Дождь, который изменил все

***

Осенний дождь барабанил по крышам, стекал по водосточным трубам и безжалостно мочил одинокую фигуру на скамейке в городском парке. Лиза сидела, поджав ноги, и смотрела в одну точку. Рядом стоял старенький чемодан, в котором лежали только ноутбук, планшет и графический планшет. Холод пробирал до костей, но внутри было еще холоднее. Она не понимала, что происходит. Еще утром она проснулась в своей кровати в деревне у бабушки. А открыв глаза… обнаружила себя на этой скамейке. С этим чемоданом. Сначала она подумала, что это сон. Но дождь был слишком реальным, слишком мокрым и холодным. Она позвонила бабушке. Телефон не отвечал. Позвонила маме. Мама сказала чужим, равнодушным голосом: «Вы ошиблись, девочка. У меня нет дочери». Она поехала к дяде — тот открыл дверь, посмотрел на неё, как на пустое место, и захлопнул дверь со словами: «Вечно пьяная молодежь, пошла отсюда!». В паспорте, который она нашла в чемодане, была её фотография, но дата рождения стояла 2003 год. Ей должно быть 17 лет!, а по документам — 20. Там же лежал диплом об окончании колледжа, хотя она его не заканчивала. Словно она провалилась в какую-то параллельную реальность, где её жизнь сложилась иначе, но её саму никто не помнил. Она уже не чувствовала слез. Они смешались с дождевыми каплями. Лиза сидела и смотрела, как мимо спешат прохожие под зонтами, и никто, никто не обращал на неё внимания. Вдруг дождь перестал стучать по голове. Она подняла глаза — над ней склонился зонт. А рядом стоял высокий парень с немного смущенной, но теплой улыбкой. В руках он держал такой же зонт, раскрытый над ней. — Лиза? — голос был такой знакомый, такой родной, что у неё перехватило дыхание. — Лиза Петрова, это ты? Она вгляделась в его лицо и ахнула. Олег. Олег Соболев. Её учитель рисования из кружка, куда она ходила два года назад. Тогда ей было 15, а ему 25. Она была тайно, отчаянно в него влюблена, а он был просто добрым учителем, который поправлял ей штриховку и хвалил за чувство цвета. — Олег Михайлович? — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Можно просто Олег, — мягко поправил он, присаживаясь на корточки рядом со скамейкой, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты чего тут сидишь? Под дождем? Заболеешь же. У тебя есть куда пойти? Этот простой, человеческий вопрос сломал последний барьер. Лиза покачала головой, и из глаз хлынули настоящие слезы, не дождевые. — Нет… — голос сорвался. — Меня никто не узнаёт. Даже родственники. Бабушка, мама, дядя… Они говорят, что не знают меня. Я не знаю, что случилось. Я просто очнулась здесь, с чемоданом… Олег смотрел на неё. Мокрую, дрожащую, отчаянную. Девочку, которую он помнил старательной и талантливой, а теперь перед ним сидела девушка, попавшая в немыслимую историю. Интуиция кричала, что это безумие, но сердце… сердце сжалось от жалости. И не только от жалости. Он и сам не ожидал того, что сказал дальше. — Слушай, — он замялся, но решился. — Это, наверное, прозвучит странно, но… пошли ко мне. Пока не найдешь жилье. Не оставлять же тебя здесь. Лиза уставилась на него, забыв про слезы. Предложение было шокирующим. Учитель, пусть и бывший, зовет к себе домой. — Что? Нет, я не могу… Это неудобно… Я… — Лиза, — твердо перебил Олег. — Ты синяя от холода. У тебя нет никого в этом городе. Я не могу уйти и оставить тебя тут. Давай без глупостей. Просто переждать непогоду, согреться, а там разберемся. Она смотрела в его серьезные карие глаза и понимала, что спорить бесполезно. И, честно говоря, сил на споры уже не было. Она просто кивнула. Олег подхватил её чемодан, помог встать и повел к машине, прикрывая её своим зонтом. У неё своего не было.