Секретарь

Аврал начался в восемь сорок семь. Я запомнила время, потому что именно в этот момент Михаил Юрьевич вышел из кабинета с таким выражением лица, будто собирался объявить войну. — Переносим встречу с инвесторами на десять, — сказал он быстро. — У нас сбой по контракту. Срочно поднимите юристов. И найдите мне отчёт по прошлому кварталу. Полный. — Он у вас в папке «Архив 3», — ответила я автоматически. — Уже нет. Я проверила. Его действительно не было. Вот это уже было проблемой. Следующие три часа мы существовали почти в одном пространстве. Он — в движении, я — за компьютером, телефоном, документами. Мы говорили коротко, без лишних слов. Он диктовал, я исправляла. Он звонил — я подключала. Он злился — я гасила. В какой-то момент я оказалась в его кабинете с ноутбуком, сидя напротив, пока он быстро просматривал договор. — Вы можете быстрее? — резко спросил он. — Я уже работаю на максимальной скорости, — ответила я. — Тогда ускорьтесь. Я подняла на него взгляд. — Это не так работает. Он замолчал. Наши взгляды пересеклись. На секунду. Слишком близко. Слишком напряжённо. В кабинете было душно. Галстук у него был ослаблен, рукава закатаны. Я впервые видела его таким — не парадным, а настоящим, злым и усталым. — Чёрт, — выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Ладно. Покажите. Я обошла стол, встала рядом. Слишком рядом. Наши плечи почти касались. Я чувствовала тепло его кожи сквозь ткань рубашки. Это раздражало. — Вот здесь, — сказала я, наклоняясь к экрану. — Пункт противоречит приложению. Он наклонился тоже. Наши руки одновременно потянулись к тачпаду и соприкоснулись. Мгновение. Я резко отдёрнула пальцы, будто обожглась. Он посмотрел на меня странно — не зло. Внимательно. — Вы всегда так реагируете на прикосновения? — спросил он тихо. — Только на неожиданные, — холодно ответила я. — Я не собирался— — Я тоже. Повисла тишина. Слишком плотная. — Работайте, — сказал он наконец. Аврал закончился к четырём. Мы выиграли. Контракт спасли. Юристы выдохнули. Бухгалтерия ожила. Офис шумел облегчением. — Хорошо сработали, — сказал он, когда я собирала документы. Я замерла. — Это моя работа, — ответила я. — Не все её делают так. Я не знала, что на это ответить. Поэтому просто кивнула и вышла. Вечером я задержалась. Нужно было привести в порядок график после переноса встреч. В офисе стало тихо, свет мягче, шаги реже. Я любила такие часы — в них было меньше людей и меньше риска. Телефон завибрировал. Личный. Я замерла. На экране высветилось имя, которое я не видела несколько месяцев. Артём.... Сердце пропустило удар. Мы познакомились в университете. Сначала — библиотека, конспекты, споры о преподавателях. Потом — прогулки по набережной. Он смеялся громко и искренне, и рядом с ним я впервые позволила себе не быть настороже каждую секунду. Он знал. Всё. И говорил, что ему всё равно. Я верила. Пока однажды случайно не услышала его разговор с другом. «Да ладно тебе, это прикол. Просто интересно было. Экзотика. Посмотрим, сколько продержится». Я не дослушала. Разорвала отношения на следующий день. А через несколько недель уехала. Сообщение открылось медленно. «Саш… я был идиотом. Я правда. Прости меня. Я скучаю. Давай поговорим. Я всё понял. Я люблю тебя». Мир на секунду стал тихим. Я перечитала сообщение дважды. Трижды. Пальцы дрожали. Не от злости — от боли. Рана была свежей. Глупо думать, что любовь проходит по щелчку. Я любила его. Настояще. И именно поэтому то, что я услышала тогда, разорвало меня так сильно. Экзотика. Слово до сих пор резало. Я не ответила. Просто смотрела в экран, пока буквы не начали расплываться. Горло сжалось. Я резко втянула воздух, но это не помогло. Слёзы накрыли неожиданно. Тихо. Беззвучно. Я отвернулась к окну, вытирая их ладонью. Ненавижу плакать. Особенно в офисе. Особенно из-за прошлого. — Саша? Я обернулась слишком резко. Михаил Юрьевич стоял у входа в опенспейс. Пиджак в руке, галстук снят. Он явно собирался уходить. Он увидел. Я знала это по его лицу. — Всё нормально, — сказала я сразу. Голос предательски хрипнул. Он подошёл ближе. Медленно. Не так, как обычно — не вторгаясь, а осторожно. — Вы плачете, — сказал он тихо. — Нет. Просто глаза промываю. Слабая попытка. Он остановился в шаге от меня. Ближе, чем позволительно. Но сейчас это почему-то не раздражало так, как утром. — Это из-за работы? — спросил он. Я покачала головой. — Личное. Он кивнул. И не стал требовать подробностей. Это удивило меня больше всего. Несколько секунд мы просто стояли в полупустом офисе. Свет от окон падал сбоку, делая его лицо мягче, чем обычно. — Если вам нужно уйти раньше — уходите, — сказал он. Я подняла на него глаза. В его взгляде не было жалости. Только… внимание. — Я справлюсь, — ответила я. — Я знаю, — сказал он. И это прозвучало иначе, чем всё, что он говорил раньше. Я отвела взгляд первой. Он развернулся и ушёл, не добавив ни слова. Я снова посмотрела на сообщение. Потом — заблокировала экран. Прошлое настойчиво стучало. Настоящее — смотрело слишком внимательно. И впервые за долгое время я не была уверена, что ненависти достаточно, чтобы держать всё под контролем.