Гермиона Грейнджер и реверсивное попадание

После чудесного урока нумерологии с профессором Вектором Гермиона, собравшись духом, отправилась на прорицание. — Не закрывайте люк, — за минуту до звонка предупредила профессор Трелони, сидя на подушке с закрытыми глазами. — Оставим его для тех, чья дорога оказалась длиннее. Парвати и Лаванда удивлённо ахнули. Будто бы есть что-то удивительное в том, что кто-то смог сопоставить разговоры о драке с вероятным отсутствием пары учеников в классе. — Профессор Трелони, вы же ещё на прошлой неделе говорили об этом! — воскликнула Лаванда. — Предупреждали нас, что разлада не избежать! И всё связанное с розовеющим небом! Профессор Трелони довольно улыбнулась, делая шаг к столику соседок Гермионы. — Да, Лаванда, я знала об этом и от того ноша моего дара так тяжела – порой мы не в силах что-то предотвратить хоть и стараемся верить в лучшее… Будто бы статистическое наблюдение за самым избитым конфликтом Хогвартса о чём-то говорит. Любой ученик старших курсов, не говоря уже о преподавателях, мог предполагать подобный исход. Скепсис Гермионы так и сочился в этот момент, но, несмотря на это, внутри неё на секунду промелькнула тревога – а вдруг она действительно обладает даром прорицания, который, между почим, признал сам директор Дамблдором, величайший волшебник, и её ждёт нечто подобное. Этот миг был слишком коротким, чтобы по-настоящему занять мысли девочки, поэтому она даже не заметила их, концентрируясь на уроке. — Сегодня мы продолжим стараться расширить границы вашего знания и начнём первым делом с погружения во внутреннее «я», — начала урок Трелони. — Начнём с проверки домашнего задания! Закройте глаза и попытаетесь понять мир вне тела и времени. — Профессор, а какое положение вы бы порекомендовали принять? — с трепетом спросила Парвати. — Ох, милая, то, что велит тебе сегодня! Открытие третьего глаза – это очень индивидуальная и интимная вещь. Гермиона в очередной раз проигнорировала то, каким странным образом в этом классе называют обычную медитацию. Мысленно она поблагодарила свою маму, которая привела её этим летом на уроки йоги. Девочке потребовалось больше времени, чтобы отбросить слишком навязчивые мысли, но в конечном итоге она почти смогла расслабиться. «Почти», потому что Рон, Гарри и Симус выбрали самый неподходящий момент, чтобы зайти в кабинет, с грохотом захлопнув люк за собой. С облегчением Гермиона отметила, что выполнение задания прервала не только она. — А вот и вы! — воскликнула профессор Трелони, хлопая в ладоши. — Как и я говорила: знакомство с третьим глазом закончено. — Профессор Трелони, кажется, я не могу вспомнить этих ваших слов, — с тревогой сказала Лаванда. В этом не было ничего удивительного, потому что профессор действительно не говорила ничего о временных рамках. — И я… — кивнула Парвати. — Дорогие мои, всё не всегда так буквально! — Трелони подплыла к столику соседок Гермионы. — Скажите, вот вы же поняли, когда закончилось задание? Тонкие брови Парвати нахмурились, показывая всю степень её задумчивости. — Не уверена… — Милая, вспомни то чувство! Ты же осознала момент, когда тебе нужно было очнуться! — Кажется… — доверчивые голубые глаза Лаванды распахнули в изумлении, — да, профессор! Я почувствовала! Вскоре и Парвати убедила себя в выдумках профессора. Восхваление талантов Трелони прервал громкий храп, донёсшийся с дальнего уголка класса. — Невилл! Просыпайся, Невилл! — настойчиво просил Симус. Как можно было заснуть на уроке? Гермиона была уверена, что сейчас их факультет потеряет баллы, ведь такая самовлюбленная личность, как Трелони, не простит пренебрежения своим предметом. — О, нет-нет! Не отвлекайте его! Он поймал то самое состояние! Невероятно! — воскликнула Трелони. — Десять баллов Гриффиндору! В этот самый момент призрачная надежда Гермионы на то, что она сможет найти ответы на свои вопросы в этом кабинете, развеялась. С ещё большим скепсисом, чем когда-либо прежде, Гермиона прилежно приступила к выполнению задания: чтению абстрактных силуэтов из чаинок. — Тебе не нужен справочник? — спросила Фей, заметив, что Гермиона совсем не использует книгу. Конечно не нужен, ведь Гермиона только недавно потратила целый дополнительный час на чтение этого справочника. Она так и хотела ответить, но в этот самый момент Фей случайно задела её предплечье, перелистывая страницу. Пальцы Драко – холодные, как лёд, но обжигающие сквозь ткани мантии – властно схватили локоть Поттера, Гарри вздрогнул, готовый выхватить палочку, но Драко лишь сильнее потянул его на себя, заставляя замереть прямо напротив огромного, нелепого гобелена. — Смотри на него, Поттер, — прошипел Драко, и его дыхание коснулось уха Гарри. Он кивнул на изображение Барнабаса Безумного, тщетно пытающегося обучить горных троллей балету. — Видишь того, что слева? Который спотыкается о собственную пачку? Так ты выглядел в моих глазах, когда меня вынудили готовить тебя к Святочному Баллу. — Заткнись, Малфой, — дыхание Гарри, сбившееся от долгого подъёма, придало его голосу лёгкую хрипотцу. — О, это ты заткнись, Поттер, — закатил глаза. — Заткнись и считай, — выплюнул, делая шаг и отпуская локоть Гарри. К моменту, когда Гермиона пришла в себя, Фей уже успела привлечь внимание окружающий к её состоянию. — У неё видение… — тихо, но недостаточно для того, чтобы никто не услышал, прошептала Лаванда. — Как у профессора Трелони!? — Девочки, кажется, вы плохо слушали меня на уроках, раз не поняли, что это было вовсе не видение! — профессор Трелони ревниво бросила взгляд на Гермиону. — Мисс Грейнджер решила не сопротивляться течению, а смиренно плыть по нему, пренебрегая заданием. Минус пятнадцать баллов Гриффиндору! Гермиона, никогда до этого момента не отнимающая баллы у своего факультета из-за учебных дисциплин, густо покраснела. Внутри неё смешалось и смущение, и гнев, и, конечно, возмущение. Да как она смеет обвинять её в подобном!? Гермиона со всей серьёзностью отнеслась к этому нелепому предмету! В классе не найдётся ни одного человека, способного по памяти пересказать больше трактовок знаков в прорицании, чем она! Это возмутительно! Гермионе потребовалось большое количество терпения, чтобы не высказать Трелони всё, что она думает о её предмете, о её сомнительной квалификации, о её заданиях и о её личном фаворитизме. До конца урока она так и не подняла взгляда от своей кружки, а потом тут же выбежала из класса. У неё сейчас Древние Руны. Занятие гораздо приятнее, чем уроки у Трелони. Вернувшись в тупиковый коридор, Гермиона сделала два оборота маховиком и направилась в нужный класс.

***

Большой зал гудел, несмотря на усталый вид учеников, переживших вторую учебную неделю. Одним из ярчайших источников разговоров был стол Гриффиндора, где активно обсуждали недавнее объявление даты первого матча, где на поле встретятся Гриффиндор и Слизерин. Гермиона, и без того не привыкшая к разговором во время приёма пищи, сегодня была по-особенному молчалива. Впрочем, в последнее время для неё это стало частым явлением. Её взгляд застыл на столе Слизирена, а если точнее – на Драко Малфое. Драко Малфой – типичный избалованный мальчишка из богатой семьи: дерзкий, невоспитанный и уверенный в своей вседозволенности. Её мама, добившаяся всего собственным трудом, сказала бы, что это типичный сноб, считающий, что ему все должны. Отец, несомненно, поддержал бы её, добавив что-то сочувственное: бедный мальчик, он же абсолютно не приспособлен к реальному миру без папиного чека. И Гермиона была полностью согласна с родителями, искренне не понимая причины, по которой абсурдные «видения» – она не хотела называть это так, но ничего лучше пока не придумала – в пятидесяти шести процентах не проходят без его участия. В прошлом она обычно даже не думала о нём больше необходимого минимума! Так почему именно он!? Именно Малфой!? Она до сих пор не смирилась с тем, что так часто отвлекается на какие-то бредни, но была бы признательна, если бы там не фигурировал «принц Слизерина», – никто так его не называет! – «ледяной принц», Гермиона искренне не согласна с этой фиксацией на «принц». Хотя, если под этим подразумевается реальный средневсредневековый принц, который редко мылся, страдал от паразитов и имел весьма специфический «эмоциональный диапазон», то она ещё могла с натяжкой принять это прозвище. Гермиона старательно пыталась абстрагироваться от ненужных вещей, озабоченная своим сложным расписанием, но это трудно, когда любая мелочь могла спровоцировать новое видение. Это была проблема, проблема, которую нужно решать. Именно поэтому Гермиона переписывала в толстую тетрадь всё то, что увидела. Именно поэтому она вела статистику и пыталась найти закономерность. Пока у неё было слишком мало данных, чтобы выдвигать главный триггер: видения приходили и от вербальных формулировок, включающих социальное воздействие, и от сенсорных, и от знаковых. Учитывая, что чаще всего именно окружающие люди были участниками видений, Гермиона задумалась о роли ассоциативного влияния. Но подобная теория не имела смысла, ведь она уж точно не могла ассоциировать обычные касания с «холодными руками» Малфоя, преподносящимися с романтическим подтекстом – Гермиона не сомневалась в его наличии, хоть он и был сомнительным. Ранние признаки нарушения работы сосудов – предел мечтаний любого! Несомненно! Может, в любой другой раз Гермиона и отпустила бы ситуацию, но буквально час назад, когда она наконец-то нашла время поискать информацию о Барнабасе Безумном, она получила видение. С ней и Малфоем. И ладно бы, не впервой. Но это видение было в библиотеке! О библиотеке. О её любимой библиотеке! Она и Малфой… В библиотеке! Гермиона могла стерпеть многое, – не зря она терпела обострившееся отношение профессора Трелони на прошлом уроки прорицания в четверг – но этого она вынести не могла. Профессор МакГонагалл, к большому сожалению Гермионы, так и не смогла помочь ей, не смотря на все её просьбы. Поэтому Гермиона решилась на то, что так долго держала в голове, но отговаривала себя, понимая возможные последствия. Ещё на втором курсе, когда она искала рецепт оборотного зелья в Запретной Секции, Гермиона узнала о зелье внимания. Из названия уже становится понятно, что это зелье помогает не отвлекаться на ненужные вещи, но у него есть и другая, менее очевидная особенность. Его не просто так поместили в Запретную Секцию – любой, кто выпьет это зелье, не сможет обратить внимание ни на что другое, кроме заданной задачи, пока срок его действие не истечёт. Это очень сложное зелье уровня ЖАБА, требующее тщательной подготовки, мастерства и внимания к специфике создания, но Гермиона уже была готова ко всему. Она приговорит зелье на освоение учебной программы и тогда никакие глупости не смогут отвлекать её. — Гермиона, не смотри так на Малфоя, — шепнул ей Рон. — Если ты хочешь его превратить в вобл-червя, то я тебе, конечно, в этом помогу, но другим не стоит об этом знать. Гермиона с секунду приходила в себя, а потом ответила: — Не говори таких глупостей, — Гермиона закатила глаза, возвращаясь к ужину. — Ему куда больше подходит тело хорька. — Хах, хорёк, — оценил сравнение Рон. — А что, неплохо, да, Гарри? — Ага, — кивнул Гарри. — Главное, чтобы он при этом еще и молчал. Бесшумный Малфой – это лучший подарок для всей школы. Перед отбоем Гермиона попросила у Гарри мантию-невидимку, соврав о том, что забыла очень важный конспект по нумерологии в библиотеке, но боится не успеть вернуться в гостиную вовремя и попасть на глаза Филчу. Гарри, давно заметивший плохое самочувствие Гермионы, легко поверил в это и одолжил мантию без лишних вопросов. Гермионе было слегка неловко обманывать друга, но она утешала себя тем, что Гарри бы понял, вероятно, даже поблагодарил её за то, что она не стала посвящать его в детали настоящей причины. Обычно Гермиона строго чтит соблюдение правил, но, кажется, иногда некоторые правила нужно обойти, чтобы сохранить здравый рассудок. Или, что вернее, иногда нужно нарушить одно маленькое правило, чтобы не сделать что-то плохое. Ведь будет куда хуже, если Гермиона, не выдержав заносчивого лица Малфоя, действительно превратит его в хорька.