Фрагменты из жизни Шепард.

Сообщение пришло по каналам Альянса, зашифрованное и безликое, как и тысячи других сводок о потерях. Но для Джеффа оно стало точкой невозврата. Типтера, его маленькая сестра, и отец... их больше не было. Жнецы не просто уничтожили их колонию, они стерли само будущее, о котором Джокер старался не думать, чтобы не сойти с ума за штурвалом. Джейн нашла его на мостике, когда он сидел в своем кресле, бессильно откинувшись на спинку и невидящим взором уставившись на замершие приборы. Он не плакал — у него просто не было на это сил. Он выглядел серым, высохшим, словно из него разом выкачали весь тот сарказм, который служил ему каркасом. — Они мертвы, Джейн, — голос его был плоским и безжизненным. — Я летал по всей Галактике, спасая чужие миры, а свою семью... я даже не попрощался. Она не стала ничего говорить. В такие моменты слова — лишь пустой шум. Лишь осторожно помогла ему подняться, придерживая за локоть, и увела в свою каюту, где никто не мог увидеть слабость лучшего пилота флота. Сейчас они лежали на её кровати в тусклом, приглушенном свете. Джокер уткнулся лицом ей в грудь, спрятав глаза. Его тело, обычно такое напряженное и живое, теперь казалось пугающе хрупким. Джейн лежала рядом, крепко прижимая его к себе, сплетая свои ноги с его, создавая вокруг него кокон из тепла и защиты. — Просто дыши, Джефф, — шептала она, медленно поглаживая его по спине, чувствуя под пальцами каждую лопатку, каждый позвонок. — Я здесь. Я никуда не уйду. Джокер судорожно вцепился пальцами в её футболку, и тихий, рваный всхлип всё же вырвался из его горла, а затем еще один. Он плакал беззвучно, содрогаясь всем телом, выплескивая ту невыносимую боль, которую нельзя было заглушить ни вином, ни шутками. — Я должен был... я должен был их забрать, — прохрипел он в её кожу, захлебываясь горем. — Я же мог, Джейн. У меня был корабль... — Тише, — она крепче прижала его голову к своему плечу, целуя в висок. — Ты не мог знать. Никто не мог. Ты здесь, ты со мной, и мы выстоим. Ради них. Джейн чувствовала, как его слезы обжигают её ключицу, и сама едва сдерживала свои. Ей хотелось закрыть его от всей этой проклятой войны, спрятать в этой каюте, чтобы ни одна весть о смерти больше не коснулась его сердца. Она баюкала его, как самое драгоценное, что у неё осталось, делясь своей силой, своей волей к жизни. Постепенно его дыхание начало выравниваться. Дрожь в руках утихла, но он не отстранился, продолжая слушать ровный ритм сердца Шепард. В этой тишине, нависшей над «Нормандией», они были единственными живыми существами в пустой и холодной Вселенной. Джейн продолжала обнимать его, баюкая его горе, готовая лежать так вечность, лишь бы он снова почувствовал себя в безопасности. Открыв глаза через некоторое время, Джефф не сразу понял, где находится. Мягкий полумрак каюты капитана обволакивал его, а простыни пахли кожей и легким, едва уловимым ароматом цитрусового мыла Джейн. Боль от потери родных всё еще тлела где-то глубоко в груди тяжелым комком, но резкая, разрывающая агония сменилась тихой, изматывающей усталостью. Он чуть повернул голову на подушке. Шепард была там. Она стояла у аквариума, медленно высыпая корм в воду. Свет от резервуара подсвечивал её профиль, смягчая резкие черты лица, которые в последнее время стали слишком суровыми из-за войны. Она казалась такой спокойной и домашней в его простой футболке, что у Джокера перехватило дыхание. Он просто лежал и любовался ей. Глядя на то, как она сосредоточенно наблюдает за рыбками, он невольно вспомнил тот кошмар на первой «Нормандии». Огонь, разрывающий обшивку, её руки, вытаскивающие его из кресла, и тот момент, когда шлюз закрылся, оставив её один на один с пустотой. Она умерла ради него. Она буквально сгорела в атмосфере, чтобы он мог дышать сейчас в этой каюте. А потом был Лондон. Тот ад, где он едва не сошел с ума от тишины в эфире, когда она бросилась к лучу. Он чуть не потерял её снова — ту единственную девушку, которая заставляла его сердце биться быстрее любых стимуляторов Чаквас. — Джейн... — тихо позвал он, и его голос прозвучал надтреснуто. Она вздрогнула, обернулась и тут же мягко улыбнулась, увидев, что он пришел в себя. — Проснулся? — она подошла к кровати, присела на край и коснулась его лба прохладной ладонью. — Тебе нужно было поспать. Джокер перехватил её руку, прижимая ладонь к своей щеке, и закрыл глаза. Он чувствовал её пульс — живой, ровный, настоящий. Мысль о том, что эта рука может снова стать холодной, отозвалась в нем почти физической судорогой. — Не делай этого больше, — прошептал он, не открывая глаз. — Не умирай. Больше никогда. Слышишь? Он чувствовал себя эгоистом, прося об этом женщину, на чьих плечах лежал спасение всех видов, но правда была в том, что он не переживет третьего раза. Его мир, который и так рассыпался в прах вместе с Типтерой и отцом, держался сейчас только на этой женщине, кормящей рыбок в каюте посреди войны. — Я рядом, Джефф, — она наклонилась и поцеловала его в переносицу. — Я никуда не собираюсь. Он кивнул, зная, что она не может этого обещать, но в эту минуту, в этом тихом свете аквариума, он позволил себе ей поверить. Ему нужно было верить, чтобы иметь силы снова сесть в кресло пилота.