Разрушенный дом

— Интересная ситуация, не находите? Никого не было здесь, но все знают, что здесь произошло. Честно говоря, мне тоже вся эта история показалась странной. Нас позвали расследовать убийство, которое случилось около двадцати лет назад, с известным уже убийцей. Точнее, не расследовать даже, а… я достал телефон, чтобы посмотреть на фото письма, для более точной формулировки: «…посмотреть, что Вы можете сказать об этом». Обычно мой друг предпочитает осмотреть место преступления, сделать свои выводы, а уже потом задавать вопросы, но здесь так не получилось. Наш клиент вывалил на нас вводную прежде, чем мы успели его остановить. Таким образом, мы узнали, что была убита молодая семья. Сначала отец, не сумевший дать достойного отпора нападавшему, потом молодая мать, убегавшая с младенцем на руках. Их тела потом и были обнаружены, вместе с живым и относительно здоровым малышом. Причём, целью убийства и был этот ребёнок. Родители попали под удар просто потому, что едва ли позволили бы это сделать, оставаясь живыми. Наш клиент выпалил это, как информацию, которую настолько часто слышат, что уже не сомневаются, что именно так всё и было. Хотя, повторяю, свидетелей — ну кроме младенца — не было. А как любит говорить мой друг «произойти могло всё, что угодно». В его устах это означает, что он сомневается во всём, что окружающие трактуют как несомненную истину. И раз обратились к нам, значит кто-то в этой истине усомнился. Всё что я мог сказать об этом, по крайней мере, пока, что мы находились посреди, видимо, гостиной, очень сильно разрушенного дома. По моему скромному мнению, здесь произошёл взрыв. А потом, время и погода, стёрли те немногие следы, которые могли бы рассказать о произошедшем. Но рассказать мне. Я верил в своего спутника, величайшего сыщика современности, способного, как мне казалось, увидеть всё, что здесь только осталось, и всё, что здесь было. Видимо, этим он сейчас и занимался. Пока он и наш наниматель обходили дом, тихо беседуя, я принялся строчить в заметках. Не уверен, что смогу опубликовать их потом, по крайней мере, в их исходном виде, но не зафиксировать свои чувства и мысли по этому делу я просто не мог. Многолетняя привычка. Да и спутник мой очень любит читать мои заметки, как он сам говорит, «посмотреть на всё под другим углом». «Вы не замечаете и не анализируете многих вещей, так как я, мой дорогой Уотсон, — говорит он мне порой, — хотя вы их видите, и даже о них пишите. Очень хорошо и подробно, за что я вам безмерно благодарен. Не раз, и не два было, что ваши слова, или выводы, хоть и в корне неверные, наводили меня на верный след. Так что пишите всё и всегда, так, как вы это чувствуете». Я не обижался на такие слова. Что обижаться на чистую правду? Мы с моим другом и коллегой действительно видим всё по-разному. Но он всегда ценит мою помощь, поддержку, да и просто, что я всегда рядом. Он оглянулся на меня уже раза три, будто проверяя, что я на месте и веду заметки. Он и наш наниматель двигались по периметру комнаты, буду для удобства называть её гостиной, я же встал посередине, прямо под дырой в потолке, что пробивала насквозь и второй этаж, позволяя видеть небо. В данный момент, синее, безоблачное и очень тёплое. Итак. Возвращаясь к своим заметкам, хочу отметить, что клиент, пригласивший нас на это расследование, является молодым мужчиной, я бы сказал — очень молодым. По моим прикидкам ему не более двадцати пяти лет. Но по его лицу, движениям, голосу и манере говорить, я сделал вывод, что жизнь его не баловала. Он видел её тёмную и мрачную сторону, сталкивался с трудностями, и столкнулся с ними сейчас. И такими, что сам он сладить не мог. И никто из его окружения не мог ему помочь в этом. Поэтому, он и явился к нам, на Бейкер стрит. Причём, пришёл он с рекомендательным письмом, подписанным ни кем иным, как старшим братом моего друга-сыщика. На мой взгляд, худшей рекомендации просто выдумать невозможно. Мой друг, о, странно, что я до сих пор ни разу не написал его имя, Шерлок Холмс, терпеть не может работать по наводке своего брата. Я был уверен, что клиента просто выпроводят за дверь, даже не выслушав. Но, видимо, умоляющие ноты в голосе, и слова «Мне действительно больше не к кому обратиться, умоляю Вас»… не произвели на моего друга должного впечатления. Каждый второй приходит к нам именно с этой заготовленной речью, потом начинает оскорблять нас и сомневаться в наших способностях, если всё идёт не так, как им хотелось бы, и виноватым Холмс называет вовсе не того, на кого грешил клиент. Я уверен, Шерлока привлекла первая фраза в рекомендации, гласившая, что материалы этого дела никогда не должны быть преданы огласке. Ни единой детали не только самого расследования (независимо от его результата), но даже и то, что мы вообще этим делом занимаемся, и что дело это вообще есть. И что клиент наш вообще существует! Такие загадки выпадают нам не каждый день! Как раз когда я закончил это писать, Шерлок и наш клиент закончили обход и подошли ко мне. — Я бы попросил вас это убрать, — сказал клиент, кивнув на мой телефон. — И не доставать больше, пока вы …здесь. О, я уже понимал, что означает это «здесь». — Заметки моего друга нам необходимы, мистер Лонгботтом, — сказал Холмс, в своей «грозно-вежливой» манере, означавшей, что мы поняли претензии, но подчиниться им не можем. — Это важнейшая часть нашего расследования. Если вы хотите получить ответы на ваши вопросы, постарайтесь принять наши методы работы. Мы здесь с вами одни, насколько я понял, этот дом не является любимым местом паломничества в вашем мире. Но когда мы будем «среди людей», Уотсон не будет демонстрировать телефон. Наш клиент чуть покачал головой, но больше не спорил. Он чуть отошёл, давая нам возможность поговорить наедине. — Итак? — спросил я. — Первый и самый интересный вопрос в этом деле, — Холмс принялся неторопливо набивать любимую трубку, — который следовало задать в самый первый день, почему так разрушен дом. Если убийства произошли именно так, как считает официальная версия… — С помощью смертельных проклятий, выпущенных из волшебной палочки. Честно, я не знал, с какой интонацией следует произносить эту фразу. Потому как только сегодня днём, нам двоим, никогда не верившим ни в какую мистику, пришлось осознать, что «Магия существует. Мир Британии поделен на мир волшебников и мир маглов (то есть не волшебников), Майкрофт давно и прочно в курсе, с его уровнем доступа к секретной информации, и является одним из немногих маглов, что контролирует общение и взаимодействие обоих миров». И наш клиент, разумеется, волшебник. И мы сейчас находимся в магической части Британии. И все люди, которых мы встретили по пути сюда — волшебники. И мой телефон для них, не меньшее чудо, чем для меня — их палочки. — Итак, погибших звали Лили и Джеймс Поттеры, — Холмс выпустил колечки дыма, чуть подняв голову, изучая небо сквозь разрушенный потолок. — Их сын, Гарри, тот самый выживший младенец, в данное время живёт и здравствует, являясь практически самым известным человеком в этом мире. А нам нужно выяснить, действительно ли здесь случилось именно то, что все думают, что случилось. Холмс сделал следующую затяжку. — Потому как, Тот, кого не любят называть, просто не успел бы произвести все эти разрушения, — Холмс обвёл рукой с трубкой развалины дома. — Он вошёл, шарахнул по мистеру Поттеру, догнал убегавшую миссис Поттер, шарахнул по ней. Потом по младенцу… И неожиданно для себя получил ответный удар. Малыш отразил смертельное проклятие, будто являлся зеркалом. — Холмс чуть помолчал, наслаждаясь любимым табаком и новой загадкой. — Внимание, вопрос. Кто, когда и для чего разнёс вдребезги дом? — Это ваше смертельное заклинание к таким разрушениям не приводит? Даже отражённое? — спросил я. — Отражение этого заклинание зафиксировано впервые, — пояснил Лонгботтом. — Все списали на это. Но я в этом сильно сомневаюсь теперь. Да и вообще, сомневаюсь во всём, что мы знаем об этом убийстве. Никаких расследований не было! Все приняли эту версию сразу: пришёл Тёмный лорд, Поттеров поубивал, на Гарри сломался, распылился, потому как Гарри Избранный, и ему на роду написано было победить. — А почему вы решили взяться за это дело, да и к тому же сейчас? — спросил я. — Не всё ли равно, что случилось тогда? Дело давнее, быльём поросло. — Меня всегда интересовала эта история, — наш клиент чуть покачался вперёд-назад, с мыска на пятку, спрятав руки в карманы. — Потому как не только Гарри называли Избранным. Одним из претендентов на это звание был и я. Просто, всё время было не до расследований. Учёба, потом магическая война… Сейчас, когда всё более-менее успокоилось, я просто обязан докопаться до истины! — И почему же? — я глянул на Холмса. Интересно, какие у него уже есть идеи. — Потому что я уверен, что всё случилось совершенно не так, как нам говорили! Тела обоих Поттеров никто не видел, кроме Дамблдора. Я вам уже рассказал о нём. Оказалось многое из того, что говорил этот человек, оказалось враньём! Поттеров считают мучениками, превозносят везде и всюду, хотя они ничего не сделали! Только тупо умерли! В то время, как мои… Мои родители лишились разума под пытками! Годами живут в психушке, а о них, их подвиге, никто не знает и не помнит! Тут Холмс глянул на меня. Секунду. Но я очень хорошо его знал. Знал, этот взгляд. Он уже знал, куда мы пойдём дальше, и что будем делать. — Я хочу развенчать культ Поттеров! Вытащить на свет всю правду о них! Я… — Примите её, какой бы она не была? — прервал Холмс и Лонгботтом едва не задохнулся на полуслове. — Выслушаю вашу версию, — сдержанно признал он. Ну, вот опять. Далеко не всегда клиент готов принять результаты нашего расследования. — Хорошо. Вот сумма нашего гонорара. Половина сейчас, — Холмс написал что-то в своём блокноте, вырвал и протянул листок. — Я выясню, сколько это в наших деньгах, — наш клиент взял листок. Всмотрелся в него. Вздрогнул. А в следующий мир вздрогнул и я. Я понял то, что мой друг заметил, похоже, уже давно. Мы здесь были не одни. Мы, все трое, как по команде обернулись в одну сторону и действительно увидели человека, который будто возник из воздуха, сбросив с себя что-то вроде плаща. — Могу я узнать, что вы все делаете в моём доме? — спросил он, и солнце блеснуло на стекле его очков.