Разрушенный дом

— Экспекто патронум! — примерно таким криком нас встретили в этом доме. А ещё в тот день я впервые увидел, как атакуют палочкой. Молодая женщина, облачённая в свободное тёмное одеяние, взмахнула ею, будто шпагой или рапирой, и в нашу сторону выбросило пучок света, который почти сразу же превратился в какое-то животное, вроде бобра. Надо признать, зрелище вышло очень красивым. Сотканный из голубого света зверёк устремился к нам с Шерлоком и мистером Лонгботтоном, явно с грозными намерениями, но замер перед Шерлоком, что отважно шагнул вперёд, заслоняя нас двоих. Фух. Я чуть перевёл дух, наблюдая, что странное существо, не нападает на моего друга, а, смешно вытянув мордочку, обнюхивает кончики пальцев протянутой к нему руки. — Милая выдрочка, — Холмс куда лучше моего опознал животное, а я невольно рассмеялся. Не знаю, с чьей лёгкой руки, было решено, что лицом мой друг напоминает выдру. Не знаю почему, для меня подобрали образ ежа. Но уже не раз и не десять, мне попадались карикатуры на нас, в мелких газетёнках. С тех пор, как я стал публиковать свои рассказы о нас с Шерлоком, и мы достигли определённого рода популярности, стали проскальзывать и такие вот шуточки о нас. Теперь же, я мог наблюдать, что сравнение Шерлока с выдрой не совсем уж бессмысленное. Это волшебное создание, явно выпущенное с агрессивными намерениями, остановилось, будто почуяв своего. И поняв, что опасности мы не представляем. Правда, похоже, это поведение волшебной выдры не очень успокоило двух волшебниц, чей покой мы нарушили. Гм. Тут, пожалуй, нужно объясниться. Расследование, для которого нас с Холмсом нанял молодой волшебник Невилл Лонгботтом привело нас в дом, где мы хотели найти его давнюю знакомую, Полумну Лавгуд. Я не был уверен, что бывшие соученики мистера Лонгботтома были способны пролить хоть какой-то свет на то расследование, которое мы затеяли, но Холмс решил, что мы должны опросить всех, кого только можно, и я не стал спорить. Добравшись до дома упомянутой особы, а по дороге выслушав от мистера Лонгботтома её биографию, его мнение о ней, в котором я услышал и восхищение, и некое сожаление, и даже некоторые искры любви, мы обнаружили, что хозяйки дома нет. И обнаружили это весьма интересным образом. Прямо на незапертой деревянной двери, висело огромное, почти в половину этой самой двери, объявление. На пергаменте, написанное вручную, розовыми и фиолетовыми чернилами, и украшенное по контуру изображениями единорогов, крылатых фей, и ещё десятков созданий, которых я не знал. Написано было следующее: «Дорогой друг, пришедший меня навестить! Прости, что мы с тобой разминулись! Я отправилась на чай к моей давней подруге, Гермионе Грейнджер! Если у тебя что-то несрочное, можешь оставить записку, на тумбочке, прямо за дверью. Перо и бумагу найдёшь там же. Я отвечу тебе, как только вернусь. Если ты принёс мне подарок — можешь оставить его там же. Если же у тебя что-то срочное, можешь заглянуть к нам». — И далее шёл адрес. — «Дверь не заперта, чтобы ты мог проделать всё вышеописанное, и убедиться, что я тебя не обманываю, и меня, правда, там нет! Можешь покричать. По эху понятно, что дом пустой. Хорошего дня! Сердечно благодарю за визит! ПС дальше прихожей рекомендую не ходить, мне кажется, нарглы и мозгошмыги сегодня не в духе. А уж морщерогие кизляки — тем более!» Пока Холмс проверял, что дверь действительно не заперта, а мистер Лонгботтом криком пытался проверить, что хозяйки и правда нет дома, я достал свой блокнот, что бы записать адрес. Но затем не удержался, и принялся переписывать всё письмо, от начала до конца. Причём даже не просто текст, я хотел передать его в виде, максимально близком к оригиналу. Для чего отвёл под него новую страничку, изобразил пергамент, окантовку в виде рисунков, и даже наметил несколькими штрихами дверь. Это письмо куда лучше раскрыло мне сущность и характер Полумны Лавгуд, чем все рассказы нашего нанимателя. Я сразу же проникся к пока ещё неизвестной мне девушке симпатией, и подумал, что мы непременно подружимся. — Согласен с вами, на редкость интересное письмо, явно интересной личности! — сказал Холмс, заглянув мне через плечо, и увидев, чем я занимаюсь. Он не стал меня торопить и прерывать, за что я был ему благодарен, переключив своё внимание на мистера Лонгботтома, спросив того, кто такая упомянутая Гермиона Грейнджер. — Это так в двух словах не рассказать, мистер Холмс, — начал мистер Лонгботтом, и я, краем уха слушавших их диалог, понял, что об этой девушке ему говорить куда труднее, чем о Полумне Лавгуд. — Представьте вашего брата, мистера Майкрофта Холмса, в виде девочки одиннадцати лет, что пришла изучать магию. Холмс даже присвистнул от такого сравнения. — Вы так хорошо знаете моего брата? — Не очень. Но даже нескольких минут общения с ним, пока я искал выход на вас, хватило, чтобы понять, что он за человек. По крайней мере, что он показывает о себе другим людям. — Значит, я должен сделать вывод, что эта самая Гермиона Грейнджер будто знает всё и обо всём, смотрит на других людей несколько свысока, и занимает весьма высокий пост? — Сейчас она работает в департаменте магического правопорядка, где занимается борьбой против тёмных сил и нарушением законов волшебников. Но с её амбициями и умом, не удивлюсь, если она станет Министром Магии Великобритании. Чтобы вы понимали, по должности это фактически как ваш брат. — Интересно, как так вышло, что столь разные личности так подружились. Едва ли мисс Лавгуд пошла бы к мисс Грейнджер на чай, не считай её близким человеком. — Оу, сначала они, и правда, не ладили. Герми ведь чистый интеллект и логика, не поверит ничему, если это не описано в пяти учебниках уважаемых профессоров. А Полумна — чистая мечтательность и вера. Всех этих мозгошмыков и прочих, она выдумала, что не мешает ей ставить их в один ряд с реально существующими волшебными существами. Но знаете, совместное переживание весьма трудных времён весьма сближает, особенно если в обеих девушках присутствует стержень, и обе они явно очень хорошие люди. Получив такую характеристику и объяснение, Холмс удовлетворённо кивнул. — Значит, при разговоре с ними, нужно понимать, что мисс Лавгут может выдавать свои фантазии за реальные истории и верить в это, слова же мисс Гермионы будут подкреплены доказательствами, насколько это возможно? — Да… но не думайте, что слова Полумны можно просто пропускать мимо ушей. Очень часто в её речах присутствует здравое зерно, только не каждый способен его увидеть. Тут я как раз закончил переписывание письма, весьма довольный собой убрал блокнот в карман, и мы двинулись по адресу, указанному этой самой Полумной. Надо сказать, что дошли мы довольно быстро. Все встреченные нами волшебники пялились на мою изменившуюся причёску, и никто, как мне показалось, вообще не обращал внимания на Шерлока, в его цилиндре, который чуть шевелился и шипел. Чего я и добивался, честно говоря. Дом, который указала Полумна, был не жилой, а что-то вроде чайной. На первом этаже столики, а на втором — живут хозяева. Домик, правда, оказался заперт. И тут никаких бумаг с пояснениями, как поступить в этом случае, на двери мы не обнаружили. — Едва ли Полумна нас обманула, — задумчиво проговорил Невилл, пытаясь рассмотреть что-то в окнах второго этажа. — Наверное, они просто не ждут гостей, вот и заперлись. — Очевидно так и есть, — вынес вердикт Холмс, после трёх попыток постучать. Даже попытки Невилла крикнуть, что это он, и им нужно поговорить, не возымели эффекта. Тогда-то Холмс и вынул свои отмычки. Признаюсь, я не одобряю такие методы, но что было делать? Если нужный человек не идёт к сыщику, сыщик сам пойдёт к нужному человеку! Или как-то так. Возможно дверь была защищена от магического проникновения. Я сделал такой вывод на основании того, что Невилл попытался ткнуть в замок палочкой и произнёс что-то вроде «Алохомора!» Ничего не произошло, только по замку пробежал красноватый отсвет. Тогда за дело взялся Холмс, и вышло у него достаточно ловко. Когда мы оказались внутри, мистер Лонгботтом настоял, что пойдёт первым, так как у него больше опыта во всяких волшебных штуках. И пошёл, держа палочку наизготовку, то и дело выкрикивая имена Полумны и Гермионы. Первый этаж мы прошли без приключений, мимо пустых столиков с перевёрнутыми стульями на них. А вот едва ступили на второй, нам в лицо прилетело заклинание. И вот тут мы возвращаемся к той сцене, с которой я начал эту часть своего рассказа. Мистер Лонгботтом выступил из-за спины Холмса, который продолжал играть со светящейся выдрой, и снова попытался убедить две тёмные фигуры в самом углу комнаты, что это он, а мы — его друзья, и ничего плохого мы не хотим. — Люмус! — крикнула та же девушка, что запустила в нас выдрой. Повсюду вспыхнули светильники, и я получил возможность разглядеть обеих. Да, я сразу понял, кто из них Полумна Лавгуд, а кто Гермиона Грейнджер. — Простите, мы испугались, — звенящим и будто чуть сонным голосом начала та, что была блондинкой, и явно мисс Полумной. — Честно говоря, я не ожидала, что кто-то и правда придёт сюда. Решила, что ограничатся записками. Гермиона же в немом шоке наблюдала, как её выдра, практически лежит на груди Холмса, закрыв глаза и растопырив лапки, тот её гладит вдоль всей спинки, начиная с головы, а зверёк, хоть и призрачный, явно весьма доволен этой лаской. — Надо же, — улыбнулась Полумна, — не думала, что патронуса можно трогать. Да ещё и другому человеку. Вы явно ей понравились, мистер… — Шерлок Холмс, — к вашим услугам, — мой друг изобразил изящный поклон, одной рукой придерживая выдру. Впрочем, в этом не было нужды. Едва он выпрямился, Гермиона Грейнджер снова махнула палочкой, и светящийся зверёк исчез. Я тоже поспешил представиться, и объяснить, кто мы такие и почему были вынуждены потревожить их покой. — Какие глупости ты затеял, Невилл! — в голосе Гермионы явно сквозило раздражение. — И зачем? Все знают, что родителей Гарри убил Волан-де-Морт. Зачем тебе понадобилось ворошить прошлое? Делать больно нашему другу. Тем более, вам всё равно ничего не выяснить. Свидетелей нет, прошло очень много лет, чтобы найти какие-то следы. Даже лучшему сыщику тут делать нечего. Особенно, если он магл. — Свидетели есть, — безмятежно отозвалась Полумна, и мы все повернулись к ней. — Во-первых, сам Гарри. Он там был и всё видел. Да, младенцем, но его память могла что-то зафиксировать. Если воспользоваться Омутом памяти, к примеру, или же легилеменцией… — Гарри никогда ничего подобного не позволит, — встрял мистер Лонгботтом. — Он и к дому нам запретил приближаться. Едва ли пустит в свой разум и свою память. — Тогда, те же мозгошмыги. Они живут везде, где есть существа с мозгами, и редко меняют полюбившиеся места. К тому же, часто обмениваются памятью друг с другом. Что знает один, вскоре будет знать вся колония. Если неподалёку от дома Гарри мы сумеем найти хотя бы одного, можно будет что-то узнать. — Проблема только в том, что ни одного мозгошмыга до этого никто никогда не видел, — с сарказмом возразила Гермиона. — Мозгошмыгов не видят люди, — согласилась мисс Лавгуд, — но их очень хорошо чуют змеи. Примерно, как и мышей. — Но волшебники, умеющие находить общий язык со змеями, крайне редки, и чаще всего, это тёмные маги, — подхватил мистер Невилл. — После смерти Волан-де-Морта, единственный известный змееуст, тот же Гарри. Если эта способность осталась у него, как-то не было времени спросить. И опять же, он нам помогать не намерен. Шерлок же, молча снял свой цилиндр, явив обеим девушкам клубок упомянутых змей, в которых были превращены его волосы, тем же Гарри Поттером. — Спасибо за идею, леди, — сказал он. — Попробуем поймать мозгошмыгов. Гермиона ничего не ответила, в шоке глядя на шевелящийся клубок. Полумна же едва не забила в ладоши от восторга. — Но даже если мы поймаем мозгошмыга, как нам получить от него информацию? — вклинился я. Кто будет переводить со змеиного? — Тшшшши и будешшшшшь, — услышал я. Очень тихо, но очень внятно. Это зашипела та самая змейка, идущая с виска, что получила от меня больше всего внимания. Что тяпнула меня за палец. — Я? Теперь все дружно уставились на меня. Включая змеек.