Опасная близость

Вечер в клубе был вязким. Не шумным — нет. Шум здесь всегда был. Крики, ставки, удары, смех, звон стекла. Но сегодня в воздухе чувствовалось что-то другое. Пхувин уже начинал различать такие состояния пространства — как врач различает оттенки боли по дыханию пациента. Сегодня клуб был напряжён. Он сидел на металлическом табурете у стены лазарета, аккуратно перематывая запястье одному из бойцов. Тот морщился, но терпел. — Ты осторожнее в следующий раз, — спокойно сказал Пхувин. — Если б среагировал ещё позже то точно повредил бы сухожилие. — Да понял я, доктор, — фыркнул тот. — Он просто быстрый гад. С кушетки хмыкнул другой: — Быстрый? Он тебя три раза предупредил глазами. — Я думал блефует. — Тут не блефуют, — лениво заметил третий, стоящий у стены. Пхувин завязал узел. — Готово. Парень пошевелил рукой, удивлённо приподнял брови. — Слушай… реально лучше стало. — Потому что я делаю правильно, — спокойно ответил Пхувин. Третий боец вдруг внимательно посмотрел на него. — Странный ты. — Уже говорили, — без эмоций ответил Пхувин. — Не. Я серьёзно. Нормальные люди после первого вечера отсюда исчезают. Второй кивнул: — Ага. Особенно после того, как видят первый серьёзный бой. — Или первый серьёзный перелом, — добавил первый. Пхувин протёр руки салфеткой. — Мне платят. Они переглянулись. — Деньги — плохая причина оставаться здесь, — сказал тот, что стоял у стены. Пауза. — Обычно остаются те, кому больше некуда идти. Фраза повисла тяжело, но без враждебности. Просто факт. Пхувин хотел спросить — куда они пошли бы, если бы могли, — но не успел. Крик из зала прозвучал резко — не как крик боли, а как звук, в котором была паника. Все трое бойцов в лазарете одновременно подняли головы. — Это не обычный ор… — тихо сказал один. В следующий момент в дверях появился парень, запыхавшийся, глаза расширены. — Там… там костет! Секунда тишины. — Что? — резко переспросил боец у стены. — Он бил им! Прямо на ринге! Стул отодвинулся резко. Все сорвались с мест. Пхувин побежал следом. Зал в этот момент кипел. Не шумом ставок — напряжением. На ринге лежал боец. Он не кричал. Даже не стонал. Но кожа была бледной. И тяжело дышал, будто каждый вдох приходилось вытаскивать из груди силой. Рядом стоял второй — его уже держали охранники. На руке у него был металлический костет. Тяжёлый. Потёртый. Не декоративный. Рабочий. Пхувин даже не посмотрел на нарушителя. Он смотрел на лежащего. Синяки. Только синяки. Ни крови. Ни ран. Но дыхание слишком неровное. И это было хуже любой крови. — Его в лазарет. Быстро. Когда бойца положили на стол, Пхувин уже знал. Он не видел — он чувствовал. Так бывает у врачей: тело пациента начинает говорить раньше симптомов. Он осторожно надавил пальцами под рёбрами. Реакция мгновенная — судорожный вдох. Боль. Глубокая. Внутренняя. Пхувин сильнее нажал рядом. Кожа начинала холодеть, тело покрылось холодным потом. Мысль возникла чётко и без эмоций: внутреннее кровотечение. Он поднял глаза. — Если везти его в больницу — он умрёт по дороге. Никто не спорил. Они уже видели его взгляд. Такой взгляд не ошибается. — Тогда что делать? — тихо спросил один. Пхувин смотрел на грудную клетку раненого. На то, как она поднимается. Как опускается. Как сбивается ритм. Он не хирург. Он не должен это делать. Он не имеет права это делать. Но он обязан. Он выдохнул. — Будем останавливать кровь здесь. Тишина стала густой. — Слушайте внимательно. Быстро. Он указал на одного из бойцов: — В шкафу справа металлический контейнер. Внутри инструменты. Тащи всё. Даже если не понимаешь что это. — Понял. — Ты — кипяток. Много. Любая чистая ткань. Простыни. Всё что найдёшь. — Есть. — Ты стоишь здесь, если он дёрнется — держишь плечи и голову. Аккуратно. Не дави на грудь. — Ладно. Пхувин склонился над пострадавшим. "Тупой удар. Костет. Концентрированная сила. Значит… печень или селезёнка". Он надавил чуть ниже рёбер. Реакция была слабее. Хуже. Значит давление падает. "Времени почти нет". Инструменты принесли россыпью — металлический поднос звякнул. Пхувин быстро перебирал: — Это оставь. Это сюда. Это не нужно. Это ближе. Он раскладывал их так, будто делал это всю жизнь. Хотя делал впервые. Кипяток поставили рядом. Пар поднялся густой. Он тщательно вымыл руки. Долго. До красной кожи. До жжения. Сердце билось тяжело. Но мысли были холодными. "Ошибка = смерть". Он взял инструмент. — Держите его. Двое бойцов аккуратно зафиксировали пациента. Первый разрез. Кожа разошлась. Кто-то тихо выдохнул. Пхувин не смотрел ни на кого. Он смотрел внутрь. Кровь выступила медленно… потом сильнее. Он нашёл источник не сразу. Секунды тянулись. "Где?...где?" Потом увидел. Повреждённый сосуд. Небольшой. Но достаточно. — Зажим. Инструмент вложили в руку мгновенно. Он перехватил сосуд. Кровь ослабла. Ещё немного. Швы. Точные движения. Спокойные. Как будто не в подпольном клубе. Как будто в операционной. Как будто он хирург. Хотя он им не был. Минуты тянулись. Потом…тишина. Внутренняя. Он медленно выдохнул. — Всё. Кровотечение остановлено. Никто не поверил сразу. — Он… жив? — осторожно спросил боец. Пхувин снял перчатки. — Да. Теперь — да. У кого-то дрогнули плечи от облегчения. Неожиданно дверь открылась. Понд вошёл спокойно, словно ничего срочного не происходило. Он оглядел комнату. Стол. Кровь. Инструменты. Пациент. Пхувин. Подошёл ближе. Посмотрел на швы. Склонил голову чуть вбок. — Чистая работа. Он перевёл взгляд на Пхувина. — Ты рисковал. — Он умирал. — Я знаю. Пауза. Сзади тихо зашептались бойцы: — Слушай… ты слышал какие слухи про него сейчас ходят? — Про Тигра? — Ага… говорят он раньше был… — Заканчивайте. Голос Понда прозвучал спокойно. Но разговор умер мгновенно. Он повернулся к ним. — Если вам интересно моё прошлое — не ищите. Тишина. — Вы не найдёте ничего. Ни записей. Ни файлов. Ни людей, которые скажут правду. Он сделал паузу. — А слухи — это сказки для тех, кому скучно жить. Никто не ответил. Он направился к выходу. У двери остановился. — И да, — добавил он уже не оборачиваясь. — Сегодня вы действовали правильно. Это относилось ко всем. И к бойцам. И к врачу. И вышел. Тишина после его ухода была почти оглушительной. Один из бойцов тихо сказал: — Вот поэтому его и боятся. Пхувин перевёл взгляд на дверь, за которой исчез понд. И неожиданно подумал: "а хочу ли я узнать кем он был?"