Секретарь

Если честно, я предпочла бы, чтобы Михаил Юрьевич продолжал меня ненавидеть. Ненависть была понятной. Прямолинейной. Она не требовала интерпретаций, не лезла под кожу и не заставляла анализировать интонации. А вот то, что начало происходить после того звонка, было… другим. И это раздражало куда сильнее. Он стал внимательнее. Не мягче — нет. Внимательнее. Я замечала это по мелочам: он перестал кричать при мне на других. Стал задавать вопросы не в пустоту, а мне — короткие, точные. Несколько раз он сам закрывал дверь в кабинет, прежде чем повысить голос. Как будто… фильтровал себя. Я списывала это на недовольство. Наверное, я его раздражаю больше остальных, — думала я. Это было логично. И безопасно. В тот день в офис пришли партнёры. Шумные, самоуверенные, из тех, кто считает, что деньги дают им право на всё — включая чужое пространство. Я встретила их, провела в переговорную, предложила кофе. Всё — по протоколу. — А вы у нас новенькая? — спросил один из них, мужчина лет сорока пяти, с липкой улыбкой. — Достаточно, — ответила я нейтрально. — Такая серьёзная, — он наклонился чуть ближе, чем нужно. — В Москве это не ценят. Я сделала шаг назад. — Если у вас есть вопросы по встрече, их лучше задать Михаилу Юрьевичу, — сказала я. — Да ладно, — он усмехнулся и положил руку на край моего стола. — Мы просто знакомимся. Не каждый день такая… секретарша. Слово прозвучало с интонацией, от которой внутри всё сжалось. Я выпрямилась. — Пожалуйста, соблюдайте дистанцию. Он хотел что-то ответить — я видела это. Но не успел. — Уберите руку. Голос Михаила Юрьевича прозвучал резко, почти хлёстко. Он стоял в нескольких шагах от нас, высокий, холодный, с тем выражением лица, которое я уже знала: сейчас будет плохо. — Простите? — партнёр обернулся, явно не ожидая такого тона. — Вы меня услышали, — повторил Миша. — И сделайте шаг назад. Немедленно. В коридоре стало тихо. Слишком тихо. Коллеги делали вид, что заняты, но я чувствовала каждый взгляд кожей. — Мы просто разговаривали, — мужчина усмехнулся, но уже неуверенно. — Вы нарушаете корпоративные нормы, — сказал Михаил Юрьевич. — И если вы продолжите в таком тоне, встреча закончится до того, как начнётся. — Да вы что, — фыркнул тот. — Из-за секретарши? Это было ошибкой. — Из-за сотрудника моей компании, — отчеканил Миша. — И если вас это не устраивает, дверь там. Он указал рукой, не повышая голоса. Это было хуже любого крика. Мужчина что-то буркнул, отступил и первым вошёл в переговорную. Михаил Юрьевич подождал, пока остальные последуют за ним, и только потом повернулся ко мне. — Вы в порядке? — спросил он. Я посмотрела на него. Внимательно. Холодно. — Да, — сказала я. — И мне не нужна была помощь. Его челюсть напряглась. — Это не обсуждается. — Обсуждается, — возразила я тихо. — Вы не имели права делать это при всех. — Я имел полное право защитить своего сотрудника. — Я не нуждаюсь в защите, — отчеканила я. — Тем более такой. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Он — сверху вниз, я — прямо. Ни один не собирался отступать. — В мой кабинет, — сказал он наконец. — После встречи, — ответила я. — Сейчас я нужна здесь. Это был первый раз, когда я не подчинилась напрямую. Он ничего не сказал. Просто развернулся и ушёл. Совещание прошло напряжённо. Я ловила на себе взгляды — сочувственные, восхищённые, любопытные. Мне хотелось исчезнуть. Не потому что я чувствовала себя слабой — потому что меня выставили. Сделали объектом. После встречи я пошла к нему. Сердце билось ровно, шаги — уверенные. Я знала, что скажу. — Я просила вас не вмешиваться, — начала я, закрыв за собой дверь. — Вы не в том положении, чтобы просить, — резко ответил он. — Тогда не ставьте меня в положение жертвы. Он замолчал. Несколько секунд смотрел на меня, будто видел впервые. — Вы думаете, мне было приятно это делать? — спросил он вдруг. — Тогда зачем вы это сделали? — спросила я. Он не ответил. Именно это взбесило меня больше всего. Я вышла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем планировала. В коридоре было пусто. Я пошла к лестнице, не к лифту — мне нужно было пространство. Воздух. Телефон в кармане завибрировал. Звонок с неизвестного номера. Не раздумывая, я подняла трубку. — Ты думал, что сможешь так просто от нас избавиться?! Ты там совсем обнаглел — так с собственной матерью разговаривать?! Ты щенок… Каждое слово резало слух, вызывало злость и усталость одновременно. Вот опять. Ничего нового. Я даже не стала дослушивать. Так же быстро, как ответила, сбросила вызов и сразу же заблокировала номер. Пальцы слегка дрожали. В голове крутилась одна мысль: сколько ещё это будет продолжаться? Похоже, придётся менять номер… снова Горло сжалось. — Бля.., — вырвалось у меня шёпотом. — Что? Я вздрогнула. Михаил Юрьевич стоял в нескольких шагах. Он явно услышал слово. Возможно, интонацию. Возможно — больше. — Ничего, — сказала я быстро. Он посмотрел на экран в моей руке. Я инстинктивно повернула его внутрь ладони. — У вас проблемы? — спросил он. — Нет, — слишком быстро ответила я. — Личные. — Если это влияет на работу — Не влияет, — перебила я. — И не будет. Он внимательно посмотрел на меня. Слишком внимательно. Я почувствовала, как внутри поднимается паника — старая, липкая. Я выпрямилась, взяла себя в руки. — Мне нужно вернуться, — сказала я ровно. Он кивнул, но не отвёл взгляда сразу. И в этом взгляде было что-то новое. Не раздражение. Не злость. Оценка. Вечером, уходя, я поймала себя на странной мысли: он относится ко мне иначе. Не как к другим. Жёстче. Внимательнее. Точнее. Наверное, я его особенно раздражаю, — решила я. Это объясняло всё. И пока что меня устраивало.Но где-то глубоко внутри поселилось неприятное ощущение: если это ненависть — то слишком избирательная. А такие вещи редко заканчиваются просто.