Зов хищника

      Возвращаться в сознание было на удивление тяжело. Возникало странное ощущение, будто он находился на глубине озера, откуда его неторопливо начинают доставать. Глубокая темнота постепенно начинала рассеиваться, понемногу уступая свету, и звуки стали поступать в заложенные уши.       Парень подсознательно приготовился к тому, что скоро его вытащат на поверхность. Но всё равно оказался не готов, когда в замершие лёгкие резко поступил драгоценный кислород, заставляя парня закашляться. Тело конвульсивно задёргалось, словно пыталось плыть, а горло сжалось в спазме, стараясь не пропустить поступивший поток воды. Но спустя пару мгновений Джаспер недоумённо замер. А разве он… тонул?       Закоротивший мозг вдруг резко начал работать, позволяя парню оглядеться и начать, наконец, анализировать. Вот только ощущения никак не сходились с действительностью. Ведь пару мгновений назад он был уверен, что находился в воде, и едва не утонул. А теперь…       Джаспер в растерянности осматривал раскинувшееся перед ним ничто. Вот реально, ничто. Парень вообще ничего не мог перед собой увидеть. Только бесконечно уходящее вдаль пустое пространство, которому нет конца и края. Не было видно ни стен, ни потолка, словно Джаспер парил в бесконечной пустоте. И единственное, что эту пугающую мысль опровергало, был твёрдый пол, на котором он стоял. И то парень его практически не видел из-за молочно-белого тумана под ногами. Поэтому ощущение невесомости было до жути реальным.       — Где я, чёрт подери? — растерянно прошептал Джаспер, продолжая оглядываться по сторонам. — И… Что произошло?       Память зияла большим провалом, из-за чего юноша совершенно не понимал, что происходит. Словно из ленты киноплёнки вырезали фрагмент фильма, позволяя сюжету резко перескочить с одного места на другое.       — Странно… Ты провёл в потоке душ довольно мало времени, чтобы потерять воспоминания о жизни. Или я где-то ошибся?       Джаспер испуганно заметался, пытаясь понять, кто говорит. Но, казалось, звук шёл одновременно отовсюду. Словно кто-то включил огромный мегафон, разносивший голос на многие километры.       — Ох, милая Вселенная, опять забыл об этом.       Словно по мановению волшебной палочки, прямо перед Джаспером появился мужчина, на вид, самой обычной наружности. Одутловатое лицо, небольшая залысина, полнота, стандартный серый офисный костюм и начищенные лаковые туфли. Таких индивидов на улицах сплошь и рядом.       Вот только, посмотрев в насмешливые прищуренные глаза незнакомца, Джаспер поспорил с собственными выводами. Было в них что-то… Неестественное, нечеловеческое. Парень будто наяву ощущал исходившее от них неподъёмное давление, заставившее его отступить, подчиниться, сдаться. И юноша не осмелился противиться совету собственной интуиции, покорно опустив взгляд вниз. Его никак не отпускало ощущение мигающей на периферии опасности, соверши он по незнанию какую-нибудь ошибку. Так что Джаспер не стал испытывать судьбу, сразу же ощущая кожей чужое удовлетворение. Неизвестного мужчину явно устроило тихое и покорное поведение парня.       — Вроде бы проблемой с памятью не страдаю, но постоянно забываю, что ваш примитивный вид не способен полностью осознать мой настоящий облик. Приходится каждый раз принимать эту жалкую оболочку, чтобы проводить конструктивный диалог. До чего же проблемно…       Мужчина демонстративно обвёл собственное тело брезгливым утомлённым взглядом.       — И пусть мне это не стоит каких-либо усилий, всё равно, так раздражает. Хотя, первые столетия данная процедура казалась забавной.       Джаспер с каждым сказанным словом всё больше приходил в замешательство. У него возникло стойкое ощущение, словно всё происходящее — какой-то дикий розыгрыш. Будто сейчас оператор с камерой выскочит из-за угла с воплем: «Внимание, улыбаемся! Вас снимает камера смеха!».       Джаспер ощутил, как в груди поднимаются волны злости и негодования. Незнание ситуации потихоньку начинало раздражать. Вот только инстинкт самосохранения, громко взвывший дурниной, мешал ему спустить с языка крутившиеся ядовитые, полные ехидства слова. Что-то ему подсказывало, что столь опрометчивое решение ему с рук не спустят. Находился Джаспер в какой-нибудь другой ситуации, точно бы удивился столь удивительной проницательности. Но внимательный сканирующий взгляд изумрудных глаз не давал ему отвлекаться на посторонние вещи. Юноша чувствовал себя жалкой букашкой под микроскопом, которую рассматривают с целью изучить и разобрать на более мелкие составляющие. Джаспер будто наяву почувствовал, как его черепную коробку грубо вскрывают и небрежно рассматривают содержимое.

      — Действительно странно, — едва слышно пробормотал незнакомец. — Почему поток так быстро успел размыть последние часы твоей жизни?       Джаспер всё больше не понимал происходящего. Он ощущал, как им потихоньку начинал овладевать страх неизвестности. Происходящее пугало, заставляя Джаспера нерешительно открыть рот. Он надеялся хоть на какое-то пояснение.       — Извините, а…       — Замолчи, не до этого мне сейчас, — небрежно оборвал его мужчина, демонстративно размяв пальцы. — Придётся немного подсобить. Иначе я с тобой слишком много времени потеряю.       Не успел Джаспер и моргнуть, как голову резко пронзила страшная боль. От неожиданности вскрикнув, парень схватился за волосы, чуть не упав на колени от пронзившей черепную коробку пульсации. Было больно.… Очень. Словно затылок без анестезии начали сверлить дрелью, и одновременно с этим пилить хирургической пилой. Агония продлилась всего несколько мгновений, но для парня казалась вечной. Он даже не заметил, в какой момент начал кричать от всепоглощающей боли. Так что, надеюсь, все поймут степень его замешательства и страха, когда искрящаяся агония вдруг резко исчезла, как и началась. Тяжело дыша, Джаспер в ужасе замер, опасаясь сделать лишнее движение. Вдруг боль вернётся, если он сейчас дёрнется?       — Вселенная, какой же вы слабый и примитивный вид существ. Без слёз не взглянешь, — закатил глаза мужичок, смотря на представшее перед ним зрелище с долей отвращения и брезгливости.       Его слова словно послужили катализатором, заставив Джаспера растерянно застыть. Он уже не обращал внимания на стоящего незнакомца. Вся его концентрация была сосредоточена на проносившихся перед глазами картинках. Его последние воспоминания, отсутствовавшие в памяти.

***

      Рощинский район всегда славился своей тишиной и благополучием, в отличие от соседей. Все многоэтажки покрашены свежей краской, есть качественная детская площадка с ограждением. Баки с мусором всегда вывозили по расписанию, дворники тщательно вычищали улицы и скверы от мелкого мусора и немногочисленных бычков от сигарет. Местные жители были на редкость добросовестными, выбрасывающими мусор исключительно в урны, а сигареты в пепельницы.       Представляете, в подъезде даже стояли горшки с цветами на подоконниках, и никто не пытался всю эту красоту оборвать или стащить. При этом вход в здание не был чем-то огорожен или охраняем! Немыслимое дело в России, где ушлый народ всё время норовит чем-то поживиться за счёт соседей.       Конечно, это работало далеко не везде. Но не в обычных хрущёвках или общежитиях, напоминающих проходной двор.       Но что-то мы отклонились от сути повествования. Как уже было сказано, Рощинский район был на редкость тихим, цветущим и благополучным. Вот только в таких ситуациях всегда было одно противное «но». И это самое исключение в данный момент во всю голосило, заставляя проходящих людей молча морщиться. Летний период подразумевал во всех домах открытые окна, так что слышимость была очень хорошая. Настолько, что люди на улице могли в подробностях услышать очередной скандал, происходивший в одной из квартир на пятом этаже.       — Кузя, я тебе уже пять раз сказала, вынеси мусор! — проорал резкий неприятный голос на всю жилплощадь, не оставляя и шанса окружающим его не услышать.       Полная женщина в годах, не отрываясь от помешивания чего-то в кастрюле, хмуро посмотрела на дверь в соседнюю комнату. Впрочем, довольно скоро она получила такой же громкий недовольный ответ.       — А я тебя уже сто пять раз просил — НЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ КУЗЕЙ! Но меня почему-то никто не слушает!       — Мне плевать, кто ты сейчас по паспорту! Я в роддоме дала тебе это имя, значит, по нему и буду называть! Встал и вынеси мусор! По-хорошему тебя прошу.       Словно в доказательство своих угроз женщина коротко потрясла поварёшкой, которой она только что мешала суп. Вот только на её высказывания никто не ответил. Подождав для приличия ещё секунд десять, дама, засучив рукава и поправив на груди фартук, решительно направилась к закрытой двери. Но не успела она прикоснуться к дверной ручке, как та сама щёлкнула и провернулась.       Дверная створка резко распахнулась, являя раздражённой женщине стоящего напротив молодого парня. Впившись взглядом в изученное до каждой мелочи лицо, она с трудом сдерживала желание поморщиться. Казалось бы, родной, и такой непохожий на неё саму. В отца пошёл, заразу такую. Такой же высокий, черноволосый и смуглый. И это при её генах-то!       Из-за большой разницы в росте женщине пришлось задрать голову, чтобы смотреть прямо в эти янтарные глаза. И опять она подавила в себе желание сплюнуть сгоряча. Отцовские гены, чтоб его! И почему сын всё взял от её непутёвого бывшего муженька?       — Вот чего ты кричишь? Опять соседи стучаться с жалобами будут. Хоть бы окно закрыла.       Устало, выдохнув, парень зачесал назад лезущие в глаза смоляные волосы. Не обратив внимания на грозно смотрящую мать, Джаспер поплёлся к раковине, под которой стояло это злополучное мусорное ведро. Оно действительно было практически переполнено, из-за чего содержимое было готово вот-вот вывалиться наружу. Парень поморщился от разносившегося неприятного амбре, быстро завязывая мешок в узел.       — Вот нельзя сразу сделать, как я попросила? Нет! Нужно обязательно заставлять мать идти к нему на поклон! Почему продолжаешь игнорировать меня?! — доносились позади причитания матери, заставляя Джаспера устало закатывать глаза.       К счастью, мама решила прервать воспитательную речь, и вернулась к кипящей кастрюле. Правда, следующая фраза заставила Джаспера напряжённо замереть. Парень против воли ощутил, как его волосы на теле буквально встали дыбом.       — Нет, нужно точно звать в гости Аллочку. Уж она-то тебя в порядок приведёт! Уже совсем распоясался.       — Если тётя Алла снова приедет к нам в гости, знай. Я не буду ночевать дома, пока она будет находиться в этой квартире, — быстро и непримиримо ответил парень, не отрывая глаз от возмущённой родственницы.       — Вот у тебя разрешения спросить забыла! Алла — моя сестра. Так что она может приезжать погостить, когда пожелает.       — Пусть приезжает. Но тогда я дома не ночую, я предупредил. Ноги моей на этом пороге не будет, — отрезал Джаспер. — Мне её прошлого приезда хватило. До сих пор глаз дёргается.       — И пусть дёргается! Аллочка же так старается для всех нас! Вот только ты, осёл неблагодарный, упорно продолжаешь цепляться за всю эту чушь! Почему ты не можешь быть как все в нашей семье? Почему не хочешь быть нормальным?!       — Мама, что ты подразумеваешь под нормой? Три раза в день стоять на коленях у иконы, как это делает дядя Митя? Или вызывать гребаного экзорциста, как это сделала тётя Алла, когда узнала, что я гей? Молитвы и святая вода же не помогают, значит нужно пригласить чёртового священника!       На последнем предложении Джаспер чуть ли не сорвался на крик.       — Я соседям в глаза нормально смотреть не мог, когда весть об изгнании из меня дьявола разнеслась по всему району! Что за маразм?! На дворе двадцать первый век, а мы до сих пор в инквизицию играем!       — А что нам ещё делать?! Ты не видишь, что уже я не могу соседям в глаза смотреть из-за твоих извращённых наклонностей! Меня ведь спрашивают о тебе постоянно. Когда же Кузенька приведёт невесту? А дети когда? — нелепо переврала чужие слова женщина.       — А что я им скажу? Что мой сын — чёртов педик, трахающийся с мужиками?! Что вместо нормальной добропорядочной женщины и детишек ты выбрал блядствовать, и идти против воли Господа?!       — О нет! Я не буду слушать подобную чушь сотый раз подряд! Оставь подобные нравоучения своей шизанутой родне! — демонстративно закрыв рукой свободное ухо, парень резко направился к выходу.       — Не называй мою семью шизиками! Они добропорядочные набожные люди, без всяких греховных мыслей и желаний! — завопила женщина, уперев руки в бока.       — То-то тётя Милана дядю Гришу уже два года по церквям и монастырям возит, от алкогольной зависимости лечит. Вот-вот крылья от подобной безгрешности полезут! — рявкнул Джаспер, спешно натягивая на ноги кроссовки. — Все адекватные люди в больницу едут, а она по батюшкам его таскает. И ты ещё мне говоришь, что они не шизики!       — У Миланьи нет таких средств, чтобы положить его в стационар! Да и работают там одни шарлатаны! Только деньги на ветер!       — А! То есть деньги на новые дорогущие иконы и молитвословы у неё есть! А на лечение любимого мужа нет! Логика, едрить её налево! — демонстративно удивлённо развёл руками Джаспер.       Про так называемых врачей-шарлатанов парень даже и не заикался. Джаспер прекрасно знал о двинутости собственной родни в подобных вопросах. Заболело горло — в церковь. Пусть батюшка освятит. Сломал руку или ногу — в церковь. Кто-то сглазил, нужно свечку поставить. Разругался с соседями — в церковь! Молитву прочитать, чтобы порчу не навели! С самого раннего детства. Одно и то же. Каждый. Чёртов. Раз! Джаспера начинает тошнить от одного только вида золочёных шпилей и крестов. А от вызубренных на зубок молитв тянуло блевать. Дорогая матушка позаботилась, чтобы любимое в те времена дитятко могло повторить каждую из существующих молитв даже во сне. Разбуди его, он, ещё не проснувшись, «Отче наш» отчитает лучше любого священника.       — Хватит ругаться! — вдруг осадила его мать, добившись взгляда, полного офигевания.       — Вот кто бы говорил!       С этими словами Джаспер закрыл за собой дверь, прерывая этот бесконечно длящийся спор. Хотя, уже давно не спор, а банальную ругань. Мама перестала с ним просто спорить ещё в тот момент, когда он втайне от неё поменял имя в паспорте. Скандал, конечно, когда всё вскрылось, был знатным.       Тяжело вздохнув, Джаспер начал неторопливо спускаться по лестнице, предварительно выбросив мусорный пакет в мусоропровод. Он, как взял, так в ходе спора его из рук и не выпустил. Домой лучше не возвращаться в ближайшее время, пока мать окончательно не успокоится. В последнее время она становилась всё более нервной и истеричной. Никаких сил не было терпеть.       Размеренным шагом, прогуливаясь вдоль проезжей части, Джаспер свернул в небольшой скверик, расположенный неподалёку. А вместе с тем голову парня терзали мысли: как он докатился до жизни такой? Он ведь в какой-то степени понимал недоумение матери. Ведь раньше всё было иначе. Будучи маленьким, Джаспер очень любил приезд родственников, их общие семейные сборы. По крайней мере, она так думала.       Ещё не пьющий дядя Гриша постоянно носил его на плечах, изображая ретивого жеребца. Тётя Алла приносила различные вкусности, освещённые в церкви. Двоюродный брат Федя обожал играть с ним в различные догонялки и прятки, пока их обоих не отловят взрослые и не приставят к общей молитве. Он всегда был послушным ребёнком, не перечащим взрослым. Исправно ходил в церкви и монастыри, куда всем скопом ездила при каждом удобном случае родня матери.       Казалось бы, что изменилось? Ведь всё осталось по-прежнему. Ответ же был просто и ясен: изменился сам Кузьма Дмитриенко, ныне сменивший имя по паспорту.       Джаспер, ещё будучи ребёнком, не понимал всех этих танцев с бубном вокруг религии. Не понимал, почему на любой чих родичи всем скопом бежали в церковь, а перед каждым приёмом пищи проговаривали молитву. Почему ходящая по улице женщина с непокрытой головой — богохульница, а при слове «чёрт» нужно обязательно креститься.       Такого количества маразма никто нигде не найдёт, кроме как в их чокнутой, повёрнутой на религии семейке. Маленький Джаспер это понимал ещё, будучи сопливым подростком, вот только не возникал. Он мило улыбался и послушно отправлялся туда, куда скажет мать, потому что уже знал, чем грозит неподчинение семейным правилам и традициям.       Ведь когда он не перечит родичам и молча выполняет все указания, то сразу становится ангельским ребёнком. А стоило только спросить «почему» или, не дай бог, отказаться — ситуация кардинально менялась. В лучшем случае прочитают часовую лекцию на тему бога и веры и заставят молиться перед иконой в качестве прощения. В другом случае Джаспер делал то же самое, только стоя коленями на горохе или гречке, ну либо же с горящей от ремня задницей. Выбивая из дурной головушки всякую ересь, родственники не гнушались и поркой.       После нескольких таких сеансов воспитания мальчик понял, что лучше молчать и просто быть послушным. Нужно радоваться приезду всё более ненавистных тёть и дядь, с важным и внимательным видом слушать эти, по большей части, сектантские проповеди. А также послушно заучивать все известные молитвы и отстаивать многочасовые службы в церкви.       Этой линии поведения Джаспер следовал практически до своих шестнадцати лет, пока не получил хоть какое-то подобие прав. Тогда-то он и стал показывать родственникам зубки, отходя от приевшейся и осточертевшей маски набожного сыночка. Как все видят, крайне удачно.       Правда, отношения с роднёй у Джаспера серьёзно так испортились. А в восемнадцать лет, после того, как он во всеуслышание признался, что гей, и сменил имя, окончательно со всеми разругался. Даже с собственной матерью, так и не простившей ему последние два «проступка». Удивительно, как она его вообще из дома не выгнала. А ведь вполне могла. И Джаспер уже морально к этому готовился, заранее договорившись с друзьями насчёт ночлега.       Да и плевать. Всё равно он уже скоро съедет. Тогда-то нужда видеть его богохульную и грешную личность у них отпадёт. Нужно только ещё чуть-чуть подождать. Совсем немного, и он будет свободен, как птица в небе.       — Эй, Каллен! Каллен, подожди!       Чуть вздрогнув от неожиданности, Джаспер остановился и обернулся на голос. Хотя он уже и так знал его владельца. Парень ощутил, как губы против воли складываются в улыбку, стоило только увидеть стремительно приближающуюся фигуру.       Не узнать его друга детства, Виталика Воронова, было невозможно. Его блондинистую вихрастую макушку и конопатое лицо он бы узнал из тысячи. Улыбнувшись своей щербатой улыбкой во всю ширину рта, Ворон несильно хлопнул Джаспера по плечу в знак приветствия.       — Куда втопил так, Джас? Кричу его, кричу, догнать пытаюсь, а он ещё не отзывается, — пробурчал Витька, переведя дыхание.       — Прости. Просто задумался, — пожал плечами Джаспер.       — Ага, верю. Опять с матерью поругался, да? — хмыкнул Витя, понимающе посмотрев на друга.       — Всё-то ты знаешь, — проворчал парень, хмуро блеснув янтарными глазами.       — Я тебя чуть ли не с ползунков знаю. Так в чём вопрос? — хмыкнул блондин, подойдя к Джасперу поближе. — Что опять случилось? О чём на этот раз спорили?       — Да всё по одному сценарию. Ничего не поменялось, — махнул рукой черноволосый, поправив лезущие в лицо завитки волос. — А, точно. Мама грозится снова тётю Аллу в гости позвать. Так что, если что, я к тебе ночевать отправлюсь. С квартирой же ещё пока не разобрались?       — Как раз наоборот. Я же поэтому за тобой и бежал, порадовать хотел, — довольно улыбнулся Виталик, с предвкушением глядя на друга. — Дядя Миша уезжает с семьёй из города раньше, чем планировал. Так что уже через три дня ты можешь оплачивать аренду и въезжать в новый дом!       — Правда? — обрадовался Джаспер, не сдержав ответной улыбки. — Это же супер! Шикарные новости, Вить! Вот спасибо!       Витька только отмахнулся, приобняв ликующего приятеля за плечи.       — Это не мне спасибо, а дяде Мише. Действительно выручил. Ведь практически задаром будет тебе эту комнату сдавать. Трёхкомнатная квартира, и, считай, за сущие копейки.       Джаспер же, недовольно нахмурившись, легонько ткнул друга в бок, явно осуждая.       — Вот поэтому я тебя и благодарю. Михаил Петрович, пусть и добрый мужик, но снизил арендную плату ниже планируемого точно не за мои красивые глазки. В ином случае, фиг бы я потянул настолько шикарные апартаменты.       — Скажешь тоже, — хихикнул блондин. — Самая обычная трёшка без особых изысков, ещё и требующая хорошего ремонта. Так распинаешься, будто королевские палаты получил в собственное пользование.       — А для меня всё именно так! — воскликнул Джаспер, впившись внимательным взглядом в голубые глаза товарища.       — Ты ведь был у меня дома. И знаешь, как я живу. Пусть у меня и есть своё подобие комнаты, о личном пространстве только мечтать можно. И это я ещё не упомянул табор родичей, периодически останавливающихся у нас погостить. Так что квартира Михаила Петровича для меня — что свет в конце туннеля.       — Да знаю я. Знаю, Кузь. Потому и помогаю, как могу, — нахмурился Витька. — Не представляю, как бы я сам столько времени продержался в такой семейке.       — И я тебе до чёртиков благодарен за это. Не знаю, как бы я без тебя обходился, — слабая улыбка тут же сменилась хмурым недовольным взглядом. — И я ведь тебя по-человечески просил. Ну не называй ты меня Кузей! Я…       Но друг не дал ему договорить до конца, быстро перебив.       — Знаю-знаю. Ты ненавидишь имя, данное тебе родителями, — заученно повторил Витя, слыша это несметное количество раз. — Но надо же мне как-то тебя подкалывать.       — Да лучше Калленом обзывай, и то поприятней будет, — огрызнулся Джаспер, кинув хмурый взгляд на товарища. — Хотя тоже тупая кличка, если честно.       — Я знаю. Но раз назвался Джаспером, то будешь и Калленом. Сам выбрал участь быть вампиром из «Сумерек», — довольно заржал Виталик. — И я до сих пор удивляюсь, как тебе только мужества хватило сделать что-то настолько отбитое. Ну, если учитывать неадекватную набожность твоей семейки. Я ведь реально опасался, что они тебя на кол посадят за такой выверт.       Что есть, то есть. Джаспер и сам думал, что любящие родичи его просто прибьют и где-нибудь тихо прикопают, стоило им показать страничку в паспорте. Как же так, променял истинное христианское имя на какую-то американскую бесовщину.       Хотя, не только родня была недовольна выбором имени. Наверное, выбери он что-нибудь русское, такой реакции бы не было. Вот только Джаспер ни о чём не жалеет. Он уже давно планировал сменить имя, как представится возможность. А то, что оно американское.… Плевать, если честно. Сейчас как только детей не называют. Да и парню своё новое имя очень нравилось. Причём, Сумерки он никогда не смотрел. Уже позже друзья просветили его насчёт этого персонажа-вампира, когда сами глянули в предоставленный документ. Серию фильмов Джаспер всё же с ними тогда посмотрел. Но от приевшейся клички он так и не смог избавиться.       — Значит, потихоньку начну собираться. Тогда позвонишь, когда можно будет въезжать, хорошо? — улыбнулся Джаспер. — И спроси Михаила Петровича, когда ему нужно будет деньги отдать.       — Да не парься ты. Можешь просто ему на карту скинуть, он человек не принципиальный, — отмахнулся Витька. — Когда въедешь, так и оплатишь. Я заранее узнал у него. Можешь хоть частями отдавать, если сейчас всей суммы нет.       — Да есть всё у меня, благо зарплата хорошая. Так что я сразу за два месяца заплачу. Михаил Петрович и так на уступки пошёл, наглеть я точно не буду, — отказался Джаспер от «заманчивого» предложения.       — Твоё дело, — пожал плечами блондин, отвлекаясь на вдруг завибрировавший телефон.       Разблокировав экран, парень быстро пробежался по пришедшему сообщению.       — Ты сейчас куда?       — Хочу немного прогуляться. Подожду, когда буря минует. А ты?       — Хотел с тобой пойти. Но мама зовёт домой, просит с чем-то помочь. Так что прости, в следующий раз присоединюсь, — извиняюще улыбнулся Витька.       — Давай тогда, до встречи.       — Ага, спишемся.       Пожав друг другу руки в знак прощания, белобрысый парень быстро побежал в направлении одной из многоэтажек. Проводим взглядом его скрывшуюся фигуру, Джаспер отправился дальше. Захотелось пойти в кафе недалеко отсюда. Там и отсидится.

***

      — Ну? И это всё, что ты смог вспомнить? — с долей раздражения и усталости спросил мужчина. — А что дальше было, неинтересно, что ли?       Джаспер старательно пытался выловить из собственной памяти хоть что-то новое, но безрезультатно. Что произошло потом, парень не представлял. Часть воспоминаний как будто аккуратно вырезали. Его невольный собеседник громко и разозлённо застонал, страдальчески уставившись куда-то вверх. Джаспер против воли съёжился, уловив явно недоброжелательную для себя интонацию. Но и как улучшить для себя ситуацию он не представлял.       — Милостивая Галактика, да за что мне это?! Почему именно люди? Не мог этот старый Мордуй выбрать какую-нибудь другую расу для этого чёртового спора? Да хоть тех же Сингов? Тоже слабаки последние, но хоть посмышлённей будут! А с этими бестолочами, мне, что прикажете делать?       Джаспер не ответил на этот, понятное дело, риторический вопрос. Он, по большей части, разрывался между негодованием и страхом. Хотелось, от непонятно откуда взявшегося стыда, покраснеть, и одновременно с этим наорать на ругающегося нахала. Джаспер до сих пор не понимал, что за театр абсурда происходит вокруг, а тут ещё его и обвиняют непонятно за что. Было обидно слушать эту несправедливую проповедь, особенно, когда не понимаешь, в чём ты провинился. Вот только как-то выступать и спорить было ещё страшнее. Так что юноша продолжал благоразумно молчать, надеясь, что буря его минует.       — Ладно. Ладно… — глубоко вздохнув, плешивый, наконец, прервал поток ругательств и снова посмотрел на парня. — Раз уж твой мозг настолько примитивен, что не способен полностью принять полученную информацию, придётся действовать более грубо.       Должным образом Джаспер среагировать не успел, сильно дезориентированный происходящим. Ощущение прохладных пальцев на лбу, и череп снова простреливает дикой болью, заставляя парня отшатнуться. Благо, в этот раз агония длилась гораздо быстрее, так что через пару мгновений в его мысли ворвалась череда воспоминаний.       Мужчина молчал, терпеливо дожидаясь, когда Джаспер придёт в себя. С долей раздражения и насмешки он наблюдал за палитрой сменяющихся эмоций. Как его черты, сначала выражающие недоумение и растерянность, быстро сменяются шоком и неверием. И также плавно на их место приходит грусть и полное осознание.       Вернувшись в реальность, парень растерянно пошарил глазами в разных направлениях, будто пытаясь найти опровержение увиденному. Но вокруг него до сих пор стояла безмолвная бескрайняя пустота, не оставляя выбора. Медленно, явно стараясь растянуть этот момент подольше, юноша поднял глаза на раздражённого мужчину.       — Я… Умер, верно? — с тоской спросил Джаспер, вынужденно признавая столь шокирующий факт.       — О, потрясающая дедукция! А ты как думал? Всё-таки, удар каменной лепниной по макушке мало кого оставляет в живых. Был бы кусок поменьше, может быть, и отделался бы сильным сотрясением мозга, да средними повреждениями головы, — безразлично пожал плечами незнакомец. — А так… Пролом черепа и фактически мгновенная смерть. С такими ранами люди не живут.       — Чёртова администрация. И угораздило меня пройти мимо музея, который уже давно реконструкции просил, — тихо прошипел Джаспер, пусть и без особого огонька. — Даже никаких ограждений не повесили, гады, чтобы люди под крышей не ходили.       — Не беспокойся. Теперь точно повесят, — издевательски хохотнул мужчина, добившись мимолётного хмурого взгляда.       — А ведь жизнь только начинала налаживаться, — тоскливо проговорил Джаспер, не в силах сердиться на насмешку судьбы.       Ему часто не везло в жизни. Всегда случались какие-то мелкие, а иногда и крупные, незаурядицы и неприятности. Но парню обычно удавалось всё выруливать и сводить неприятные последствия к минимуму. Но, похоже, в этот раз госпожа Фортуна отвернулась от него окончательно.       — И… Что теперь? Раз я умер, — глубоко вздохнув, спросил Джаспер, разведя руками. — Куда я попал? Это рай, или ад? Или же, все придуманные людьми бредни про жизнь после смерти — фигня?       — После завершения своего жизненного цикла, умершие отправляются в поток душ, — меланхолично ответил незнакомец. — В процессе «путешествия» они теряют воспоминания и прежнюю личность, тем самым полностью очищаясь. А после поток отправляет их на перерождение, в новую жизнь. Так что люди насчёт смерти ошибались лишь частично.       Джаспер внимательно выслушал его, кивая каким-то своим мыслям.       — Ага… Но… Я же правильно понимаю, что я сейчас нахожусь не в потоке? Насколько помнится, вы сами сказали, что вытащили меня оттуда, — осторожно заметил Джаспер, добившись довольной улыбки собеседника.       — Верно. Рад, что ты не настолько тупой, чтобы этого не понять, — издевательски произнёс он, добившись очередной волны недовольства, которую уже не получилось подавить.       — Зачем вы это сделали? И вообще, кто вы, чёрт возьми, такой?! — в запале воскликнул Джаспер.       Вот только не прошло и секунды, как он понял, что это явно была большая ошибка. Мужчина не сказал ему ни одного слова в ответ. Он даже позы не поменял. Лишь безразлично, с долей отвращения наблюдал, как жалкий смертный корчится перед ним в жуткой агонии, не в силах вымолвить даже слабого крика. Юное долговязое тело ломало под невидимым давлением, не давая даже сдвинуться с места. Джаспер мог лишь крупно дрожать от накрывшей его боли и безмолвно открывать рот, как выброшенная на берег рыба. Горло сжало в спазме, не позволяя выпустить на волю ни звука.       Для кого-то другого представшее перед ним зрелище выглядело бы поистине жутко, но только не для стоявшего напротив мужчины. Со скукой, понаблюдав ещё какое-то время за извивающимся в агонии мальчишкой, неизвестный небрежно отвёл взгляд, тем самым прерывая наказание. Снова посмотрев на обмякшую тушку перед собой, мужчина искривил губы в раздражённую неприятную ухмылку. Изумрудные глаза впились в расширенные подрагивающие от боли и страха зрачки.       — Надеюсь, повторять урок больше не потребуется. Я уже понял, что ты крайне туп и бестолков, но и этому должен быть хоть какой-то предел, — недовольно ответил плешивый, раздражённо цокнув. — Дражайшая галактика, даже думать не хочу, сколько уже пришлось потратить времени на тебя. А ведь мы толком не сдвинулись с места.       Посмотрев на частично пришедшего в себя парня, мужчина снова не сдержал тяжкого вздоха.       — За свою грубость ты уже наказан, так что на ранее заданный вопрос я всё же отвечу. Иначе этот кошмар никогда не закончится… Ответ, на самом деле, крайне прост и банален. Если бы ты не был настолько бездарен, мог бы и сам дойти до нужной мысли. Я — бог.