Не главная героиня

      Для Хару Шиничиро Сано являлся идеальным примером старшего брата: в меру заботливым, учтивым, веселым. Сано всегда встречал девушку с мягкой улыбкой на лице и с тёплыми объятьями. Хару искренне верила, что Шиничиро любил её не как какую-то подругу своего младшего брата, а как сестру. В отличие от вечно занятого и уставшего Такеоми, который только и спрашивал у неё, как дела у Сенджу и хватает ли им денег на еду и коммунальные услуги. Шиничиро знал, какое мороженое любит Хару. Знал, какие книжки ей нравятся и фильмы. Знал, что она ранняя пташка. Знал, что она любит Манджиро так же сильно, как и он сам.       Черт.       Контрастный душ слабо помог мне прийти в себя. Больше замёрзла, чем собрала мысли в кучу. Я не ожидала, что приедет Шиничиро. Тру лицо руками. Слышу, как возится на кухне Рюгуджи, готовя нам кофе. Высыпать содержимое пакетика в кружку, залить горячей водой и размешать получившееся — дело нехитрое. Я благодарна, что Кен не сбежал спозаранку, испугавшись проведенной вместе ночи, а остался. Без него я бы не смогла противостоять Сано.       В комнату выхожу, закутавшись в плед. Одно единственное нормальное полотенце уже использовал Кен. Оно висело у него на плечах, закрывая голую спину. Рюгуджи уже успел натянуть темно-зеленые боксеры и джинсы. Он бросил на меня короткий взгляд, оторвавшись от телефона. Дохожу до вешалки, снимая с плечиков футболку. Из шкафчика достаю нижнее белье. Одеваюсь, даже не обтеревшись пледом. Волосы собираю в хвост. Так. Первым делом надо прибраться немного и позавтракать.       Повесив на вешалку плед, быстро перестилаю футон. Пустых банок на полу не нахожу, как и пустую пачку чипсов. Больно мне солененького захотелось во втором часу ночи. Заодно и пиво допили. Удивительно, что нас не вырубило сразу.       — Там вроде мясо осталось, — говорю я, потянувшись, — могу разогреть и яиц добавить.       — Не стоит, — морщится Рюгуджи, — я лучше кофе попью, — салютует мне кружкой и делает маленький глоток. — Слушай, Еня, мне тут интересно стало…       — Если хочешь спросить про Шиничиро — то я и сама в душе не ебу, зачем он приехал.       — В жопу, Сано, я про другое, — отводит взгляд, зардевшись, — ты… Забудь. Кофе скоро остынет.       Чего? Он это сейчас серьёзно? Подхожу ближе, недоуменно хмурясь.       — Договоривай, Рюгуджи.       — А ещё пару часов назад я был Кенчиком, — смеётся нервно тот.       — Я же теперь спать нормально не смогу, — попыталась надавить на жалость, беря кружку в руку, — жестокий ты человек.       — Ты спала с Майки?       Хорошо, что не успела сделать глоток, иначе кофе пошло бы носом. Киваю. А чего скрывать?       — А ты? — Рюгуджи отпил из своей кружки, и виноватой я себя совсем не чувствую. — Похлопать по спине?       — Иди ты, — хрипит Кен, откашлявшись. — И тот трюк с презервативом…       — Когда я надевала его тебе ртом? Не-е-е, с Майки ещё не пробовала такое. Да и когда? Так что ты первый, не считая десятка бананов, — говорю довольно и даже не вру.       Начитавшись в своё время женских форумов, Хару решила разнообразить их и без того скучный и до тошноты унылый подростковый секс хоть чем-нибудь. Вот и пошли в ход бананы.       — А ты у меня первая во всём, — Кен определённо ждал именно этого момента, когда я поднесу ко рту кружку и начну пить, раз решил огорошить такой новостью.       — Во-окхе, меня… стукнуть… надо, — хриплю я, закашлявшись.       Рюгуджи сразу поспешил мне на помощь. Забрал кружку и легонько похлопал меня по спине ладонью.       — Сдурел, — сиплю я, смаргивая слезы с уголков глаз, — такое говорить, когда я пью? Ты чего лыбишься? — осторожно выпрямляюсь, закашлявшись.       Кен продолжил ласково поглаживать меня по спине, осторожно спускаясь ниже, к пояснице. Озноб пробежал по коже, когда он притянул меня к себе, заставляя охватить его шею руками. Лицо у меня, наверное, сейчас краснючее, отлично гармонирующее с волосами. Надо держать себя в руках. Надо!.. Черт. Рюгуджи наклоняется, осторожно накрывая мои губы своими. Даёт мне секунды три собраться с мыслями и решить, хочу ли я… А чего именно? Целоваться с Рюгуджи было намного приятнее, чем с амебой Майки. Определённо. Кен мягко подталкивает меня к футону. Я же сбрасываю с его плеч полотенце. Рюгуджи нравится целоваться.       Со стороны может для многих показаться, что это именно я увела Рюгуджи у Эммы. Но это Кен пришёл первым ко мне. Именно его ко мне подослал Майки, своего верного рыцаря или же дракона, чтобы тот разобрался со злодейкой. Мотаю головой, пытаясь выбросить глупые и так сейчас не нужные мысли из головы. Рюгуджи принимает моё глупое мотание головой на свой счёт, отстраняясь.       — Нет-нет, — шепчу я, прикусывая нежную кожу под подбородком Кена. Губы щекочет проклевывающаяся щетина, — не отстраняйся. Просто мысли всякие в голову лезут.       — Например?       — Что ты сейчас со мной, здесь, а не с Майки. Осталось ещё отобрать у него Тосву, и можно захватывать мир, — спускаюсь ниже, покрывая его шею короткими поцелуями. Глажу ладонями грудь.       — А тебе нужна Тосва? — спрашивает Кен, глядя на меня тёмными, как горькое кофе, глазами.       — Зачем она мне? — смеюсь я, утягивая за собой на футон Рюгуджи. — У меня теперь есть ты, а большего и не надо, — наверное, я пожалею о сказанных только что словах, но смущающийся Кенчик выглядел до умиления милым.       — Ты хочешь встречаться со мной?       — Вау, всего лишь одна ночь со мной, и ты уже созрел для отношений. По-моему, это успех, — сдергиваю резинку с волос. — Не думаю, что ты проникся ко мне светлыми чувствами, Кенчик.       — Разве? Как по мне, ты красивая, Еня. Глаза, — лёгкий, совсем не ощутимый поцелуй, как в какой-то сёдзё-манге. — Нос. Скулы. Шрамы. Волосы, — он специально ведёт себя так? — Ты довольно милая, когда смущаешься.       — Заткнись. Ты меня совсем не знаешь и больше хочешь насолить Эмме.       — А что мне мешает узнать тебя? — Кен садится, убирая волосы со своего лица. — Сейчас и после? Сходим на парочку свиданий, завоюем мир, — подмигивает и растегивает ремень.       Ночью всё было совсем по-другому, и ответственность совсем не ощущалась. Алкоголь ли помог, или просто располагал вечер? Мне-то терять было нечего. Не гордость уж точно. А вот от Рюгуджи могут и отвернуться. Наверное.       Закрываю глаза, услышав противную вибрацию телефона, исходящую из заднего кармана джинс. Голову склоняю к плечу, поморщившись. На часах, стоящих на пластиковом столике у стены, начало одиннадцатого. Надеюсь, в полицейском участке нет перерыва на обед, а если и есть, то он короткий. Кен вздыхает и принимает вызов. Молчит секунд десять. Двадцать. Тридцать. Запрокидывает голову.       — Эмма, — говорит Рюгуджи измученно, — незачем так орать. Забудь мой номер. Прошу пока по-хорошему, — с громким хлопком закрывает телефон, переводя взгляд на меня. — Скучаешь?       — Есть такое, — соглашаюсь с ним я, начиная собирать на животе футболку. — Кто звонил?       — А ты как думаешь? У меня нет ни сил, ни желания разговаривать с кем-то из них. Не сегодня. И не завтра.       Сажусь и обнимаю Рюгуджи. Наверное, сейчас лучше промолчать. Хотя мы вчера так и не поговорили об Эмме.       — Хочешь есть? — неожиданно спрашивает у меня Кен, погладив по голове. — Здесь рядом есть неплохая лапшичная.       — Вообще-то у меня сегодня были планы.       — Какие?       — Хотела сходить в полицейский участок и написать заявление на Майки. Не знаю, что из этого получится, но я не могу просто так оставить случившееся, — чувствую, как Рюгуджи весь напрягся. — А я разве вчера тебе об этом не говорила? Странно. Ещё надо телефон купить. И сходить в спортзал к брату. К Баджи зайти. Настроение кому-нибудь испортить. Дел вон — целый список.       — Сначала мы поедим, а после я провожу тебя до участка, — решает Кен.       — Мне разогреть курицу?       — Лучше сходим в лапшичную.       Лапшичная, так лапшичная. Говорю, что если он платит, то я готова и на край света пойти. Кен отпускает меня, но я зачем-то продолжаю обнимать его, делясь теплом. Что со мной?       — Давай собираться, — просит Рюгуджи.       Чёртова Эмма, весь настрой парню сбила. Это явно у них семейное. Ещё и Шиничиро. Надо было сразу понять, что день пойдёт насмарку.       Мне понадобилось меньше трех минут, чтобы встать и натянуть узкие черные джинсы и толстовку в тон. Волосы собираю в небрежную косичку. Рюгуджи же не торопится.       — Тебе идут распущенные волосы, — говорю я зачем-то, смутившись, — давно еще хотела сказать.       Кен отводит взгляд, кивая. Киваю и я, бездумно повторяя за ним, болванчиком. Вот мы и вернулись к самому началу. Оглядываю ещё раз комнату. На кухне быстро мою кружки, не спрашивая, хочет ли допить своё кофе Рюгуджи. Вытираю руки. Так. Обхожу Кена и подбираю с пола рюкзак. Бросаю в него кошелёк-рыбку и документы. В боковой карман прячу сигареты. Я готова. Рюгуджи кто-то продолжает названивать. И не надоело ему? Спрашиваю, ничего он не забыл, чтобы не возвращаться.       — Даже если и забыл, то ничего страшного, — говорит он.       — Если настроение дерьмо, может, ну его, эту лапшичную? Сходим после как-нибудь? — предлагаю я. За руку Кена не беру, хотя и могла бы.       — Не обидишься?       — Не-а, — мотаю головой.       Есть мне пока не хотелось, как и обижаться на Рюгуджи.       — Я и до участка могу сама дойти, правда. Понимаю, что тебе сейчас не до меня и вообще…       — Это не так, — говорит Кен строго. — Мне просто надо собраться с мыслями и обдумать, что делать дальше. Я хочу уйти из Тосвы, Еня. Уйду я — уйдёт и Мицуя. Такаши даже рад будет этому, если честно. Токийская Свастика сломается, как карточный домик.       Слушаю его, широко раскрыв рот от удивления. Как это он уйдёт? Вот так просто? И кто останется? Первый отряд, третий, четвёртый и остатки пятого, в котором числюсь и я. Должна ли я переубедить его как-то? Остановить? Это ведь неправильно. Нечестно по отношению… А к кому? К Майки? Серьёзно? Мне хочется ударить саму себя.       — Я поддержу тебя, Кенчик, — говорю я осторожно. От моей поддержки ему ни холодно, ни жарко. Чем я могу помочь? — Чтобы ты ни решил.       — Спасибо, — Кен берёт меня за руку, переплетая свои пальцы с моими.       Выходим мы из квартиры в приятной тишине. Дверь закрываю на один верхний замок. Всё равно я только туда и обратно. Приключений на двадцать минут. На улице всё так же противно и пасмурно, а я зонтик не взяла. Доходим до перекрестка. Мне надо идти дальше, Рюгуджи на остановку. Байк он оставил у Мицуи, решив не рисковать.       — Ну пока? — спрашиваю неуверенно.       — Тебе надо купить телефон, — говорит очевидное Кен, — какой хочешь?       Хотелось бы мне сказать, что сенсорный и самый новый и навороченный. Но когда ещё дойдут до этого технологии? Лет через десять?       — Недорогой, — уныло. — Я тебе сразу деньги отдам, не волнуйся.       — Иди сюда, — Рюгуджи подтягивает меня ближе, крепко обнимая. — Вечером заеду или завтра утром. Никуда не уходи.       — Хорошо.       Расставаться почему-то было тяжело. Чувствую себя героиней какого-то дешёвого слезливого сериала. Мне дела делать надо, а не вот это вот всё. Целую Рюгуджи в щеку, а после отпускаю. Главное сейчас — не обернуться напоследок. Как там в старой песне пелось?       — Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я, — напеваю я, украдкой обернувшись.       Кен стоял на месте, провожая меня взглядом. Он легко заметил моё мельтешение, довольно заулыбавшись. Машет рукой, заставляя меня ускориться.       «Ну точно героиня какой-то сёдзё-манги!»       Песня засела у меня в голове до самого участка, как и слова Рюгуджи. Он хочет уйти из Токийской Свастики, и я приложила к этому руку. «И не только руку», — хмыкаю про себя. Глядеть мне по сторонам было некогда. Может и зря, что головой не вертела. Япония ведь славится своими маленькими улочками. Ещё едой. Цветением сакуры и сливы. А ещё, наверное, курортами. Онсеном. Надо будет сходить на выходных и попробовать чудо-бани. У них и совместные дни вроде есть. Можно будет позвать Кенчика. Что-то вроде свидания. Стоп.       Нет.       То, что мы провели вместе ночь, ещё ничего не значит. Манджиро умеет залезть в голову и переманить на свою сторону. Впрочем, как и вся семейка Сано. Не хочу больше ни о ком из них думать.       Полицейский участок был соединён с административным зданием. Возле широких стеклянных дверей перевела дух. Назад пути не будет. Ни для кого из нас.       — Заявление? — переспрашиваю я. — А у вас его взять нельзя? Обязательно где-то покупать надо?       Плюгавый мужичок в маленькой синей фуражке, с тонкой щёточкой усов, вызывал у меня чувство тревоги, а не защищённости. Ему, впрочем, я тоже не понравилась с первого взгляда.       — Специалист по отношениям соулмейтов принимает по вторникам и четвергам с десяти утра до одиннадцати, — игнорирует мои вопросы полицейский, возвращаясь к чтению газеты.       Серьёзно? Думала, что это у меня в стране трудно разобраться в перепетиях госуслуг. Пиздец. Ну и где мне найти это чёртово заявление?       — Помочь больше ничем не могу.       — Спасибо, — не кланяюсь, как положено, и выхожу из участка.       Сука. Почему всё так сложно? Я-то надеялась на разговор с каким-нибудь специалистом, на понимание и сочувствие. А по итогу: ни того, ни другого. Так ещё чуть не послали в прямом смысле. Отхожу в сторону и достаю пачку сигарет. По колёсику зажигалки попадаю с пятого раза от раздражения. Это надо идти в маркет, что у станции. Ещё набор карандашей покупать и блокнот. Не могу же я сразу начать писать в официальном документе.       Сука.       Домой возвращаюсь спустя три часа. От бессилия падаю на скамейку, закрыв глаза. На что я трачу свою жизнь? Слышу, как кто-то подходит ближе и садится рядом.       — Чё, как оно, Енька? Смогла выбраться из заточения? — зычный голос Мадараме заставляет меня поморщиться, но не открыть глаза.       — Типа того. Спасибо, кстати, что купил всякого, — на ощупь хлопаю ладонью по его бедру. — Сколько я должна?       — Забей, красавица. Тебе, кстати, идёт розовый.       — Спасибо.       Получать комплименты всегда приятно.       — Ты тоже ничего. Дашь татуировку потрогать?       — Тронешь — пальцы откушу.       Видимо, кто-то сегодня не в духе, прямо как и я. А пива под рукой у меня нет.       — Давай хоть курицей жареной угощу? Сразу скажу: готовила не я, — нагло вру и не краснею. — Так что не ссы. Влюбишься, но не в меня.       Мадараме в своём красном спортивном костюме выглядит как модный гопник с района. Что недалеко от правды.       — Не-е, куколка. Я не куплюсь. Не сегодня. — Я должна была хотя бы попытаться, — лениво пожимаю плечами. — Не сегодня, так завтра. Торопиться всё равно мне некуда.