Опасная близость

Ночь в клубе никогда не была тихой, но на нижнем этаже у неё был свой ритм. Гул работающих кондиционеров, далёкие удары по груше в тренировочном зале и едва уловимый запах озона. Пхувин не спал. В его руках был планшет с оцифрованными схемами здания и та самая папка «Объект 11-Б». Он понял это час назад. Шифр в архиве не был буквенным. Это были архитектурные метки. Каждое «состояние объекта» сопровождалось цифровым кодом, который Пхувин сначала принял за пульс, но теперь видел в нём номера технических узлов. — Семь, двенадцать, четыре... — шептал Пхувин, шагая по пустому коридору нелегального этажа. Он остановился у глухой стены рядом с вентиляционной шахтой. Согласно старой схеме, здесь должен был быть проход. Сейчас здесь были гладкие декоративные панели. Пхувин провёл пальцами по стыкам. Пусто. Он нажал сильнее. Ничего. — Ищешь дверь в прошлое, доктор? Понд возник из тени угла так бесшумно, что Пхувин даже не вздрогнул — он уже привык к этой манере владельца появляться там, где его присутствие было самым неудобным. Понд был в простой серой майке и спортивных штанах, босиком. В таком виде он казался моложе и злее. — Здесь была операционная, — сказал Пхувин, указывая на стену. — В записях сказано, что «Объект 11-Б» провёл здесь сорок восемь часов после того, как ему вскрыли бедро. Без анестезии. Для проверки болевого порога. Понд подошёл ближе. Он не злился. На его лице играла странная, почти научная заинтересованность. — Почти угадал. Это была не операционная. Это была кладовая для швабр, которую переделали под нужды... исследователей. Понд прижал ладонь к панели в определённой точке, и послышался сухой щелчок магнита. Панель отошла в сторону, открывая узкий, пыльный проход, пропахший формалином и старым страхом. — Заходи, если так сильно хочешь увидеть истоки моей «бизнес-модели», — бросил Понд и первым шагнул в темноту. Внутри было тесно. Маленькая комната, освещённая лишь тусклым дежурным светом, который Понд включил щелчком тумблера. Посредине стоял старый металлический стол, намертво прикрученный к полу. Ржавчина на нём была тёмной, почти чёрной. Пхувин медленно подошёл к столу. Он видел эти зажимы в архиве. Он видел описание того, как фиксировали конечности «Объекта». — Ты не замуровал это место, — тихо сказал Пхувин. — Ты сделал его частью своего кабинета. Это стена за твоим креслом, верно? — Зачем уничтожать то, что сделало тебя сильнее? — Понд сел на край стола, того самого, где его когда-то ломали. — Люди наверху, те самые инвесторы, которых ты видел вчера... они думают, что управляют миром, потому что у них есть деньги. Но они — шавки. Они никогда не чувствовали вкуса собственного железа в крови. Понд похлопал ладонью по холодному металлу. — Я был их «объектом». Я был грязью под их ногтями. А теперь я — тот, кто поставляет им данные. Я перестроил этот клуб вокруг своей боли так, чтобы она приносила доход. Это не травма, Пхувин. Это капитализация. Пхувин смотрел на него, и впервые ему стало по-настоящему холодно. Не от температуры в комнате, а от того, насколько буднично Понд говорил о своём кошмаре. — Ты убил того врача, который вёл записи? — спросил Пхувин. — О, это была долгая процедура, — Понд чуть улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли раскаяния. — Я использовал его же методы. Координата семь, узел двенадцать. Я проверял его болевой порог три дня. Оказалось, он намного ниже моего. Понд встал и подошёл к Пхувину вплотную. В тесном пространстве старой пыточной их дыхание смешивалось. — Ты разочарован, доктор? Ждал, что я буду плакать на твоём плече, рассказывая о тяжёлом детстве? Ты ищешь во мне надлом, чтобы оправдать свою жалость. Но его нет. Я не жертва. Я — результат. Совершенный хищник, который вырос в лаборатории и съел лаборанта. Пхувин поднял взгляд, глядя прямо в тёмные зрачки Понда. — Ты не хищник, Понд. Ты — человек, который так боится снова оказаться на этом столе, что построил вокруг себя целую крепость из плоти и денег. Твой цинизм — это просто ещё один слой бинтов. Понд рассмеялся. Громко, искренне, пугая тишину заброшенной комнаты. — Возможно. Но эти бинты чертовски хорошо держат форму. Пойдём. Раз уж ты так увлёкся моей анатомией, я покажу тебе, как эти «бинты» работают в движении. Они вышли из потайной комнаты и направились в тренировочный зал. В это время там никого не было, кроме дежурного охранника, который тут же исчез при виде владельца. Свет над рингом вспыхнул, разрезая полумрак. Понд запрыгнул на помост, легко перемахнув через канаты. Он встал в центр, разминая шею. — Снимай пиджак, Пхувин. — Я уже давно не боец, Понд. — Я знаю, сейчас ты врач. А значит, должен понимать, как работает механизм, прежде чем пытаться его чинить. Давай. Я не буду тебя бить. По крайней мере, сильно. Пхувин помедлил, но скинул пиджак и расстегнул запонки, закатывая рукава рубашки. Он поднялся на ринг. На фоне массивного Понда он выглядел хрупким, но в его позе не было страха. Только та самая внимательность, которая так раздражала и восхищала Понда. — Покажи мне свой «Объект 11-Б», — тихо сказал Пхувин. Понд не встал в классическую стойку. Его тело расслабилось, центр тяжести сместился вниз. Это была позиция человека, готового убивать, а не зарабатывать очки по правилам федерации. — Смотри, — Понд сделал резкое движение вперёд. Пхувин едва успел среагировать, но Понд не ударил. Он просто проскользнул мимо, задевая плечом. — В архиве было сказано, что у меня сильно повреждены мышцы бедра. Что я должен хромать. Что я никогда не смогу быстро сокращать дистанцию. Понд внезапно рванул с места. Его движение было неестественным, рваным, как у сломанного механизма, который работает на сверхскоростях. Он оказался за спиной Пхувина раньше, чем тот успел развернуться. — Они думали, что сломали меня, — прошептал Понд над ухом врача. — Но они просто убрали лишние ограничители. Тот шрам на бедре... хочешь увидеть, как он работает? Понд сделал выпад, и Пхувин увидел, как мышцы на его бедре перекатываются под кожей, словно стальные тросы. Это не было красиво. Это было эффективно и жутко. Понд двигался через боль, используя её как триггер для скорости. — Каждое моё движение — это память о том клинке, — Понд продолжал кружить вокруг Пхувина. — Я не прячу шрам. Я превратил его в свою главную опору. Понд внезапно остановился и протянул руку, коснувшись груди Пхувина. Его ладонь была горячей, сердце под ней билось часто и гулко. — Ты изучаешь меня как научный феномен. Тебе интересно, когда я сломаюсь. Но правда в том, Пхувин, что я уже сломан. И именно поэтому я непобедим. В разбитом зеркале отражается больше углов, чем в целом. Пхувин перехватил его руку. Его пальцы сомкнулись на запястье Понда — там, где пульс бил ровно и мощно. — Ты не сломан, Понд. Ты просто застрял в том моменте, когда убил своего первого врага. Ты думаешь, что если ты перестанешь быть хищником, ты снова станешь «объектом». Но ты уже давно не тот мальчик. Пхувин потянул Понда на себя, сокращая дистанцию до минимума. На ринге, под жёстким светом ламп, они стояли так близко, что Пхувин видел каждую мелкую морщинку у глаз Понда. — Тебе не нужно доказывать мне свою силу. Я видел твой архив. Я видел твою пыточную. Я знаю, из какой грязи ты выбрался. И меня это не пугает. Понд прищурился. В его взгляде промелькнуло что-то новое. Не цинизм, не азарт игры, а... узнавание. — Не пугает? — прошептал Понд. — Даже зная, что я сделал с теми людьми? — Меня пугает только одно, — ответил Пхувин. — То, что ты начинаешь верить в собственную легенду о чудовище. Понд медленно поднял другую руку и коснулся лица Пхувина. Его большой палец прошёл по нижней губе врача. Это не был жест нежности. Это был жест собственника, который проверяет качество своей самой интересной находки. — Ты очень опасный человек, доктор, — тихо сказал Понд. — Ты лезешь в раны, не надев перчаток. Знаешь, что бывает с теми, кто заражается чужой историей? — Они либо умирают, либо находят лекарство. Понд усмехнулся. Он отпустил Пхувина и отступил на шаг, разрывая контакт. Атмосфера на ринге мгновенно изменилась. Напряжение никуда не исчезло, но оно стало иным — более личным, более тяжёлым. — Лекарства нет, Пхувин. Есть только временная ремиссия. И сегодня она закончилась. Понд спрыгнул с ринга и пошёл к выходу, не оборачиваясь. — Завтра инвесторы пришлют проверку после вчерашнего инцидента. Приведи лазарет в порядок. И спрячь ту папку. Мне не нужно, чтобы кто-то ещё знал, что ты научился читать мои «чертежи». Пхувин остался стоять на ринге один. Он смотрел на свои руки, которые всё ещё ощущали жар кожи Понда. Второй раунд действительно закончился. Но Пхувин понял самое главное: Понд не просто позволил ему увидеть своё прошлое. Он сделал его хранителем своей единственной слабости — человечности, которую он так старательно выжигал из себя семь лет. Пхувин поднял пиджак и пошёл вслед за Пондом. Теперь он знал код. И этот код вёл не к зданию, а к сердцу человека, который решил, что он — замок, к которому нет ключа. Но ключи всегда были у врачей. Нужно было только знать, где резать.