся из-за вала и выпалил из «Уэбли». Тяжёлый револьвер больно толкнул ладонь и выплюнул облачко едкого дыма. Немцы моментально остудили его гнев: их пулемётная очередь вспорола гребень насыпи всего в паре футов правее Брауна. Он рывком залёг обратно. Пламя гнева Генри погасло с той же скоростью, что и вспышка вражеских выстрелов. «Не терять голову! — приказал себе лейтенант. — Весь взвод на мне!».              Браун оставил Кита следить за центром, после чего направился на левый фланг. Там под защитой густого терновника отстреливались Коулсон и его люди. Генри рухнул около него и сильно дёрнул капрала за рукав.              — Какова обстановка?! Потери есть?! — проорал лейтенант.              — Нет, сэр! «Гунны» палят по нам издалека, в атаку не суются! Мы подавили их пулемёт!              Коулсон был прав. Приникнув к биноклю, Генри увидел, что немцы даже не пытались продвигаться вперёд. Они обстреливали тропу с нескольких сотен ярдов. «Растерялись? Или у них мало солдат для атаки? –напряженно рассуждал лейтенант. — И почему по нам не бьют миномёты? Корректировщик нас не заметил?»       Генри убрал бинокль. Пригибаясь под свистом пуль, он вернулся к Киту.              — Парни Коулсона подавили пулемёт на левом фланге! — крикнул ему Браун.              — У нас всё равно жарко, сэр! — отозвался Хендри. — Два других пулемёта не дают нам продохнуть! Их два! Не больше!              «Ещё два? Их всего взвод? Неужели?» — заудмался лейтенант.              Прошло несколько долгих минут. Пули по-прежнему вспахивали гребень вала. Стук «Брена» доносился откуда-то дальше, чем прежде — немцы засекли его позицию. Расчёту пришлось перебраться в новое место. Генри ломал голову над тем, что делать дальше, когда его отвлёк крик Кита:              — Моррис вернулся, сэр! С ним вестовой «Фица»!              Браун посмотрел направо. Перед ним, задхаясь, замерли Моррис и вестовой капитана с пунцовым лицом.              — Мы пересеклись с Джонни по дороге, сэр! — прохрипел Моррис.              — Сэр, капитан приказал отходить к колонне! — прокричал Джонни. — Немцы зажимают нас в клещи! Вся рота отходит к дороге! Мы возвращаемся в Кале! Поторопитесь, сэр!              — Как отходить?! — не поверил своим ушам Генри. Его снова обожгла внутри ярость: «Всё пошло не так с самого начала! Пропади оно пропадом! Сволочи… »              — Не хватало нам ещё свариться в этом чёртовом котле, сэр! — голос Кита Хендри вернул Брауна из мира мыслей обратно на зажатую валами тропу. — Какой будет приказ?! Если мы побежим все сразу, то «гунны» навалятся нам на плечи, сэр! Кто-то должен задержать их на время!              «Я за всех отвечаю!» — пробежало в голове у Генри.              — Вы правы, Кит! Вы выведете людей! Я останусь с прикрытием!              От удивления сержант широко разинул рот.              — Сэр, вы же главный! Уходите со всеми!              — Нет! Это приказ! –жёстко отрезал лейтенант. — Капитан уходит с корабля последним!              — Но мы не на флоте, сэр! И вы не капитан!              — Я знаю! — Генри схватил винтовку Тэкери. Его липкие от крови пальцы обагрили её светлое цевьё и приклад. — Собирайте капралов! Вы сами сказали, что я главный! Выполняйте!              Браун решил оставить в прикрытии отделение Джеймсона. Оно считалось лучшим во взводе. «Парни Эштона подошли бы больше. А если они не вернутся?! Взвод останется без пулемёта», — рассудил также Генри.              — Твою мать! — вырвалось у Чарли Блэра, стоило ему услышать приказ Генри.              Родди Монаш в ответ достал губную гармошку и провёл по ней грязной ладонью.              — Какой ты чудак, Папаша! Помирать, так с музыкой! — ухмыльнулся Джимми Ортон. Даже под пулями он не терял своего чувства юмора.              — Монаш, ты свихнулся?! — гаркнул капрал Джеймсон, передёргивая затвор винтовки.              — Послушайте меня! — крикнул Браун, перекрикивая стрекотанье немецких пулемётов. — Стреляйте без остановки! Не дайте им пошевелиться!              — Легко сказать, сэр! — ответил Ортон.              — У нас нет другого выбора! Иначе убьют вообще всех!              Генри залёг у вала рядом с Джеймсоном.              — Через три минуты начнём отход! Первым двинется расчёт Ройса! За ним Монаш, Блэр, Ортон! Потом остальные!              — Понял, сэр!              Генри с азартом охотника ждал, когда немцы ринутся в атаку, заметив, что лёгкие пехотинцы отступают. Он не спешил раскрывать себя раньше времени. Руки лейтенанта вцепились в винтовку. «Я не сомневаюсь, немцы набросятся на нас. Они не идиоты», — думал Генри.              Ряды британцев таяли. Немцы же, как и прежде, выковыривали их издалека и не спешили бросаться в атаку.              Терпение Генри лопнуло, и он нажал на спуск. С такого расстояния враги выглядели для него как тёмно-серые пятна, сливавшиеся с землей и свинцовым небом. Лейтенант выстрелил ещё два раза и не смог понять, попал ли он в кого или нет.              — Мы остались одни, сэр! — закричал Джеймсон. — Эштон и Коулсон ушли!              — Начинайте отход! — скомандовал Генри.              — Есть! Ройс, пошёл!              Грохот пальбы заметно стих, как бы ни старались бойцы Джеймсона создать видимость того, будто с немцами перестреливался целый взвод.              — Нам придётся бросить Тэкери тут, сэр! — заметил капрал. — С ним мы отсюда не вырвемся!              Генри с огромной неохотой признал правоту Джеймсона. Лейтенант взглянул на безжизненное тело Тэкери. «Придётся. У нас нет выбора. Я должен думать о живых», — решил он.              К тому моменту, как лейтенант отстрел обе обоймы винтовки, у вала остались лишь он, капрал и ещё два бойца.              — Уходим! Живо! — приказал Браун.              Пробираемые нервной дрожью, британцы что есть силы побежали к опушке. По дороге к ней один боец споткнулся о кочку и повалился в грязь. Генри и капрал подхватили его под руки, выдернув бедолагу, словно корень из земли.              — Смотри под ноги, Ричардс! Шевелись, если не хочешь тут сдохнуть! — рявкнул Джеймсон и толкнул Ричардса в спину.              Лёгкие Генри горели от холодного воздуха. Виски лейтенанта пульсирование, перед глазами у него плыли красные пятна. «Ещё немного! Чуть-чуть! Они нас выпустили! Я ничего не понимаю!» — думал он, пока бежал наверх, к вершине холма, где ему встретились Кит Хендри и бойцы Эштона.              — Мы решили прикрыть вас отсюда, сэр! — проговорил сержант, подбежав к Генри. — Пора убираться отсюда, пока «гунны» не опомнились!