Поймать ветер

Фрин долго бродила по заднему двору школы, будто её тревога сама тянула за руку, заставляя снова и снова оглядывать пустые углы, прислушиваться к каждому шороху, надеяться увидеть знакомую фигуру, пока сердце беспокойно постукивало в груди. Её волосы слегка путал ветер, а в руках она осторожно держала контейнер с фруктами, будто какая-то хрупкая надежда нуждалась в защите. И вдруг, словно сгусток скорости и паники, из-за угла выстрелила Бекки, несущаяся настолько быстро, что воздух за её спиной будто срывало в рваные клочья. Фрин вскочила, дыхание коротко сбилось, тревога рванула вверх ещё резче. Растерянные взгляды столкнулись, как два сердцебиения, потерявшие секунду ритм. И в тот момент, когда Бекки, забыв обо всём, включая собственную доску, попыталась затормозить, её ноги подломились, мир вдруг повалился назад, готовясь встретить её твёрдым ударом о землю. Но удар так и не случился. Чьи-то крепкие и надёжные руки подхватили её, удержав в каком-то невероятно мягком полёте, словно падение превратилось в объятие. Бекки распахнула глаза и увидела над собой спокойную улыбку Оливера, с рыжими прядями, которые сияли так ярко, будто и правда родились из света. Его глаза смотрели на неё с искренним беспокойством, а ладони всё ещё держали её бережно, как будто она была куда хрупче, чем сама себе позволяла казаться. — Бекки! — сорвалось из груди Фрин, и она почти бегом оказалась рядом. — Ты в порядке? Ты мчалась слишком быстро… это было опасно, ты понимаешь? Голос её был мягким, но в этой мягкости прятались дрожащие ноты испуга, ревности, беспомощной злости на то, что мир так легко мог забрать Бекки, если бы захотел. Скейтерша выбралась из рук друга, неловко пробормотав благодарность, и Оливер, сделав шаг назад, укатил в ту сторону, откуда появился, оставив девушек в тихой полосе тени от школьного здания. — Прости, Фрин… — пробормотала Бекки, нервно потирая шею, как всегда, когда чувствовала собственную вину слишком остро. — Хорошо, что Оливер был рядом. Фрин едва заметно закатила глаза, стараясь скрыть то странное, щемящее чувство, которое иногда поднималось в ней, когда кто-то другой успевал подхватить Бекки раньше, чем она. И все же по-настоящему придраться было не к чему, и её внутренний голос сердито шепнул, что ревность слабый аргумент против реальной опасности. — В следующий раз не разгоняйся так, — сказала она мягко. — Пошли… я принесла тебе перекусить. Они уселись на лавочку, и контейнер с фруктами удобно устроился на коленях Бекки, словно всегда был её. Фрукты пахли сладостью и свежестью, но куда сильнее пахла сама близость. — Это невероятно вкусно, Фрин! — воскликнула Бекки, как ребёнок, который впервые попробовал что-то, что способно сделать мир ярче. — Спасибо, что ты всё это принесла. Она огляделась по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто. И когда убедилась, что их мир на секунду состоит только из двух бьющихся сердец, склонилась и легко поцеловала Фрин в щёку. Коротко, но с той сердечной искренностью, что делает любой жест почти признанием. Фрин повернула голову, удивлённо, как будто весь воздух в груди стал лёгким, прозрачным, поэтическим. Бекки смотрела на неё широкой, немного глупой, но безумно счастливой улыбкой, будто держала в руках не ягоду, а вселенную. — Это… так волнительно, — прошептала Фрин, чувствуя, как тепло от поцелуя растекается где-то под кожей, превращая её мысли в сплошную трепетную музыку. — Я люблю тебя, Фрин,- ответила Бекки просто, как истину. И буду делать это каждый день. Фрин почувствовала, что сердце почти бьётся в горле, и мысленно выдохнула что-то вроде я схожу с ума, но, возможно, именно это сумасшествие и делает жизнь прекрасной. Бекки продолжила есть фрукты, будто ничего сверхъестественного сейчас не произошло, время от времени протягивая кусочки Фрин, и та принимала их, не особо любя вкус, но зная совершенно точно, что из рук Бекки любая еда становится сладкой. Фрин снова и снова ловила себя на мысли, что могла бы вот так сидеть целый день, не двигаясь и не думая ни о каких звонках и расписаниях, лишь бы Бекки лежала у неё на коленях, словно маленькое солнечное животное, которое доверяет миру только через тепло. И всё же какая-то неумолимая часть её характера напоминала, что время течёт, а школьные коридоры не ждут никого. — Мы можем опоздать, — сказала она мягко, хотя голос её звучал так, будто ей и самой не хотелось отпускать этот хрупкий, тягучий покой. — Еще немного, Фри-ин… — вытянула Бекки своим самым нежным, почти детским голосом, который растапливал любое сопротивление так же легко, как солнце растапливает лёд. Бекки перевернулась на бок, уткнувшись лицом в живот Фрин так беззащитно, будто именно там был её дом. Ладонь обвила талию старшей девушки, а дыхание робко согревало ткань её футболки. Неловкость была, конечно, была, струилась под кожей, трепетала в плечах, но Бекки решила оставить тревоги где-то за гранью сегодняшнего утра. Теперь, когда она могла открыто считать себя девушкой Фрин, ей хотелось пользоваться этим не как властью, а как правом быть ближе, теплее, честнее. — Сколько у тебя уроков? — спросила Фрин, поглаживая мягкие, пахнущие солнцем волосы Бекки. — Всего шесть… а у тебя? — отозвалась та, слегка покачиваясь щекой на животе, словно на подушке. — Тоже. Пойдём вместе? — предложила Фрин, в её голосе был тихий свет, что рождается, когда человек хочет разделить обычные вещи с кем-то особенным. Бекки кивала так радостно, что Фрин невольно улыбнулась. Её глаза смягчились, как будто прямо внутри взгляда вспыхнула маленькая искорка тепла. — Твои ямочки такие милые, Бекк… — сказала она, легонько ткнув пальцем в мягкую кожу на щеке. — Ты милее, — как ни в чём не бывало ответила Бекки, приподняв голову и наклонившись, чтобы коротко чмокнуть Фрин в губы. Она делала это так легко, будто весь мир был приглашён улыбнуться вместе с ними. — Бекки! Тут слишком людно… — прошептала Фрин, смущённо оглядываясь, ведь люди действительно мельтешили вокруг. Ученики с рюкзаками, старшеклассники с пачками тетрадей, ребята, обсуждающие новый фильм и появление YouTube. Слишком много глаз, слишком мало укрытий. — Если ты не заметила, твоя подруга уже давно следит за нами, — усмехнулась Бекки и едва заметно кивнула в сторону спортивной площадки. Фрин обернулась и увидела знакомую фигуру Кары, которая прислонилась к перилам и смотрела так внимательно, будто наблюдала финал какого-нибудь романтического сериала. — Она всё видела? — Фрин произнесла это вполголоса, не зная, смеяться или краснеть. Бекки не стала отвечать словами. Она снова поцеловала Фрин, только на этот раз чуть дольше, чуть знаковее и смелее. И в этот мягкий момент воздух стал теплее, а сердце Фрин громче. — Это она точно видела, — озорно прошептала Бекки и резко вскочила на ноги, будто боялась, что если задержится ещё на секунду, то утонет в собственном счастье. — Мне пора! Увидимся после уроков! — выкрикнула она и тут же укатила вперёд, оставив после себя запах ягод, ветер от колес и несмолкающую улыбку на лице Фрин. — Бекки!.. Кара!.. — воскликнула Фрин, чувствуя, что её мир превращается в весёлый, хаотичный водоворот. — Кара, мы учимся в одном классе! Я ещё догоню тебя! — крикнула она, собирая контейнер и поднимаясь с лавочки, а её сердце ещё долго не могло прийти в норму после мягкого прикосновения губ Бекки.