Палач

У него ужасно болит голова. Между ушами вата, во рту привкус пластика, язык такой тяжелый, что даже глотать не удается. Дэмиан пытается повернуться на бок, тщетно пытаясь уменьшить давление на плечи и колени. Такое ощущение, будто он целую вечность боролся, или его сбил грузовик, или и то, и другое одновременно. Но он не может двигаться. Со всех сторон он сталкивается со стеной. Она прогибается под пальцами, когда он надавливает на неё, и резко возвращается в исходное положение. Это не стена. Это ткань. Грубая на ощупь. Он чувствует молнию над головой, словно гильотину, натянутую на него. Облегающая ткань, натянутая вокруг его сложенных ног. Голова наклонена под неестественным углом, плечи сгорблены, чтобы поместиться. Он… Он в мешке. Какого хрена он в мешке? Его руки начинают двигаться все более отчаянно, раздвигая швы, надавливая на молнию. Он почти не может пошевелиться, все вокруг давит на него, словно сжимаясь по мере его усилий. Его кожа натирает мешок без всякого барьера. Он раздет до нижнего белья. Он не чувствует свою одежду в мешке рядом с ним, которую забрали, когда он был без сознания. Его кожа покрыта мурашками, а пальцы ног совершенно онемели. Он не уверен, от холода ли это или от положения тела. Он делает вдох. Потом ещё один. Заставляет себя разделить всё на части. Он разговаривал по телефону с Джейсоном. О Халиме. Он поехал в Криминальный переулок. И... И что? Там, где должна быть память, зияет пустота, оставляя после себя лишь мучительную пустоту, наполненную новой волной ужаса. Он знает, что искал Ламонта. Ему это удалось? Поэтому он здесь? Наверняка этот человек снова его одолел . Он резко пинает, словно может разорвать швы, плотные и прочные, как у промышленного оборудования. Швы, наложенные друг на друга, и потайные стежки. Он не сможет разобрать это ногтями или зубами. Если бы всё было ровно, может быть ... Черт . Он едва может поднести руки к лицу. Сквозь ткань не проникает свет, поэтому его держат в темноте. Земля под ним слишком твердая, чтобы быть землей, слишком ребристая, чтобы быть полом в доме. Рядом с его бедром что-то твердое торчит, и когда он пинает ногой, его нога ударяется о край какого-то небольшого пространства, в котором он находится. Звук глухой и металлической, дребезжит весь контейнер. Дэмиан морщится, пульсирующая боль в голове усиливается от вибраций. Хорошо. Хорошо. Дыши. Он слишком много вложил в тренировки, чтобы паниковать, но даже сейчас чувствует, как паника подступает к кончикам пальцев. Каждый вдох граничит с гипервентиляцией, прилив адреналина выбивает мысли из головы. Он не знает, что делать. Его куда-то увезли, у него нет ни одежды, ни оружия, которое он вшил в подкладку. «Оцени ситуацию », — говорил отец. Всегда так мало слов по сравнению с советами матери, но эта краткость прорезает туман страха, зацикливающийся, как ему казалось, и было задумано. Это как дрессировка Робина, всегда практичная, даже ценой собственного достоинства. Оцени ситуацию. Ему нужно понять, прежде чем действовать. С усилием Дэмиан переворачивается на спину. Он ударяется о другой предмет, сегментированный, более податливый, чем остальная часть отсека. Тот смещается от удара. Дэмиан решает, что сможет провести гораздо больше исследований вне этой чертовой сумки. Его не удерживают. Небольшая милость. Или, возможно, это признак того, что его похититель — дурак. Он надеется на последнее. Ему пришлось немного поерзать, чтобы высвободить руки из-под себя и принять положение, позволяющее использовать пальцы, но он недооценил, насколько полезными они окажутся. Ему нужен нож. Его нож, в его сумке. Вместе с телефоном. Отец захочет узнать, что происходит. Дэмиан понятия не имеет, как долго он здесь находится и зачем он здесь, и если отцу снова придётся спасать его от Ламонта, Тимоти будет его за это долго не упрекать. Он делает глубокий вдох, надавливая ладонью на молнию, выталкивая её изо всех сил, а затем резко откидывается назад и ударяет по ней костяшками пальцев. Это мало помогает. Недостаточно инерции, как он предполагает. Дэмиан выдыхает, сдержанно и сильно, сквозь зубы. Оценить . Но вместо того, чтобы оценить свои травмы, он проводит ногтем большого пальца по молнии, ему нужно что-то предпринять, чтобы не начать вырываться. Сумка заперта. Дэмиан не удивлен, а лишь раздражен тем, что, просунув свой мизинец в щель между зубцами молнии, нащупал холодный металл непреклонного навесного замка. Взломать его негде. Он может… Он не знает. А что, если Ламонт не вернется ? Дэмиана похоронили? А что, если он ничего не поймет? Что случилось? Почему здесь так затхло? Кроваво? А что, если Ламонт не вернется? А что, если Ламонт… Дэмиан долгое время остаётся в сумке, пока сквозь зубцы молнии не проникает свет, и сумка резко оттягивается назад, а затем вверх. Она падает на твёрдый гравий. Дэмиан чувствует, как он хрустит под ним, чувствует, как кожа вот-вот порвётся, а кортизол, онемевший в конечностях, снова учащает сердцебиение, напрягается каждая мышца его тела. Он открывает рот, но звук, который из него вырывается, хриплый и болезненный, и Дэмиан сжимает его зубами, прежде чем из него вырвется что-нибудь ещё более унизительное. Хуже всего то, что холодно. Воздух, земля и сама сумка, на которой он был только в трусах. Он чувствует, как кто-то прикасается к сумке, двигает её, и напрягается, чтобы убежать, даже услышав звон брелока. Никаких слов не произносится, даже угроз или приказа вести себя прилично. Замок отпирается, а затем расстегивается молния. Дэмиан впервые за несколько часов увидел солнечный свет, и он ослепителен. Над ним склонился мужчина, темные волосы растрепаны вокруг глаз, его лицо окутано тенью. Нижнюю половину лица он закрыл тканевой маской, а большую часть туловища и шеи скрывает свободная толстовка. Он, согнувшись пополам, прикрыл собой мешок, чтобы защититься от солнца. Дэмиан, конечно же, не теряет времени и пытается убежать. Он отчаянно размахивает руками, резко поднимается и бьет кулаком мужчину по лицу. Удар получается неаккуратный, тело дергается от удара, а мышцы Дэмиана сводит судорогой еще до того, как он достигает цели, локоть сгибается. Мать была бы в ужасе. Мужчина с шокированным стоном падает на ягодицы. Дэмиан отчаянно барахтается, пытаясь оттолкнуть мешок, который все еще удерживает его ноги, и вынужден выползти наружу. Он снова осознает, сколько времени провел в мешке и насколько серьезны его травмы, когда, как только он встает, мир словно потрескивает, превращаясь в помехи. Гравий впивается в ладони, цвета и фигуры мелькают перед глазами в сильном головокружении. Желчь поднимается к горлу, скапливается во рту и смачивает губы. Дэмиан вскакивает, опираясь на поврежденную руку. Она подгибается, и Дэмиан падает на землю в неловком положении, стиснув зубы, чтобы сдержать крик. « Боже мой !» — возмущенно шипит мужчина, и чья-то рука вцепляется в лодыжку Дамиана. «Отпусти», — приказывает Дамиан, задыхаясь. Он пытается вырваться, но не может найти достаточно удачного угла или силы, чтобы удар был хоть сколько-нибудь сильным. Его тащат обратно к боксерской груше, затем его здоровое запястье крепко сжимают пальцами, и его поднимают на ноги. Он резко шатается, чуть не врезаясь в своего похитителя. Это унизительно, но он не может стоять прямо без их помощи. Он стоит рядом с большим черным Ford Bronco. За ними дом, справа от него — длинная полоса леса. Участок огромный, настолько раскинувшийся, что Дэмиан чувствует себя в безвыходном положении. Он не видит дорогу. Даже не знает, в каком направлении она находится с этого ракурса. Тогда кричать бесполезно. Это только лишит Дамиана воздуха и оставит в воздухе отголоски его отчаяния. Там никого нет. «Это кетамин», — говорит мужчина, перекладывая хватку на Дэмиана, впиваясь в кожу под мышками и приподнимая его. Он запрокидывает голову, чтобы рассмотреть лицо мужчины, но из-за растрепанных волос и темных глаз мало что может разглядеть. Но не Ламонта. Ламонт был блондином. Худее. Его готэмский акцент был сильнее. «Действие пройдет через несколько часов. Больше не бей меня». Как будто Дэмиан стал бы подчиняться приказам такого, как он . Дэмиан в ответ хмурится. Он тыкает локтем назад, слабо извиваясь в объятиях мужчины. Это не помогает — конечности Дэмиана напряжены и слабы, вероятно, это очередные побочные эффекты успокоительного. Неудивительно, что его мысли такие рассеянные и бессвязные, ведь он под кайфом. Эта мысль неприятна, но не совсем чужда. Мужчина не ослабляет хватку на руке, таща Дамиана на несколько шагов вперед. Тот спотыкается, когда его стаскивают с дорожной сумки на шершавую землю, которая впивается в босые ноги, словно пытаясь укусить. Его проталкивают мимо машины и открытого багажника, где на него смотрят мертвые, холодные глаза. Ламонт. Это Ламонт в багажнике этого мужчины, там, где еще мгновение назад был Дэмиан. Он посинел и побледнел, кровь засохла в его светлых волосах, глаза постоянно открыты. Его тело все это время было там, то, во что Дэмиан постоянно врезался, пытаясь выбраться из сумки. Он мертв. Дэмиан вдруг вспоминает брызги крови, когда этот человек перерезал горло Ламонту. То, как она покрыла его, отчаянные попытки отступить, прежде чем его схватили. Он смотрит на свои руки и при дневном свете видит засохшие коричневые хлопья крови Ламонта. Колени Дэмиана заклинило, ступни словно свинцовые гири, прикрепленные к телу, и убийце Ламонта приходится еще сильнее поднимать его, принимая весь вес Дэмиана на себя с раздраженным стоном. Двор огорожен забором, отделяющим от него небольшой приземистый фермерский домик с верандой по периметру. Рядом с припаркованным грузовиком стоит сарай, двери которого открыты, но внутри так темно, что Дэмиан не может разглядеть ничего, кроме смутных силуэтов. Он вытягивает шею, пытаясь разглядеть пейзаж за забором. Его толкают вперед, к стене дома, и мужчина отпускает Дамиана, когда тот отказывается держаться на ногах. Земля не прощает ему падения. Он чувствует, как его локоть, поверх гипса, царапается от жгучей боли. Давление невыносимо, и к тому времени, как Дамиан успевает отдышаться, мужчина возвращается с цепью. «Подожди», — бормочет Дэмиан, к своему большому унижению, — «подожди, подожди, не надо …» В багажнике лежит тело. Металл холодно обжигает кожу Дамиана, когда его прижимают к одному из столбов веранды, а руки грубо задирают над головой. Толстое, необработанное дерево, почти такой же ширины, как он сам. Взгляд мужчины холодный, движения быстрые и размеренные, несмотря на неуклюжие попытки Дамиана извиться. Он пытается сделать изящный выворот ногой, как это иногда делают Тим ​​и Касс, а затем нанести высокий удар. Но их ноги длиннее и, вероятно, сильнее, чем у Дэмиана сейчас. Удар ногой безвредно отскакивает от голени противника, и тот получает ответный удар – болезненный удар по икре. Запястья Дамиана скованы цепями над головой. Никакие попытки вырваться или ударить его не помогут освободиться. Дыхание участилось, он задыхается и остро это осознает, но это не останавливает. Холодный, сухой и невыносимый воздух проникает в его легкие. По коже пробегают мурашки. Мужчина заставляет его замолчать, бросает цепочку к его ногам, затем обхватывает шею Дамиана, наклоняется и одновременно приподнимает голову Дамиана, чтобы встретиться с ним взглядом. Его большой палец впивается в ухо Дамиана, заставляя его шею принять странный угол. «Дыши. Всё закончится через секунду, парень». Что будет ? Мужчина снова позволяет ему упасть, тепло его прикосновения быстро угасает в суровом октябрьском воздухе. Дэмиан опускается с цыпочек на подушечки стоп. Деревянные доски гладкие и мокрые от ночного дождя. Дэмиан не знает, что сказать, чтобы заставить этого человека остановиться. Он не может набрать достаточно воздуха, чтобы дышать и говорить. Это унизительно – эти непроизвольные спазмы диафрагмы, страх, охватывающий грудь, покалывание кожи от гипоксии. Мужчина отворачивается. Вероятно, чтобы достать свое орудие убийства. Распороть Дэмиана, позволить ему истекать кровью в траву, как свинье. Как Ламонту. От этой мысли у Дэмиана пересыхает в горле. Он не должен бояться смерти. Мать позаботилась об этом, и Лига всегда готовила его к такой возможности. Но Дэмиан боится . Он боится. Отец готовил его к похищению людей иначе, чем мать. Для неё всегда было важно, чтобы поступки Дамиана причинили ей как можно меньше позора, а для отца — чтобы он выжил. Какие бы секреты он ни раскрыл, с какими бы обязательствами ни подчинился или какой бы позор ни опозорил имя отца, Дамиан должен был выжить. «Довольно», — выдохнул он, глядя на удаляющуюся фигуру мужчины. Его голос был негромким, словно затих между ними, слова — безжизненными и невнятными. Слишком много пустоты. Его игнорируют. Дамиан слабо сопротивляется цепям, пытаясь дернуть их вниз. Чем сильнее он тянет, тем сильнее царапает тыльную сторону ладоней о дерево, и тем сильнее боль пробегает по сухожилиям больших пальцев. «Стоп! Я для тебя ценнее, если останусь жив!» Опять. Ничего. «Я сын Брюса Уэйна. Он заплатит вам за мое благополучное и невредимое возвращение». «Я знаю, кто ты, Дамиан», — говорит мужчина, не оглядываясь. Он открывает дверь сарая и исчезает внутри. Дамиан старается не дать новой волне паники захлестнуть его. Его происхождение ничего не значит для этого человека. Оно всегда что-то значит для кого-то, но для его похитителя это всего лишь пустые слоги, соединенные вместе. В них нет никакой силы. Дамиан тянет сильнее. Выжить, напоминает он себе. Ему просто нужно выжить. Его мать будет опозорена его поведением, молящим о пощаде, как обычный беспризорник, умирающим голым, прикованным к столбу, как дикая собака. Отец, возможно, простит его и проявит достаточно милосердия, чтобы не вдаваться в подробности ради достоинства матери. Дэмиан обхватывает цепь правой рукой, проверяя свой вес, мышцы дрожат, пока он висит, держась за запястье. Это давит на гипс, и он резко останавливается. Столб никуда не денется. Он слышит, как мужчина передвигает вещи в сарае, глухой стук инструментов и стук полого металла. У него всего несколько мгновений. Он сильнее дергает левую руку, потягивая вниз. Цепи скользят под грубым гипсом гипсовой повязки. Она прямая и неуклюжая, обеспечивая ему рычаг для работы. Надежда пронзает его с болезненной силой. Боль мучительная, но это ничто, что Дэмиан не сможет игнорировать ради побега. Он еще сильнее дергает запястьем, выкручивая его, как штопор, против цепей. Гипс болезненно царапает кожу, грозя оставить синяки. Мужчина совершил ошибку, обмотав запястья только один раз. По сравнению с тщательной подготовкой сумки, его глупость сейчас просто позорна. Мужчина возвращается с чем-то в руках. Дэмиан действует быстрее. Его похититель не пытается его остановить, просто останавливается в нескольких футах от него и поднимает оружие. Зрение Дэмиана затуманено слезами — инстинктивными слезами боли, он же не Джейсон, — и он не может разглядеть, что это. Что-то ударило его по лицу. Он замер совершенно непроизвольно. Ему потребовалось унизительное количество секунд, чтобы понять, что это вода. Не какая-то кислота или удар тупым предметом. Его обрызгало водой. В руках у его похитителя нет никакого оружия. Это садовый шланг. Поток воды концентрированный, вода ледяная. Дэмиан инстинктивно ахает, вдыхая воду, отчего тут же сгибается пополам и начинает кашлять. Его похититель медленно двигается, сначала направляя шланг на голову Дэмиана, поливая его волосы, а затем методично проводя им по голой груди. Здесь ужасно холодно . Дэмиан в считанные секунды начинает дрожать, задыхаясь от долгих, прерывистых вдохов. Вода обжигает, словно иголка, капает с волос в глаза, оставляя ледяные следы на позвоночнике. Он ничего не может сделать, кроме как дрожать, отчаянно извиваясь, пытаясь вырваться из едкой струи воды из шланга. Кажется, до конца вечера еще далеко. Дэмиан знает, что прошло всего несколько минут, прежде чем вода перестает течь, и мужчина бросает садовый шланг на землю, затем поворачивается и идет обратно в сарай. Дэмиан наблюдает, стуча зубами и весь мокрый, как он выключает воду. Все его мышцы словно напряжены, сжаты до предела, прижимаясь к костям под кожей. Он дрожит. Дэмиан снова дергает себя за запястье. Гипс, размягченный после замачивания, легко поддается давлению, как мокрая бумага, и рвется по бокам. Отсутствие структурной целостности удивляет его, несмотря на предупреждения Альфреда не мочить гипс, но это скорее приятная неожиданность. Рука Дамиана выскользнула. С болью. Зрение затуманено слезами. Головокружение. Тошнота подступает к горлу, и он не может ясно видеть. Но он свободен, и это всё, что имеет значение. Благодаря дополнительной податливости, его другая рука тоже освободилась. Он спотыкается вперёд, чуть не падая, но ему удаётся напрячь мышцы живота и выпрямиться. «Что за…!» К тому моменту, когда его замечает похититель, Дэмиан уже бежит. Ничего особенного, движения его тела отстают от движений мозга, но ноги Дэмиана достаточно хорошо знают эти движения. Даже в таком состоянии он уверен в своей способности перелезть через забор, если только сможет… Дерево сменяется травой, затем гравием, камни впиваются в босые ноги. Дэмиан врезается в забор, не сбавляя скорости, не в силах замедлить движение, не потеряв драгоценные секунды. Он ничего не слышит, кроме стука сердца в ушах, дыхание становится учащенным и поверхностным. Мир сузился до одной точки — туннельное зрение, опасно , сказала бы мама, но он ничего не может с этим поделать. Дамиан хватается за верхнюю часть забора, подтягиваясь вверх, благодарный за годы тренировок, благодаря которым это стало мышечной памятью, легче, чем дышать. А затем чьи-то руки схватили его за талию и вывернули так сильно, что ногти Дамиана вонзились в столбы забора, оставив следы когтей. Дэмиана грубо швыряют на землю. От удара у него снова перехватывает дыхание. Он всё равно извивается. Мужчина, не тратя секунд на ругань или крики, просто хватает Дэмиана за плечи, переворачивает его на живот, садится сверху и заводит руки за спину. Дэмиан резко вскрикивает, когда кто-то двигает его левым запястьем. Гипс действительно обеспечил ему большую поддержку, чем он ожидал. «Прекрати со мной драться . Я не собираюсь причинять тебе вреда, — шипит мужчина ему в ухо, — единственная причина, по которой ты здесь, — это то, что ты видел, что случилось с Ламонтом. Но если ты будешь создавать себе больше проблем, чем нужно, возможно, я пересмотрю свою позицию в отношении убийства детей. Ты меня понимаешь, Дамиан?» Дэмиан не может вымолвить ни слова из-за беззвучного крика, нарастающего в его груди. Его губы приоткрываются, и из них вырывается лишь прерывистый выдох. Вся его фигура испытывает боль, сжатая холодом. "Вы понимаете?" «Да», — хрипло произносит Дамиан. «Хорошо. Теперь давайте зайдем внутрь. Здесь вы получите переохлаждение».

***

Ему не проводят никакой экскурсии. Дом этого человека совсем не похож на то, что Дэмиан предполагал изначально, — то, что ему удается увидеть, прежде чем его затаскивают в недостроенный подвал и спускают по деревянной лестнице. Он аккуратный, хорошо организованный и обставленный, до отказа заполненный эклектичными мелочами и толстыми коврами. Уютное жилище, больше подходящее для семьи из трех человек, а не для хладнокровного убийцы. Подвал несколько переворачивает эту картину с ног на голову. Каждый шаг скрипит под их совместным весом. Это одно помещение, необработанный бетон, украшенный лишь пятнами от воды. Есть полки, но все они находятся вне досягаемости Дамиана, и единственное, что на них стоит, — это запечатанные картонные коробки. Единственное окно, маленькое и прямоугольное, освещает помещение, расположенное в самом верхнем правом углу. Он видит изоляцию на потолке и прибитые скобами провода от светильников, которые так и не были установлены. Мужчина стаскивает его с последней ступеньки, а затем на мгновение замирает, глядя. Он не знает, что делать с Дэмианом. Это очевидно. Он явно не планировал держать пленника. В этом должно быть какое-то утешение, но Дэмиан его не находит. Импульсивные решения приводят к другим, и в багажнике машины этого мужчины до сих пор лежит труп. Угроза убить его воспринималась не как попытка установить контроль, а как обещание, и Дамиан прекрасно это понимает. «Мой отец — опасный человек», — говорит он, во всяком случае, потому что он голый, дрожит, и любая попытка взять себя в руки была бы очень кстати. Слова звучат пусто, и вслух они больше похожи на утешение, чем на угрозу для его похитителя. Отец – опасный человек. Он же Бэтмен. Даже если бы Дэмиан сидел сложа руки и бездельничал, он бы выбрался отсюда в течение недели, он в этом уверен. Главное, чтобы он был жив до конца недели. Мужчина тихо вздыхает. Он притягивает Дамиана к себе, крепко сжимая его бицепс. Перед тем как войти в дом, он связал Дамиана пластиковыми стяжками, и это неприятное давление болезненно впивалось в сломанное запястье. Ему с трудом удалось скрыть, насколько это мучительно. Его похититель обходит лестницу, а затем заталкивает его под неё. Дэмиан, дрожа, сверлит его взглядом. «Чем скорее вы вернете меня отцу, тем меньше вероятность того, что он причинит вам непоправимый вред. Я ничего не скажу». Он не смог. Об этом даже говорить не хочется. «Отлично, парень», — рассеянно говорит мужчина, оглядывая пространство вокруг. Он смотрит назад, затем снова на Дэмиана, потом на окно. С каждым мимолетным взглядом он становится все более смиренным. Он совершенно к этому не был готов. Это могло бы стать преимуществом. Он точно не ожидал, что Дэмиан побежит после импровизированного душа. Если бы он был чуть быстрее, Дэмиан, вероятно, смог бы добежать. «Моя мать тоже…» «Я не требую от тебя выкупа», — обернулся к нему похититель. «Мне не нужны деньги. Мне не нужны деньги. Прекрати пытаться торговаться». Дамиан сверлит его взглядом, пытаясь скрыть нахлынувший ужас. Если этот человек не хочет его убивать и не нуждается в нем из-за денег, то должна быть только одна другая причина. Хорошо. Ладно. Подойди снова. Дэмиан наклоняет голову, подтягивая колени к груди. Мокрая ткань трусов неприятно натирает, но даже она сейчас согревает больше, чем кожа. Мокрые волосы тоже не помогают. «Если ты меня тронешь, — говорит Дамиан, удивляясь даже самому себе своим ровным голосом, — я тебе член откушу». Мужчина резко отпускает его. «Что за хрень … нет. Нет . Я этим дерьмом не занимаюсь. Тебе сколько? Десять ?» "Тринадцать." «Это… чёрт». Мужчина проводит рукой по лицу, затем прячет голову в ладони. Дэмиан смотрит на него. Эта реакция успокаивает, но Дэмиан не смеет расслабиться. Не после того, что случилось с Хельмштутлером. Он снова смотрит на Дэмиана, глубоко вздохнув. «Я не собираюсь тебя насиловать. Я же сказал тебе, зачем ты здесь. Помнишь?» Дэмиан прищурился. «Уверяю вас, моя память безупречна». Брови его похитителя слегка приподнимаются. Он осматривает Дамиана так, словно видит его впервые. «Неужели… кто -то…?» «Напал на меня, похитил и раздел догола?» — на это он морщится, что довольно любопытно. Жестокое убийство и похищение — это еще ничего, но намеки на педофилию вызывают у него отвращение. Какой идиот. Мужчина решает проигнорировать это. «Слушай, я не знаю, как долго ты здесь пробудёшь. Не усугубляй ситуацию. Я не хочу причинить тебе боль». «Вы могли бы меня отпустить, — замечает Дамиан, — тогда вам бы и не пришлось». Мужчина молча качает головой. Он еще раз смотрит в окно, а затем снова на Дамиана. «Мы оба знаем, что этого не произойдет». «К счастью, я ещё не видел вашего лица, потому что, уверен, оно ужасно. Мне не по чему вас опознать » . Мужчина бы это понял, если бы подумал об этом дольше двух секунд. У Дамиана есть голос, рост, и теперь этот человек — его дом. Он не мог составить о нём портрет для полиции. Однако для Бэтмена это позволило бы быстро избавиться от анонимности этого человека. Мужчина смеется коротко и обрывисто, но невероятно высокомерно. Словно Дэмиан — маленький ребенок, наговоривший что-то невероятно глупое. Он снова качает головой, и Дэмиан с удивлением обнаруживает, что не слышит, как те немногие мозговые клетки, что еще бродят в его пустой черепе. «Хорошо». Его похититель соглашается. Он снова тянется к Дэмиану. Он достает нож из кармана, чтобы перерезать пластиковые стяжки, быстро прижимая лезвие к горлу Дэмиана, прежде чем тот успеет воспользоваться ситуацией. «Уходи». Дэмиан двигается. Из заднего кармана достают еще одну пластиковую стяжку, и на этот раз руки Дэмиана связывают спереди, вокруг одной из нижних ступенек. Положение неудобное и болезненное, но ничем не отличается от обычной пульсирующей боли, которая теперь охватила все его тело. «Я сейчас вернусь», — говорит мужчина, затем выскальзывает из-под лестницы и поднимается по ней. Дверь в подвал за ним не закрывается. Значит, путь недолгий. Дэмиан оценивает пластиковые стяжки. Они толще стандартных, но если одна-единственная стяжка может удержать Робина на месте, то мир находится в плачевном состоянии. Дик бы посмеялся над такими средствами фиксации. Дэмиан выдыхает, чтобы удержаться на ногах. У лестницы есть край. Он не отшлифован, и он осторожно выкручивает запястья — чёрт, блин, чёрт — пока не сможет прижать к нему пластиковую стяжку. Он начинает осторожно надавливать. Отец, несомненно, приедет за ним, но всем будет гораздо проще, если Дамиан сможет добраться домой самостоятельно. Распиливающие движения причиняют невыносимую боль. Сначала она невыносима, но только усиливается, трение нагревает онемевшую кожу, а приток крови посылает пульсирующие импульсы вверх и вниз по поврежденной руке. Дэмиан стискивает зубы, пока не почувствует вкус крови, и работает быстрее. Пластик не предназначен для того, чтобы в нём находился человек, он никогда не предназначен. Отец рассказывал ему, что Тимоти раньше носил с собой зажигалку BIC исключительно для того, чтобы плавить пластик, потому что его раздражало, что его приходилось прогрызать эти зажигалки. Он в это верит. В Лиге использовались только самые качественные средства фиксации. К тому моменту, когда он слышит шаги своего похитителя над головой, от веревок остаются лишь натянутые пластиковые нити. Дэмиан выдыхает, сильнее натягивая связанные руки, и веревка развязывается со щелчком . Он, шатаясь, поднимается на ноги, прижимая руки к телу — то ли из-за сломанной руки, то ли из-за раздражения от трения, грозящего повредить кожу. Окно — безнадежное дело. Слишком маленькое даже для худощавого Тимоти, не говоря уже о Дэмиане. Он всё равно проводит пальцами по краям, отчаянно чего-то желая. Оно должно поддаться. Должно. Что-то. Это Робин. Его не покорит грязный подвал и человек, который вообще не хотел его здесь видеть. Так быть не должно. Дэмиан оборачивается, переоценивая ситуацию. Затем он берет одну из коробок, срывает ее с полки и бросает на пол, рассыпая содержимое по холодному бетону. Объективы фотоаппаратов. Лампочки, что-то похожее на сложенный зонт и несколько разных штативов. Всё это с грохотом падает. Очень громко. Дэмиан долго и безнадежно смотрит на оборудование. Снизу по лестнице раздаются шаги. Он и его похититель встречаются взглядами, и он видит, как на лице мужчины мелькает недоверие. Это недоверие само по себе приятно. Он снова недооценил Дэмиана, этого идиота. Неужели он действительно верил, что Дэмиан просто будет сидеть сложа руки и позволит этому человеку делать с ним все, что захочет? «Что ты, черт возьми, наделал?» — кричит его похититель. На его руке ткань. Одеяло, как думает Дэмиан. Возможно, он наконец передумал и пришел задушить его. Дэмиан переводит взгляд с себя на разбросанные по полу фотопринадлежности. Он отводит одну ногу назад, сгибает колени и сжимает кулаки. Он умеет драться. Возможно, это будет не самый зрелищный его бой, но Дэмиан не сомневается в своих силах. Мужчина долго смотрит на него. На виске пульсирует вена. Сквозь стиснутые зубы он с трудом произносит: «Что ты делаешь, Дамиан?» Дэмиан жестом, тремя пальцами, подталкивает его вперед. Всегда полезно быть в наступлении. Более вероятно, что его противник переоценит свои силы, и в случае такого неравного поединка, как этот, Дэмиану очень бы понравилось, если бы противник переоценил свои силы. Челюсть его похитителя медленно двигается. Он тянется к поясу, достает пистолет и стреляет. Дэмиан резко вздрагивает, но пуля попадает ему в ногу, а не в голень. Звук эхом разносится по стенам, еще долго отдаляясь в его голове после того, как мужчина перевел пистолет на предохранитель. Руки Дамиана безвольно опустились вдоль тела. Мужчина спускается по лестнице и обходит её, направив оружие прямо на Дамиана. Он не колеблется, его хватка крепкая и привычная. Человек, прошедший подготовку. Его похититель переступает через разбитую линзу, прижимая ствол оружия к щеке Дамиана. «Мне нужно выразиться яснее?» Дэмиан облизывает губы, пытаясь вернуть влагу в рот, который очень-очень пересох. Возможно, его похититель не единственный, кто недооценивает людей. Намордник давит ему на щеку, заставляя его голову наклониться вправо. Толчок, призывающий к ответу. Отлично. Дэмиан позволяет слюне скопиться во рту, собирает её языком, всасывает, а затем выплёвывает комок слюны и мокроты в лицо мужчине. Слюна попадает на бок носа похитителя и медленно, липко стекает по щеке. Удар тыльной стороной ладони не был неожиданным. Дэмиан удивился лишь тому, что мужчина любезно использовал кулак, не занятый пистолетом. Его уже били пистолетом раньше, и он не хочет повторять этот опыт. Мужчина, кажется, хочет сказать что-то ещё. Но не хочет. Хватает Дамиана за волосы и толкает его обратно к лестнице. Когда Дамиан оказывается поверженным, мужчина приседает перед ним, бросая одеяло и футболку ему на колени. «Тебе когда-нибудь стреляли в живот?» — вопрос звучит спокойно. Дэмиан опирается на локоть здоровой руки, пытаясь испепелить взглядом. «Сначала боль, вот здесь, — он тыкает Дэмиану пальцем в живот, — и дыра аккуратная, вот такая большая». Два пальца, сложенные вместе. На лице мужчины появляется легкая улыбка, Дэмиан понимает это по морщинкам в уголках глаз. Он щелкает пальцами, имитируя взрыв. «Выходное ранение всегда хуже. Внешний взрыв кожи. Выглядит как лопнувший гранат. Потом идет кровь. Думаешь, ты знаешь, что такое боль ? Потому что, пока ты не почувствуешь этого, как будто это скручивает тебя внутри, вырывает все при каждом движении, я обещаю тебе, ты не знаешь боли». Дэмиан делает резкий вдох. Мужчина похлопывает его по плечу. «Я хочу, чтобы ты подумал, каково это будет, когда ты в следующий раз попытаешься что-то сделать. Я не хочу причинить тебе боль, малыш, но помни, что я это сделаю. Насколько это будет необходимо, чтобы ты согласился. Понимаешь? » Он смотрит на пистолет, все еще направленный в его сторону, вниз на одежду у себя на коленях. В Дэмиана уже стреляли. Он точно знает, о какой боли говорит этот человек. Но это не значит, что он хочет повторения. На его теле осталось много шрамов после того, как он большую часть времени провел на попечении отца. Мать лучше справлялась с тем, чтобы его кожа не была покрыта следами пережитой им жизни. Отец же мог сделать лишь столько, сколько мог. С тех пор Дэмиан получил ранение и знает, что если бы его похититель достаточно долго смотрел на его тело, он бы это заметил. Возможно, он уже это заметил, и это всего лишь затянутая и язвительная речь. "Я понимаю." Его похититель кивает: «Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Не двигайся». Он тянется к карману куртки, чтобы достать шприц.