Просто поверь

      Сон не сразу шёл к нему. Не всегда он готов был поглотить его океаном бескрайним. Доран ворочался с боку на бок в тёплой постели, пытаясь отмахнуться от тяжёлых мыслей, что следовали по пятам за ним ежедневно. Но как стряхнуть их с себя, когда они сами липнут к тебе?       «Ты знаешь, где служишь!» — жужжал пчелою назойливой голос в голове. В мыслях Доран только лапой отмахивался, да нелегко избавиться от гнетущего ощущения горя.       Ему снился кошмар. Давний и самый неприятный гость его — один из тех, кто пинками распахивает двери и врывается в его покои. Бередит душу, грызёт её, что хищник — свою добычу. А кошмар Дорана яви подобен. Жизнь для него — что зима глухая.       Тогда мир укутан белоснежным покровом, и ледяные ветры воют свою печальную песнь. И кажется ему, что только один он в сердце города. Множеством судеб переплетены — и омрачены — были его дни, но не избежал он судьбы злосчастной, что обрушила на его крепкие плечи тяжесть невосполнимых утрат.       Прошедшие годы, что разнесли тени его любимых по долинам небытия, оставили след глубокий в печальной душе Дорана. Родные его, как звезды, что увяли в мраке, покинули этот мир, оставив в объятиях горечи и одиночества. Часто видел он в забытьи пламя, охватывающее просторный салон самолёта. Одно за другим, оно поглощает его сестру, мать, отца… И каждый раз Доран просыпался в холодном поту и неудержимой дрожи. Тяжёлое дыхание было в то мгновенье его единственным спутником. Не утешителем, но равнодушным спутником.       Убежище молодой лев нашел в служении закону, желая в службе отыскать опору, укрытие от бури горя, что гнала его по бездорожью жизни. Но каждый раз, когда снег легким покрывалом ложился на землю, мысли Дорана вновь возвращались к тем, кто ушел. Снегопад, словно белоснежное одеяло, укрывал город, наполняя воздух хрустальным звоном — напоминанием о счастливых мгновениях, разделенных с семьёй на зимних прогулках, когда смех и радость уносились в воздух так легко, как падали наземь снежинки, что сыпались с небес.       — Тебе стоит развеяться, друг мой, — сказал Гризелли, подойдя к Дорану.       — Как? — сорвалось с его уст блёклое и унылое.       — В Тундра-тауне есть очень хороший бар, в котором множество напитков, — продолжал настойчиво убеждать его Эрланд.       Доран только покачал головой. Не склонна была душа его к выпивке, а Тундра-таун был снега извечной обителью. Холод, мрак, безнадёжность — те же чувства давно поселились в его душе.       — Хочу, чтобы ты оправился от этого горя, — вещал Гризелли дальше.       — Это невозможно, — рёк в ответ Доран. — И сложно. Прогони этот ужас, да только он сам липнет к тебе.       И снегопад в его душе. Давно он там поселился. Душевное тепло давно было изгнано холодностью свалившейся трагедии, осталась лишь память, горькая и страждущая. И боль, которая пронзала сердце Дорана каждодневно. Много кто пытался вывести его на жизни свет, но это было сложно. И тяжело. Словно шагать по льдам, сковывавшим каналы Тундра-тауна четырнадцать лет назад.       Гризелли не жил в Тундра-тауне, но за плечами его не один тягостный вечер там остался. Тогда сильно он переживал за отца, которого пытались убить, но удалось отнять Армандо у смерти коварной. И Доран отправился туда. Как и ожидал он — снегопад, обещанный метеорологами, был в самом разгаре. Крупные снежинки порошили глаза, мешая видеть, но взгляд Дорана устремлён был только на одно место. Туда, куда стекаются, будто ручьи весенние, многие жители этого города. «Местечко Козлова», где размещались бар и ресторан. Доран прекрасно знал, кто этим местом правит, но не было для этих мыслей места в голове.       — Малиновый ром, как обычно? — услышал Доран от ирбиса за стойкой.