my enemy

Наушники в ушах пронзительно пищали, предупреждая о низком заряде батареи. Парень лишь раздраженно снял их и сунул в кейс, бубня что-то несвязное под нос. Похоже, на этот раз придется слушать звуки улицы и дороги. Илья опустил стекло пассажирского окна и слегка выглянул наружу. Светлые волосы растрепал теплый ветер, и хоть погода начинала теплеть, мороз на улице всё равно ощущался. Поэтому, после пары минут проветривания, он вновь поднял окно. — Похоже, пробка впереди… — заявил водитель. Малинин недовольно фыркнул и, со всей надменностью, что у него была, ответил: — Прекрасно, ещё не хватало опоздать на первую тренировку… — он выждал пару секунд. — И что вы стоите? Объедете её. Я за что вам деньги плачу? Водитель занервничал. Вокруг была куча машин, а объездного пути не было ближайшие метров пятьсот. Он поглядывал на заднее сиденье через зеркало и то и дело сжимал руль покрепче. — Простите, объехать никак, — опуская глаза, сообщил тот. Мужчина, старше Ильи на пару десятков лет, который годился ему в отцы, сидел и жался от страха перед «начальником». Илью это лишь забавляло. Поглядев на тусклый взгляд шофёра, подросток внутренне ликовал:что может быть лучше страха в глазах людей? Неужто можно насытиться чем-то так же сильно, как людской покорностью? Илья не ответил водителю, лишь вновь уставился в окно. Ряд машин медленно сменялся друг за другом. Рядом остановился следующий автомобиль — белая Kia с шашкой на крыше. Малинин смотрел не то чтобы в машину, а скорее сквозь неё. В салоне белой легковой машины сидел Миша, также уткнувшийся в окно, рассматривая людей в этой проклятой пробке. Его взгляд скользил от одной машины к другой и заострился на чёрном Mercedes напротив. Новое, дорогое авто выбивалось на фоне других, наверное, лишь тем, что в нём сидел Илья Малинин. Шайдоров опустил стекло и просунул голову навстречу к соседнему автомобилю. Малинин, витавший в облаках, лишь спустя пару секунд заметил отчаянного незнакомца. Для блондина эта ситуация выглядела крайне абсурдной. Представить только: в пробке к тебе в окно заглядывает чужой человек? Бред. Миша, заметив смятение парня, поспешно вернулся обратно, еле засунув голову. Теперь он обратил полное внимание Ильи на себя. Тот, не отводя взгляда, что-то говорил своему водителю и, по всей видимости, явно раздраженно. Брюнет слегка улыбнулся, оголяя брекеты, и, чуть приподняв руку, помахал неуклюже. «Он точно думает, что я псих», — решил Миша и опустил руку. Mercedes тронулся с места, когда пробка начала рассасываться.

***

Плотно затянутые коньки были готовы выполнять свою функцию. Сейчас, к счастью, на льду никого не было, но вот буквально через полчаса народ начнет собираться. Большинство олимпийских чемпионов собираются примерно в одно время, возможно, чтобы узнать друг друга получше и найти новых друзей-фигуристов, а возможно, чтобы разузнать стратегии соперников. Всяко одно другому не мешает. Но как бы ты ни пытался подружиться с соперником… на льду ваши близкие чувства кончаются. И не столь важно, как давно вы общаетесь или насколько дорожите друг другом. Один победит, а другой проиграет. И это станет переломным моментом. Поэтому Илья не дружил с фигуристами. Он вообще не особо-то дружил. Возможно, это просто не для него? Кто станет общаться с высокомерным эгоистом без капли эмпатии? Вокруг люди считали, что его изменили деньги, но сам Малинин отрицал такую глупость. Материальные средства волновали блондина в последнюю очередь. Он просто начал здраво оценивать людей, делить их на, так скажем, «касты»: кто может с ним хотя бы поговорить, а кому не стоит даже смотреть в его сторону. Илья затянул последний бантик на коньке и, постучав им по полу, встал. Дверь медленно заскрипела и приоткрылась. Илья цокнул языком ещё до того, как увидел вошедшего. Миша сначала всунул голову через дверь, а потом уже вошёл сам. — Ты? — Илья приподнял бровь от удивления. Тот самый парень на белой Kia, который так пристально его разглядывал, стоит прямо перед ним. Малинин решил, что брюнет — просто больной сталкер, поэтому, недолго думая, схватил со скамейки телефон. — Я звоню в полицию. Это не смешно, чувак. Речь Ильи на английском звучала так чисто и быстро для брюнета, что тот не сразу понял, что от него требуется. Лишь разобрав слово «полиция», он вдруг замотал головой. — Нет, нет, не надо полицию. И только сейчас Илья заметил коньки, повешенные на лямку чёрной сумки. Он слегка толкнул брюнета, чтобы рассмотреть его спину и рюкзак. Миша не помешал ему. Будь на месте блондина кто-нибудь другой, конечно, он бы вмешался и не позволил с собой так обращаться. Но тут ситуация другая, и вообще, он сам виноват, что напугал Илью. Малинин, не веря своим глазам, сказал с чистым энтузиазмом: — В Олимпийские игры уже каких-то рандомных сталкеров набирают? Миша улыбнулся своей самой широкой улыбкой и совершенно спокойно ответил на русском: — Да, я тоже участвую, представляешь? — не восприняв слова блондина всерьёз, ответил тот. Американец промолчал, развернулся и вышел ко входу на лёд. Выехав и сделав пару кругов вокруг катка, он начал легкую разминку. Миша закончил приготовления и уже готовился тоже выйти. Вдруг, завидев у другого конца катка блондина, он замер. Тонкие руки американца скользили по телу, он медленно нащупывал связки и пытался как можно сильнее их расслабить. Затекшая после сна шея ныла, и парень с силой стал сжимать ту часть. Шайдоров вышел на лёд и, сделав пару кругов, остановился в паре метров от парня. Он только сейчас осознавал, какая ощутимая разница в их телах. Пусть Миша и был совсем немного выше блондина, но по формам превосходил в несколько раз. За обычной одеждой и не скажешь, что у казахстанца такая подтянутая форма и крепкие мышцы. Американец был олицетворением самой стальной грации, а Миша, наоборот, — грубой силы. Лебедь и ворон, даже внешне они были противоположны Парни встретились взглядом, когда оба закончили разогреваться. Малинин, проехав прямо мимо брюнета, начал разгонять скорость. В груди перехватило воздух, и, закрыв глаза, уже на автомате он прыгнул. Тройной тулуп и чистое приземление. Довольный началом тренировки, Илья продолжил, совсем забыв про таинственного незнакомца. А Миша про Илью не забывал. Нагнав блондина, он окликнул: — Илья! — клик раздался приглушенно. — Меня, кстати, Миша зовут. Илья затормозил и резко развернулся. Шайдоров успел лишь ахнуть, прежде чем врезаться в него со всей силы. Секунда — и они уже оба лежат на льду. Миша упал прямо на фигуриста, головой уткнувшись в его грудную клетку. Лёд слишком скользкий, чтобы просто резко встать, тем более брюнет чувствовал боль в левой ноге, что усложняло подъём ещё сильнее. Расставив руки напротив головы блондина, Миша попытался встать. Илья, явно раздраженный, смотрел на жалкие попытки парня. Резко дёрнувшись вперёд, он усадил брюнета на колени, а потом помог встать. — Мне плевать, как тебя зовут, — уже готовясь уходить, сказал тот. Мише явно не понравился такой ответ. — Я всё равно скажу. Я Михаил, Михаил Шайдоров, выступаю за Казахстан. Он снова улыбнулся, вызвав явную злость у Малинина. Какого черта он вообще улыбается? Блондин покатал дальше. Тренировка шла стабильно, без падений. Илья заметил, что у того парня тоже все прыжки получались идеально. «Прыгает только тройные, неужто это его максимум?» — подумал американец и ухмыльнулся своим мыслям. Шайдоров лишь на секунду поймал взгляд соперника. Даже этого ему хватило, чтобы понять, о чём тот думает. Размышляя пару секунд, как лучше подготовиться, он набирал скорость. Не все фигуристы закрывают глаза во время прыжка. Ещё меньше закрывают их во время приземления. Но они оба это делали. Нельзя сказать точно, из-за страха или уверенности в себе. Боялись ли они допустить ошибку и увидеть её, или были полны уверенности в прыжке? Никто не знает. Они и сами, наверное, не задумывались об этом так глубоко. Илья, увидев, как тот заходит на прыжок, слегка вскинул брови. Он тоже заметил такую же деталь, как и у себя. Закрытые глаза. Четверной флип с прекрасным приземлением удивил американца не меньше. Но тот потерял дар речи, когда Миша стал разгоняться на следующий прыжок. Четверной аксель — он не спутает ни с чем. — Это невозможно… Малинин был неправ. Да, приземление чуть хромало, но аксель был. Так ещё и сразу после другого сложного прыжка. Миша замедлился на пару секунд, переводя дыхание. И эта картина выглядела очень увлекательно. Возможно, Илья впервые ощутил серьёзную угрозу и настолько сильную ауру от соперника. Миша, как всегда, лишь улыбнулся коротко, как всегда. Илья наклонил голову на бок и только одна мысль пронеслась в голове «Не уступить любой ценой»