my enemy

Миша, потирая сонные глаза, только-только начинал тренировку. Утро выдалось прохладным, а после холодной улицы заезжать на ещё более холодный лёд — то ещё испытание. Фигурист, несмотря на свою усталость, мог мыслить здраво, а мысли его были заняты в основном одним: Ильёй. Конечно, казахстанец не был удивлён, что захочет сблизиться с ним, но эта магия между ними какая-то слишком сильная… Их взгляды, редкие касания и, самое главное, искра пробуждали в Мише что-то забытое, чувства, сидевшие глубоко внутри. Но что это за чувство такое? Шайдоров перебирал все моменты с ним и даже придумывал свои: как они становятся близкими друзьями, как просто гуляют по улицам Милана, и что Илья улыбается. Только сейчас Шайдоров осознал, что Малинин ещё ни разу не улыбнулся при нём, ну, не считая его высокомерных насмешек. Интересно, он вообще умеет улыбаться? Конечно, умеет, что за вопросы… — И правда, — вдруг остановился на льду казахастанец, — он же ни разу не показывал эмоций. Да и с людьми не особо общался Он сказал это вполголоса, будто воплощая мысли вслух. Теперь мысль об эмоциях соперника стала основной в его глупой голове. Он начал размышлять, как бы вывести парня на эмоции, желательно на хорошие для начала. Сценарии один за другим пролетали перед глазами: как Шайдоров помогает встать со льда блондину, или как Миша угощает того сладостями. Нарезая круги по льду, парень стал репетировать свои действия. — Вот Илья, — начал тихо, — Вот Илья… специально тебе принёс. Рукой протягивал воображаемую шоколадку в воздух и представлял, как блондин с улыбкой её принимает. — Нет, не так. Лучше батончик, — уже громче добавил он и продолжал летать по катку. Он остановился в центре катка и вновь выставил руку вперёд. — Вот Илья, возьми батончик. Я слышал, тебе нравится… — И где же он? — раздался голос со спины. Миша узнал голос в ту же секунду. Щеки вдруг вспыхнули красным, а сердце пропустило удар. Брюнет надеялся, что его догадки были неверны, но нет. Обернувшись, он заметил того, кого хотел бы видеть сейчас меньше всего. Как давно он здесь стоит, а главное, как много он уже слышал из всего сказанного. И как бы Миша не пытался убедить себя, что Илья пришёл совсем недавно, логика всё равно брала верх. Илья стоял у входа ко льду, в коньках, и, склонив голову слегка набок, скрестив руки на груди, разглядывал силуэт соперника. — Язык проглотил? — прервал тишину Малинин и вступил на каток. Коньки зазвенели на льду, тонкая стружка льда отлетала от чужих ног. Малинин начал так же, как обычно, кружить вокруг, пока его не остановил чужой голос. — А какой тебе нравится? — донёсся твёрдый голос со стороны. — Скажи, и я принесу в следующий раз Малинин впервые за всю их встречу взглянул прямо в глаза парня. И вдруг в воспоминаниях всплыла недавняя грязная ночь. То же тело, то же лицо и взгляд — всё в нём было такое же, как в том видео. Наверное, поэтому Илья боялся взглянуть на лицо, боялся снова испытать ту же реакцию, что и в прошлый раз. Блондин прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Руки скользнули по волосам, медленно поправив их, он ответил: — Мы с тобой не друзья. И не станем ими. Усек? Миша потупил взгляд, а потом серьёзно нахмурился. Его совсем не устраивали такие правила. С чего это вдруг они не могут быть друзьями? Чуть подумав, он решил. И, уверенными шагами, брюнет подошёл к Илье. Не стоило Мише начинать дружбу с такого, надо было сначала прощупать почву, а потом уже лезть. Наверное, это и стало причиной нежелания заводить дружбу у Ильи, по крайней мере, так считал сам Миша. И вот, оказавшись близко, казахастанец взглянул на Илью и улыбнулся. Опять эта дурацкая улыбка. Его лицо не выражало беспокойства о колких взглядах и словах Ильи. И последнего это знатно бесило. Неужто в нём нет ни капли злобы? Илья посмотрел сначала на руку, а потом перевёл взгляд обратно на лицо парня. Вскинув бровь, он цокнул языком. А потом с силой схватил парня за ворот тонкой футболки и толкнул ближе к себе. Теперь между ними осталось предательски мало пространства. И даже оно заполнялось их горячим дыханием. Илья сквозь зубы процедил со всей возможной строгостью и злобой: — Чувак, ты серьезно сталкер. Что ты не понимаешь в слове „отъебись“? Миша сузил взгляд и плавно опустил его на чужие руки. От ярости на них выступили хаотичные вены. Это выглядело чертовски привлекательно. Брюнет невольно задержался на тонких линиях. — Я не сталкер, просто ты интересен мне.. Миша переместил свои руки на чужие и уже хотел убрать их со своего тела. Резкий толчок — Миша улетел назад и грохнулся прямо на лёд. Слава богу, не сильно, но задницу точно отбил. От такого удара брюнет пришёл, мягко скажем, в недоумение, а потом в ярость. Шайдоров беззаботно встал и стряхнул с себя излишки льда. Он стоял на месте и смотрел на Илью чуть меньше минуты. — Там, где я вырос, за такое тебя бы давно на место поставили… Миша впервые всерьёз разозлился. Ведь тема рукоприкладства для него была не шутка. Стоит думать о последствиях перед тем, как применять насилие к людям, не важно, много или мало. Насилие есть насилие. Шайдоров подъехал к остолбеневшему блондину. Тот явно не ожидал такой реакции на грубый жест. Один удар прилетел американцу по левой щеке — быстрый и точный, так ещё и со звуком. Щека его затряслась и в секунду покраснела. Парень не успел даже схватиться за неё, как второй удар прилетел в губу. Предательски треснув, тонкая струйка крови потекла вниз. Илья отшатнулся и отъехал назад от этого психа. Теперь он держался обеими руками за лицо и громко материл парня на английском.

***

Под конец тренировки Илья, весь расслабленный, сидел на скамейке раздевалки. Лицо предательски горело, боль от драки всё не проходила, и, как назло, при себе ни мази, ни льда. Малинин прикрыл глаза от усталости и тяжело выдохнул. «Какая ты сука!» Последнее слово вышло громче, чем парень рассчитывал. В ту же минуту в комнату вошёл Шайдоров. «Ну конечно, и ты здесь. Похоже, у меня дежавю…»— подумал Илья и заткнулся, от греха подальше. Миша сел прямо рядом с парнем. Из всех пустых мест он выбрал это. — Прости… С сожалением в голосе отозвался Миша. Ему не трудно давались извинения. Труднее было предвидеть реакцию обидчика. Может, Илья навсегда перестанет с ним общаться… а может, ещё хуже — найдёт соперника получше? — Я тоже виноват. Извини», — быстро проговорил Илья. Миша впал в ступор, услышав это. Он ожидал чего угодно, но явно не… извинения? И да, они были к месту, но чтоб от Малинина! В любом случае, Шайдоров был крайне рад услышать это. Он улыбнулся слабо, стараясь не казаться слишком напористым, и потянулся к большой сумке на плече. Пару минут копания — и брюнет вынул оттуда квадратный пластырь, как раз для ушибов. Распечатав защитную плёнку, он, как ни в чём не бывало, двумя пальцами повернул лицо блондина чуть в сторону. Чистая, светлая кожа, не нарушенная ни одним прыщом, теперь стала обителью синяков… Миша старался как можно чётче приклеить пластырь. Закончив, он протянул короткое «всё» и повернул чужую голову обратно. Илья, всё это время сидевший неподвижно, поднял взгляд на брюнета. Смотреть на него вот так, снизу вверх, сводило с ума. Он не смог выдать Из себя даже «спасибо», а лишь пялился в чужое лицо. — Знаешь, а ты очень интересный, — начал Миша, уже снимая коньки. — Возможно, ты думаешь обо мне как о каком-то дурачке или действительно сталкере, но это не так Движения чёткие и ясные, вытащив одну ногу, он размял ее на весу и продел в кроссовок. Остался второй. — Просто у меня здесь никого нет. Обычно люди сами тянутся ко мне, а с тобой это почему-то не работает. Не знаю, может, именно это мне в тебе и нравится Илья задержал дыхание, пока тот говорил. Ни звука лишнего, ни вздоха, даже лицо потеряло привычную мимику. Неужто он действительно так считает… Правда ли ему нравится характер Ильи? Малинину хотелось высказаться, но слова застряли комом в горле, мешали даже сделать глоток. Ему так хотелось сказать, что он так про него не думает на самом деле. Миша вытащил вторую ногу и, натянув её в кроссовок, встал. Попрыгал пару раз, чтобы привыкнуть к обуви. Он вновь повернулся к Илье и, без единой эмоции, сказал: — Если решишься всё же стать друзьями, я не против Миша мягко похлопал ладонью по щеке парня и без лишних слов удалился, оставив последнего наедине.