Перестать бояться быть собой

***

      «...Потому что они слабые. Слабые телом и духом. Их легко сломать, легко подчинить волю, легко контролировать... И ты, Уильям, был первым. И ты сломался так легко...»       Огненное пламя яростно поднималось к небу. Едкий дым заставлял в ужасе дрожать и чувствовать, как предательски слабеет тело. Кровожадные глаза пронзали до глубины души, пристально изучая каждый тёмный угол, который Уилл так отчаянно пытался скрыть. Необъятный страх смешался с противным жжением, словно огонь охватил сердце, которое только сильнее завопило эхом в голове. Каждое слово, озвученное грубым голосом, было подобно пытке, вечным страданиям и горькой правде. Находясь в «руках» Векны, Уилл даже сейчас не мог ничего сделать.       Больше всего он ненавидел чувствовать себя беспомощным, слабым и сломленным. Горело желание сорваться на крик, выпустить то, что давно наболело, но страх снова оказался сильнее: он сковывал, сдавливал, обездвиживал – лишал любой возможности что-либо сделать. Невыносимо было осознавать, что голос, пропитанный ненавистью, прав. Противно думать, что он всегда ломался, что не справился со своими чувствами, что всегда оставался в стороне, потому что был под контролем собственного кошмара. Тогда Уилл был не в силах посмотреть на себя, чего-то боялся, не хотел понимать, не желал принимать. Сейчас он снова остался совершенно один, смотря в кровожадные глаза того, кто навсегда изменил его жизнь.       — ...Этому миру не нужны ваши разумы, но они нужны моему.       Внезапно пропала невесомость. Рухнув на колени, Уилл тяжело задышал, ощущая боль в ладонях от соприкосновения с мокрым асфальтом. Горло нещадно жгло, словно огонь и правда подобрался настолько близко, что даже смог проникнуть в грудную клетку, нанося немыслимую боль. Беспомощность царапала душу, вызывая ненависть: Уилл понимал, что его родные, друзья и дети, которых они должны были спасти – все находятся в опасности, но он был не в силах что-то предпринять. Чужие слова, такие мерзкие и громкие, продолжали раздаваться в голове, проникать в каждую клеточку тела, заставлять сердце разрываться в бешеном ритме. Он был жив, определённо мог чувствовать и видеть, но в то же время был давно мёртв – похоронен в недрах изнанки.       Мрачная фигура медленно отдалялась, сотрясая землю тяжёлыми шагами. В очередной раз Векна вышел победителем – никто не смел преодолеть его, принудить испытать ужас или почувствовать горечь, чем он безжалостно терзал Хоукинс. Красный свет начал постепенно закрывать его тень, подобно липким дверям, которые издавали характерный звук. Казалось, что теперь, когда оставшиеся дети были похищены, неземные твари больше не станут проникать и не будут нападать, отбирая чью-то жизнь. Скоро всё навсегда закончится печальным поражением, где больше не будет пути назад.

«...И ты, Уильям, был первым. И ты сломался так легко...»

      Неожиданно сознание сместилось, и вернулась противная дрожь. Стало труднее дышать, стоило увидеть перевёрнутый грузовик, вырытый туннель и всё то же огненное зарево – на три страшные картины Уилл смотрел глазами демогорганов, чувствовал каждый их шаг, понимал их желания, жажду уничтожить тех, кто был ему до бесконечности дорог. Каждая попытка подняться с колен заканчивалась неудачей: собственное тело не слушалось, словно окаменело в самый важный момент, когда нужна помощь. Секунда бежала за секундой, но неуверенность, слабость и ненависть к себе становились только сильнее, мрачнее, могущественнее.       Никогда прежде Уилл не видел столько ужаса в глазах своих друзей. Сквозь красноватую пелену он замечал испуг Робин, видел неописуемый ужас Лукаса, чувствовал неистовую тревогу Майка, которая особенно сильно начала терзать его. Кровожадная сущность целилась забрать самое дорогое, быстро подбираясь к своей жертве, словно знала, что никто не сможет остановить её. Устрашающая рука, подобно раскатам грома, резко поднялась вверх, готовясь вонзить острые когти. Несколько секунд и Уилл навсегда лишится близких друзей, потеряет того, кто не давал спать ночами, вызывал трепет вечерами и пленил вдохновение.

«...Он чувствовал их страх, понимал, что нужен им сейчас, понимал, что нужен ему...»

      Внезапно исчез горящий огонь. Едкий дым рассеялся в ярком солнце, таком беззаботном и нежном. Лёгкий ветерок осторожно касался волос, играя с короткими прядями. Неподалёку гремели детские голоса: они были звонкими, но совсем не интересовали маленького мальчика, сидящего на качели. В очередной раз Уилл чувствовал одиночество, подобно какой-то пустоте, и одновременно ощущал, как сотни фантазий всё более яркими красками играют в голове. На самом деле он не хотел расставаться с ними, не желал что-то менять, но в то же время чувствовал, что совсем не похож на других. У него не было друзей – только мама и старший брат всегда были рядом.       Всё изменилось, когда темноволосый мальчик сел рядом на качель. Его радостная и по-своему наивная улыбка вызвала взаимную тихую радость, которой Уилл не спешил делиться, но всё же чувствовал, как потеплело на душе. Простые два слова «будем дружить?» совсем не отпугнули: он выразил согласие, словно случилось что-то долгожданное, в чем нельзя было усомниться. Тёплый ветерок стал сильнее, стоило начать раскачиваться, временами смотря друг на друга так по-детски восторженно. Это было слишком давно, но всегда навевало приятные чувства, в которых можно согреться.

      «...Майк стал верным другом, с которым хотелось проводить время – и Уилл совсем не противился этому желанию...»

      Теплом озаряли воспоминания, как после прогулки они бежали в подвал Майка. Проводили много времени за чтением журналов, за настольными играми, часто что-то лепили, рисовали и громко смеялись, пока солнце не зайдёт за горизонт – каждая совместная секунда была подобна чему-то светлому, нежному и до бесконечности важному. Временами совсем не хотелось расходиться, не было желания ждать следующего дня, когда они снова соберутся вместе, как самые близкие друзья. Воспоминания о лучших днях не давали спать ночами, пока мысли заполняли голову – Уилл не знал, о чём они шепчут, но доверял им, как и верил Майку. Они всегда будут вместе – ничто не разрушит крепкую дружбу.       В детстве всё казалось совершенно простым. После прогулки Уилл рассказывал дома, как они хорошо провели время. Каждый рисунок, вдохновлённый захватывающей историей, Уилл спешил показать маме, не стесняясь своего творения. Каждый проведённый день со старшим братом ещё больше дарил счастье, особенно постройка небольшого шалаша, который после мальчик с гордостью называл «Замок Байерс». Тогда, когда ему было не больше десяти лет, Уилл чувствовал себя свободным, словно за спиной были крылья: они позволяли мечтать безгранично, думать – больше, а дышать – уверенно. Он думал, что так будет всегда, представлял, что ничего не изменится.

      «...Спустя года Майк стал кем-то больше, чем просто близкий друг. С каждой встречей, секундой росли чувства, как и Уилл. И сейчас он не мог позволить, чтобы кто-то пострадал, чтобы произошло что-то плохое...»

      Беззаботные воспоминания исчезли, как только огненное зарево стало ближе. Тревожное сердце бешено колотилось, дыхание сдавливалось, мысли путались, чувства пленились – всё это пыталось сломить его, как четыре года назад, но сейчас что-то изменилось. Захотелось вернуть уверенность, возникла жажда разрушить животный страх, загорелось желание стать свободным. Медленно поднявшись с колен, Уилл попытался довериться странному, но важному чувству, на которое раньше не осмелился бы даже посмотреть. Он может что-то изменить, словно имеет неосознанную силу, будто совсем не знает свои способности.       Когда-то сломленный мальчик наконец-то нашёл смелость перестать убегать от себя. Параллельный мир изменил его, сделав своей пешкой, словно заточил на дне холодного озера. Всё это время Уилл боялся подняться вверх, испытывал ужас от одной мысли дотронуться его пальцем – проще быть скованным, запуганным, неуверенным в себе. Однако он ощущал, как становится только сложнее избегать своих чувств: теряются силы, пропадает голос, немеют руки, слабеют ноги – изнанка ломала его, несмотря на то, что Уилл давно покинул её. Возможно, дело вовсе не в параллельном мире, а где-то в сердце, где-то в глубине души.       На мгновение снова вернулись воспоминания. Возникло знакомое, болезненное и горькое ощущение. Как только появилась Одиннадцать, Майк начал стремительно отдалялся, чем вызывал непонимание, переходящее в душевную боль, с которой Уилл никогда не делился. На самом деле было невыносимо замечать, как лучший друг перестал проводить время вместе, невыносимо осознавать, сколько он отправлял писем Оди в Калифорнию, но ничего не писал ему, невыносимо чувствовать, как начал будто избегать, перестал понимать и даже улыбаться в ответ. Пока Майк ждал встречи с Оди, Уилл жаждал увидеть его, пока Майк писал Оди письма, Уилл посвящал ему картины. Он жил мечтами, как и всегда, только теперь они делали больно, отравляя изнутри.

      «...Долгое время, он не понимал, что происходит. Казалось, он сходит с ума. Снова не такой, как все. Снова чувствует то, что не должен. Снова совершенно другой...»

      Внезапно ледяное озеро начало трескаться. Позволяя необъятному гневу завладеть сознанием, Уилл одним движением руки остановил демогоргона, после чего тот навис над Майком. Ощущая, как растёт уверенность в своих силах, он начал мысленно удерживать другой рукой тварь, которая намеревалась пронзить Лукаса острыми когтями. Изгоняя из своей души вездесущий страх, Уилл «схватил» третью сущность, которая едва не накинулась на Робин. Всеми силами сдерживая тех, кто долгие годы вселял ужас, он больше не желал отрицать себя, не хотел даже думать, что он слаб телом и духом. Все сомнения будто испарились, стоило довериться своим чувствам.

      «...Он точно осознавал, какую радость вызывает каждая его улыбка. Только сейчас он полностью принял это. Наконец-то смог признать, о чём говорит сердце...»

      Одно движение и кровожадные существа начали ломаться в воздухе. В каждой секунде слышалось, как хрустят кости, словно разбиваются стереотипы, выходит накопившаяся боль, уничтожается то, что раньше не давало спокойно спать. Несколько минут назад Уилл чувствовал себя беспомощным, испытывая ненависть к самому себе, но сейчас всё изменилось: он наконец-то отпустил то, что тянуло его вниз, не позволяло покинуть дно холодного озера. Недавний диалог с Робин, такой немного неловкий, позволил понять, что на самом деле важно. Он наконец-то услышал свой голос, свои желания и то, что для него по-настоящему дорого.       Как только опасность отступила, Уилл обессиленно рухнул на колени. Лёгкая боль пробежалась по всему телу, пока сердце продолжало громко биться, а дыхание – тяжело вырываться из груди. Однако теперь чувствовалась свобода, такая незнакомая и одновременно ценная, которую Уилл не мог найти долгое время. Трепетные чувства, симпатия, влюблённость – всё это началось ещё давно, как самая длинная история, которую он смог понять и признать только сейчас. Подняв голову, Уилл увидел среди полыхающего огня Майка: он не скрывал своего искреннего удивления, выражая на лице лёгкую, но такую ценную улыбку. Каждое решение давалось с трудом, каждое признание было непосильным – только сейчас Уилл решился принять себя, сделав правильный выбор. «...Я искала ответы в других, а ответы были во мне. Мне нужно было всего лишь перестать бояться. Бояться быть самой собой. И когда я это поняла, то я стала свободной, как будто крылья выросли...»