Дом, который хранит любовь

— Комод из восьмидесятых, да? — Уточнила Кэрол, слегка склонившись, чтобы заглянуть в открытый ящик. — Судя по креплениям — да. Такие давно не выпускают. — Подтвердила Эбби, стоя рядом. — Клиент хочет оставить внешний вид, но заменить направляющие. Я думала отдать Кевину, но у него ещё лавка не закончена. — Тогда, может, Лидии? Она как раз освободилась. — Лидии подойдёт. Она любит такие аккуратные детали. Они направились к столу, чтобы заполнить заявку, когда входная дверь мастерской тихо скрипнула. Кто-то вошёл. Эбби обернулась первой — на пороге стоял молодой человек. Строгий, собранный, но с вежливой и почти тёплой манерой. В руках у него была папка. — Простите, мне нужна Кэрол Эйрд. — Сказал он. — Конечно. — Отозвалась Эбби и кивнула Кэрол. — К тебе. Кэрол подняла глаза, на ходу убрала прядь волос за ухо. — Добрый день. Чем могу помочь? — У меня к вам деликатный вопрос по реставрации. Мне вас посоветовали, как очень чуткого мастера. — Произнёс он, подходя ближе. — Это трюмо. Старое. Прабабушкино. Хотелось бы сохранить... всё, что возможно. — Хорошо. Покажете? — Конечно. Они отошли чуть в сторону — не далеко, но достаточно, чтобы говорить спокойно. Эбби осталась у стола и сделала вид, что разбирает документы, но вслушивалась краем уха. Ей было интересно, но откровенно влезать в разговор не хотелось. — Вот, смотрите. — Он разложил несколько снимков. — Вот здесь трещина. Зеркало. Оно старое, я знаю, но оригинальное. Это важно. Кэрол чуть наклонилась. — Мы сможем укрепить стекло, не меняя его. Крепление придётся заменить, но снаружи этого не будет видно. — А вот если вы замените крепление… — Тут же перебил он. — Вы будете использовать клей? Или винтовую фиксацию? Потому что клей иногда даёт жёлтый оттенок со временем, это видно будет? А винт может испортить поверхность? — Мы используем прозрачный состав, он не окисляется. — Терпеливо ответила Кэрол. — А можно, чтобы остались вот эти декоративные элементы? Они слегка обгорели, но в этом же весь шарм, правда? — Конечно. Мы обработаем, но не будем шлифовать вглубь. — А если трюмо расслоилось внутри — это же критично? Или можно как-то... ну, заполнить чем-то? Но так, чтобы снаружи не было видно? Или, может, переклеить? Кэрол едва заметно вдохнула — чуть глубже, чем обычно. — Можно сделать вклейку. Тонкую. В цвет основного массива. Это займёт пару недель. — А вот эта ручка, видите? — Он ткнул пальцем в фото. — Она отвалилась. Я её принёс, но она погнута. Вы выпрямите или будете точить новую? А если новую — она не будет слишком блестящей? — Мы её восстановим. Если не получится — найдём ту, что потусклее. Чтобы не выделялась. — А петли вы будете менять? Просто если менять петли, они же будут из нового металла... А если старые оставить, они скрипеть будут? Кэрол посмотрела на него, выпрямилась. — Мы подберём петли. И вылечим скрип, если оставим старые. Он, похоже, не собирался останавливаться. — А можно сделать так, чтобы трюмо выглядело почти нетронутым? Ну, вы поняли. Чтобы его не «реставрировали», а «законсервировали». Но при этом, чтобы открывалось, не разваливалось, ничего не люфтило. Это вообще реально? — Реально. — Коротко кивнула Кэрол, но уже с таким выражением, которое у неё бывает после третьего подряд клиента. Эбби сдержанно улыбнулась. Клиент как клиент. Очень заинтересованный. И дотошный. Слишком много вопросов. Слишком много «а если», «а вдруг», «а можно ли». Она сделала вид, что читает какие-то бумаги. Именно в этот момент дверь мастерской приоткрылась снова. Эбби подняла глаза — и на секунду застыла. Силуэт, появившийся на пороге, был не просто знакомым. Он был частью прошлого. — ...а если зачистить вот здесь — следы останутся? — Кэрол терпеливо кивнула, взяв очередную фотографию. — Это зависит от структуры волокон. — А если волокна мягкие? — Тогда закрепим через тепло, вручную. — А если через холод? Эбби мысленно закатила глаза, но улыбнулась. «Инженер, не иначе. Или готовится на второе высшее в реставрации мебели». Ринди. Она не вошла, просто стояла у двери, держа в руках ключи. И, чуть приподняв подбородок, коротко махнула: «Подойди». Кэрол продолжала выслушивать теоретическую лекцию о лакировке поверхности. Эбби вышла. — Привет. — Эбби обняла Ринди. — Давно не виделись. Всё в порядке? — Пойдём. — Коротко кивнула та. Они отошли к припаркованной машине. Ринди открыла багажник. Внутри — старая, потемневшая от времени детская кроватка. С выбитой ножкой, облизлой краской и чуть покосившимся изгибом перекладин. До боли знакомая. — Её можно восстановить? — Спросила Ринди, глядя на Эбби чуть исподлобья, будто готовясь к чему-то большему, чем просто заказ. Эбби прищурилась. — Можно. Но зачем? — Ну... надо. — Тихо ответила Ринди, не глядя ей в глаза. Пауза. Слишком тихая, но слишком громкая. Потом Эбби распахнула глаза, отшатнулась чуть назад. — Подожди... О господи. Ринди! Ты беременна? Ринди едва заметно кивнула. Сомкнула пальцы на ремешке сумки, сжала так, будто только это удерживает от дрожи. Эбби не стала бросаться в объятия. Просто подошла ближе и сжала её руку. — Я правда очень рада за тебя. Ты... Ты уже светишься, знаешь? Ринди чуть улыбнулась. — Пока только паникой. — А ты собираешься сказать Кэрол? — Срок ещё маленький. Никому не говорили. Ну, кроме родителей Тома. И теперь — тебя. Так что, пока нет. Однажды... Эбби кивнула с пониманием. Потом снова посмотрела на кроватку и медленно провела ладонью по боковой планке. — Ты же понимаешь, что Кэрол узнает её? — Ну... мало ли таких кроваток в городе? — Это Кэрол выбирала её сама. Полдня тогда с каталогами провела. И вот здесь. — Эбби указала на вмятину сбоку. — Ты в два года врезалась в неё деревянной качалкой. Она до сих пор вспоминает, как мы с ней пытались зашкурить угол, а потом обе сдались. В домашних условиях не получалось аккуратно. Ринди смотрела вмятину, будто впервые. — Значит, лучше не приносить её при ней. Когда можно будет? — Через пару дней. Я уберу в заднюю мастерскую, скажу, что очередной заказ. Она туда редко заходит. — Спасибо. — А что сегодня с мамой?.. Почему она вся в чёрном? Я сначала подумала, может, у кого-то из знакомых горе... но она прям совсем в трауре. Эбби вздохнула. — Сегодня Терез исполнилось бы сорок. Она замолчала на секунду, словно самой нужно было набрать воздух. — Для Кэрол этот день... ну, он как острая игла, которая не ржавеет. Каждый год. Она не отмечает его, она выживает. Приходит в мастерскую не работать, а спасаться. Что-то делать руками, чтобы голова не шумела. Эбби кивнула в сторону помещения. — Но, по-моему, сегодня не получилось. Пришёл клиент. Очень... дотошный. Она хмыкнула и, сузив глаза, посмотрела на Ринди. — Слушай... а не связан ли никак этот «дотошный» с тем, что ты сегодня пришла вот с такими новостями? — Это Том. — Спокойно сказала Ринди, снова бросив взгляд к мастерской. — Мой муж. Он вызвался помочь... чтобы отвлечь маму. Чтобы она не увидела кроватку. И... меня. Эбби усмехнулась. — Ну, с этим он справляется отлично. Бедная Кэрол, по-моему, уже ищет глазами ближайшее окно, чтобы сбежать. — Потерпит. — Мягко улыбнулась Ринди. — Скорее всего, дотошный клиент — это проще, чем мои новости. Тем более, и так у неё сегодня тяжёлый день... а тут ещё я. Эбби покачала головой. — У Тома, кстати, отличная фантазия. Он столько вопросов про лак и древесину задал, что уже может диссертацию защищать. Ринди коротко хихикнула. — Он у меня инженер. У него с воображением всё в порядке. — Ну, слушай, терпения и фантазии у него достаточно. Вон как серьезно держится. — Эбби глянула на неё тепло. — С таким характером, тебя он точно выдержит. — Пока не жалуется, уже 5 лет. — Улыбнулась Ринди. Они обе ещё раз посмотрели в сторону мастерской, где Том продолжал разговор с Кэрол, размахивая листами и что-то воодушевлённо объясняя. Кэрол, при всём своём терпении, выглядела так, будто всерьёз размышляет, не дотянуться ли до главного рубильника и не отключить ли к чёрту весь свет в мастерской — просто чтобы остановить поток. Эбби усмехнулась, чуть склонив голову. — Ну и? Кого хочешь больше — мальчика или девочку? Ринди вздохнула и слегка пожала плечами: — Да нам пока всё равно. Мы с Томом только паникуем. Каждый день. Так что кто бы там ни был — мы ещё не успели придумать, чего хотим. Главное, чтобы всё прошло спокойно. — Это и есть главный родительский инстинкт. — мягко кивнула Эбби. — Сначала паника, потом — любовь. Ринди улыбнулась. — Но если честно... Наверное, я всё же хочу девочку. Такую... как мама. Чтобы такая же красивая была. Светлая. Упрямая, конечно, без этого никуда. Но главное — чтобы характером не в моего отца. И... — И не в Тома? — Подкинула Эбби с прищуром. Ринди хихикнула. — Ну, если чуть-чуть в Тома, то ладно. Если без инженерного педантизма. — Смелая заявка. — Рассмеялась Эбби. — Главное, чтобы она с первого дня знала, что её любят. Без условий. Без страхов. Просто любят. Повисла небольшая тишина. Спокойная, наполненная. — Ладно. — Выдохнула Эбби, посмотрев на часы. — пойду спасать тёщу от зятя. Пока она не спряталась за станок или не начала прикидываться мебелью. — Удачи. — С улыбкой сказала Ринди. Потом, чуть тише. — Спасибо, крёстная. Эбби обернулась, коснулась её плеча. — Ты чего... За что спасибо?Ты же знаешь — можешь обращаться, с чем угодно. Нужна помощь — просто скажи. Только, пожалуйста, не исчезай. — Не исчезну. — Ответила Ринди. — Обещаю. Эбби не стала ничего говорить. Только посмотрела на Ринди чуть дольше обычного, с каким-то особым, почти материнским теплом. Потом кивнула и, не оборачиваясь больше, пошла в сторону мастерской. Спасать женщину, которая всё ещё не подозревала, что у неё скоро появится внучка. Или внук. Или инженер в третьем поколении. Когда Эбби вернулась в мастерскую, Том с воодушевлением продолжал загружать Кэрол подробностями, будто она сдаёт экзамен на реставратора века. — ...если использовать масло вместо лака, текстура сохранится глубже, но тогда надо будет шлифовать в два этапа, а потом... — Он наклонился, показывая на одну из распечаток. Кэрол выслушивала, чуть склонив голову, но в её взгляде таилось выражение человека, который уже мысленно сидит в кресле где-нибудь на кухне — с бокалом, пледом и котом. И всё равно — выслушивала. Из последних моральных сил. — Простите. — Эбби вошла мягко, не слишком громко. — Не хотела мешать. Подумала, может, нужна вторая пара рук... или ушей. Том обернулся, увидел её и... застопорился на долю секунды. — А, вы как раз вовремя. — Пробормотал он. — А скажите, вот если у мебели в основании чуть разбухло дерево, лучше менять весь сегмент или можно аккуратно просушить? — Зависит от степени и от состояния шпона. — начала было Кэрол. — Да-да, конечно, конечно. — Перебил Том с кипой листов в руке. — Ладно, вы знаете, я, пожалуй, не буду больше отвлекать. Я трюмо завтра привезу, лучше всё сразу на месте обсудим. Он кивнул обеим. — Спасибо огромное. До встречи! — И поспешно вышел, будто кто-то нажал у него внутреннюю кнопку «эвакуация». Кэрол осталась на месте, молча, как человек, который только что пережил стихийное бедствие и не сразу понял, что уже всё. — Я чуть не вылетела в окно. — Наконец выдохнула она, откидывая голову назад. — Я бы удивилась, если бы он тебя туда сам не проводил. — Усмехнулась Эбби. — С его-то энтузиазмом. Они затихли, выдыхая. — По глазам видно было, что ты уже ищешь выход через вентиляцию. Кэрол взяла со стола карандаш, как будто не для дела, а просто чтобы занять руки. — Он добрый, правда. И мебель, наверное, любит. Но у него талант — задавать столько вопросов, что даже сама древесина начала бы сомневаться, кем она была в прошлой жизни. Кэрол с облегчением рассмеялась, устало, но искренне. — Я бы выпила, серьёзно. Только не чай. После такого — чай меня просто добьёт. Эбби кивнула, полуулыбнувшись. — У нас, между прочим, в ящике лежит бутылка вина на случай дотошных клиентов. Когда реанимация требуется персоналу, а не мебели. Кэрол вскинула бровь, заинтересованно. — Звучит как план. Только давай по-настоящему. Чтобы с сыром, хлебцами... Может, маслинами? — Уж не хочешь ли ты предложить выйти в магазин? — А почему нет? Возьмём что-нибудь, затаимся в подсобке, как в юности. Только мы, вино и теория о том, как пережить Тома. — Согласна. Если никто из сотрудников не подслушивает и не требует долю — всё честно. Кэрол покачала головой, направляясь к вешалке за пальто. — Главное — спрятать бутылку до возвращения завтрашнего трюмо. А то он, чувствую, тоже не против будет налить. Они обе рассмеялись и вышли из мастерской. ⸻ Подсобка пахла старыми досками, пылью и терпким вином, которое они с трудом открыли. Кэрол и Эбби сидели на старом покрывале, расстеленном прямо на полу между двумя стеллажами. Перед ними — миска с маслинами, ломтики сыра, немного крекеров и почти допитая бутылка вина. — Знаешь. — Эбби понижает голос, будто опасается, что клиенты за стеной всё ещё где-то бродят. — мне кажется, если ты пережила сегодняшнего энтузиаста, тебе можно вручать медаль. — Или хотя бы открыть вторую бутылку. Кэрол рассмеялась — от души, с головой откинувшись на стену. — Если откроем вторую, мы отсюда точно не выйдем. Я упаду где-нибудь у верстака и пусть кто хочет, тот и реставрирует. — Я тебя отдам как уникальный экспонат. — Заметила Эбби. — «Оригинальная Кэрол. С историей. Немного потёрта жизнью, зато с характером. Покрыта редким лаком из самоиронии и выдержки». Кэрол фыркнула, прищурившись. — Звучит как товар на витрине. — Зато эксклюзив. Таких больше не делают. Они обе засмеялись. И в этой тишине между ними вдруг стало особенно легко. — И всё же... — После паузы проговорила Кэрол, крутя бокал в пальцах. — Несмотря на этот день, несмотря на всё... Я ловлю себя на том, что мне... спокойно. И даже — хорошо. Иногда, в последние недели особенно. Будто бы появляется место для чего-то живого. — Ты это заслужила. — Тихо сказала Эбби. — Правда. Свой дом, мастерская нашей юности и тихое счастье. А Персик... Персик просто принёс немного шерсти и тепла. — Он не только шерсть принёс. Что он с проводами в кладовке начудил? Одному богу известно. Теперь у нас телефон звонит, когда включаешь лампу. — Гений. — Кивнула Эбби. — Под стать хозяйке. — До сих пор не понимаю, как из этого ангельского комочка, вырос здоровяк с характером. — Учится у нас. Кэрол хмыкнула. — Я не против, если всё так и будет дальше. Просто... по-человечески. Тихо. Со смыслом. — Тогда давай так: сегодня — сыр и вино. Завтра — верстаки и кофе. И вместе — всё, что дальше. Кэрол посмотрела на неё. И впервые за день — действительно улыбнулась.