Безвременник

Гермиона не заметила, когда в поле зрения появилась фигура Драко. Она подняла глаза уже тогда, когда он сидел напротив, наблюдая за ней с холодным спокойствием. Его глаза точно несли в себе ответы на вопросы, которые не давали ей покоя многие месяцы. В них читалась слова, эмоции. но Гермиона не знала этого языка. Слова не шли, и она опустила голову на стол, позволяя усталости взять верх. Мир вокруг погрузился в тишину, словно даже воздух перестал дышать. — Узнала что-нибудь? — тихо, почти шёпотом, спросил Драко. Его голос был тяжёлым, словно не желал нарушать эту хрупкую паузу. — Ничего нового, — ответила она, медленно поднимаясь и осторожно положив руку на его ладонь. Её взгляд встретился с его — в нем мелькнуло что-то тёплое и живое, несмотря на всю холодность внешнего вида. — Ни следов, ни улик. Словно мы гоняемся за призраком. — Всё утро я пытался найти смысл, какую-то связь между жертвами, — задумчиво произнёс Драко, делая долгую паузу. — Единственный общий знаменатель — пожиратели. — Да, и каждый из них был при первой войне, — тихо согласилась Гермиона, глядя в пол. — Если бы мы знали всех членов, было бы легче. — Я могу спросить у матери, — мрачно сказал он. — Наверняка отец и тётушка обсуждали это с ней. Гермиона вздрогнула и подняла глаза, чуть побледнев. — Иногда я забываю, что ты — племянник Беллатриссы, — сказала она с горечью. — Семью не выбирают, — начал было Драко, но Гермиона резко перебила его: — Не тебе говорить об этом, — холодно произнесла она. Она почувствовала, как по телу прошёл холод — слышать эти слова из уст Драко Малфоя, человека, который когда-то измывался над ней и её друзьями, человека, который родился с золотой ложкой во рту. — Грейнджер, — голос Драко выдернул её из мрачных мыслей. В его словах не было упрёка, странное спокойствие. В её глазах застыли слёзы — не от жалости, а от возмущения. — Закрой рот, Малфой. Ты сам начал, — резко сказала она. — Прости, — тихо ответил он, вставая. в его лице ни капли сострадания, вины или печали. это раздражало Гермиону.— Может, пойдём к моей матери? — Иди к чёрту, — холодно отрезала девушка, встав и резко направившись в комнату. — Я не переступлю порог вашего дома. Она хлопнула дверью, оставив Драко одного. Через минуту послышался хлопок его двери. Гермиона опустилась на пол у двери, чувствуя, как её мысли заполонило отчаяние. Она осознавала: отпустить его одного — значит обречь себя на гибель. Если кто-то узнает, что он здесь - точно конец . Часы тянулись бесконечно. Гермиона нервно ходила по комнате, взгляд её часто устремлялся в окно, словно ища в темнеющем городе ответы. Вдруг дверная ручка дернулась — и её сердце замерло. Она бросилась в коридор и увидела Драко на пороге. С облегчением выдохнула. — Скажи,что тебя никто не видел. — Не могу, —спокойно ответил он. — Моя мать не слепая. — Мерлин, — прошептала она, — у нас большие проблемы, если кто-то узнает. — Грейнджер, - Он сделал шаг навстречу, сократив расстояние между ними. — Я не идиот, ладно? Она кивнула, и в комнате воцарилась тишина, неловкая странная. — Что удалось выяснить? — наконец спросила Гермиона. — У меня есть список пожирателей, Возможно, не полный. — начал Драко, — и я хотел, — он резко остановился. — забудь. Она приподняла бровь и протянула руку, ожидая пергамент. Вместо этого он накрыл её руку своей ладонь соприкоснулась с кожей, по телу пробежали мурашки. На ладони у неё оказалась скрученная бумага — непонятное чувство окутало все вокруг. Драко, будто ни в чём не бывало, уселся на диван. — Думаешь, Лэстрейнджа убьют? — спросила она, нарушая тишину. — Может со дня на день. — За ним приставлены два аврора, — продолжила Гермиона, — но меня это не успокаивает. Она развернула пергамент. Там были имена — одни знакомые, другие — едва различимые. «Эйвери, Блэк, Питегрю, Виргис, Роули, Макнейр…» В списке около сорока фамилий, тринадцать живы, шесть на свободе… Нет, восемь — поправил она саму себя. В тот вечер они тщательно разбирали каждую деталь, выкладывали отчёты и уликах на стол, пытаясь сложить пазл общей картины. Проработали до поздней ночи, не чувствуя гнета времени. На следующее утро их ждала новость, которая всколыхнула всё: Рудольфус Лэстрейндж был найден мёртвым у себя в спальне. В руках он пустой сверток бумаги. вот только адресован он был юной мисс.