Секретарь

Если у вселенной есть чувство юмора, то оно явно работает в отделе по издевательствам над людьми. После вечера со слезами я проснулась с опухшими глазами и гениальной мыслью: главное — не уволиться, не расплакаться и не убить никого до обеда. План был реалистичным. Аврал предыдущего дня не закончился — он просто перешёл в хроническую стадию. Контракт нужно было дооформить, партнёры внезапно вспомнили ещё десять условий, юристы снова начали спорить о формулировках. Я работала молча. Слишком молча. Михаил Юрьевич это заметил. — Вы сегодня особенно тихая, — сказал он, когда я принесла ему распечатки. — Экономлю слова, — ответила я. — Инфляция. Он коротко усмехнулся. И посмотрел внимательнее, чем нужно. Вынужденная близость продолжалась. Мы снова сидели над документами вдвоём, почти плечом к плечу. Его кабинет постепенно переставал быть «его» и становился пространством, где я знала, где лежит каждая папка. — Вы не выспались, — сказал он внезапно. — Вы наблюдательны. — Это моя работа. — Тогда не отвлекайтесь. Он посмотрел на меня так, будто хотел что-то добавить. Не добавил. И именно в этот момент дверь кабинета распахнулась. Без стука. — Ты издеваешься надо мной, Миша?! Женский голос был громким, идеально поставленным и совершенно неуместным в рабочем графике. Я обернулась первой. Она была красивой. Дорогой. В буквальном смысле дорогой — платье, сумка, каблуки, макияж безупречный. Лицо — идеальное, если не считать ярости. — Я предупреждала, что без записи никого— — начала я автоматически. — Ты кто вообще? — перебила она, окинув меня взглядом сверху вниз. — Новенькая? Михаил Юрьевич поднялся. — Марина, — сказал он холодно. — Это офис. Марина. Имя отозвалось внутри неприятным щелчком. — Да плевать мне, что это! — она шагнула вперёд. — Ты думал, я так просто это оставлю? Я стояла между ними, чувствуя себя очень неудачно выбранным предметом мебели. — Если у вас личный разговор, я могу выйти, — сказала я спокойно. — Останься, — резко сказал он. Марина перевела взгляд на меня. Медленно. — А, понятно, — протянула она. — Уже нашёл замену? Я моргнула. — Простите? — Не делай вид, что не понимаешь, — она приблизилась ко мне. — Ты знаешь, кто я? — Нет, — ответила я честно. — Я его жена. Пауза. — Бывшая, — сухо уточнил Михаил Юрьевич. Оооооо. Вот это поворот. Я посмотрела на него. Потом снова на неё. Внутри почему-то стало холодно. — Тогда, возможно, вам стоит обсудить это без свидетелей, — сказала я. — Нет, пусть послушает, — резко ответила Марина. — Пусть знает, какой он. Она повернулась к нему. — Ты разрушил всё! Наши семьи годами строили этот союз! Ты понимаешь, что ты сделал? Он стоял ровно, руки в карманах. — Я развёлся. — Ты уничтожил выгодный брак! Ты был слишком молод, чтобы принимать такие решения! — Именно поэтому я его и принял сейчас, — холодно ответил он. Я переводила взгляд с одного на другого. Внутри возникло странное ощущение: я не должна была это слышать. Но уйти теперь было бы почти трусостью. — Я любила тебя, — голос Марины дрогнул. — До сих пор люблю. А ты просто выкинул меня, как ненужный контракт! — Я никогда не обещал тебе любви, — сказал он тихо. — Это был договор. И он закончился. Она шагнула ближе. — Ты пожалеешь. Когда поймёшь, что потерял. Когда все эти… — она снова посмотрела на меня, — временные увлечения исчезнут. Я почувствовала, как что-то внутри закипает. — Я сотрудник компании, — сказала я ровно. — И если вы продолжите оскорбления, мне придётся попросить охрану. Она рассмеялась. — Охрану? Серьёзно? Ты думаешь, ты тут что-то значишь? — Достаточно, — резко сказал Михаил Юрьевич. В кабинете стало тихо. Он подошёл ближе. Встал чуть впереди меня. Почти незаметно. Но я почувствовала это движение. — Ты не имеешь права приходить сюда и устраивать сцены, — сказал он Марине. — Наш брак был ошибкой. Моей. Я её исправил. — И ради кого? — она почти прошипела. Он замолчал. И это молчание повисло в воздухе тяжелее любых слов. Марина смотрела то на него, то на меня. Потом усмехнулась. — Посмотрим, сколько продлится это представление. Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Тишина. Я сделала шаг назад. — Если вам нужно продолжить разговор— — Не нужно, — перебил он. Мы остались вдвоём. — Вы знали? — спросила я. — О чём? — Что были женаты. Он посмотрел на меня почти раздражённо. — Это не секрет. — Для меня — был. Он провёл рукой по лицу. — Мне было двадцать три. Родители настояли. Это был союз семей, бизнес, связи. Всё, кроме любви. — И вы согласились. — Тогда — да. Я скрестила руки. — А потом внезапно прозрели? — Нет, — ответил он. — Просто перестал притворяться. Слова почему-то задели. Перестал притворяться. Я отвела взгляд. — Если на сегодня всё, я вернусь к работе, — сказала я. — Саша. Я замерла. Он редко произносил моё имя. — Это не имеет отношения к вам, — сказал он. — Конечно, — кивнула я. Но внутри что-то неприятно сжалось. Я не имела отношения — и это почему-то злило. Когда я вышла из кабинета, коллеги уже делали вид, что ничего не слышали. У всех вдруг срочные задачи, телефоны, документы. Я села за стол и уставилась в монитор. Он никогда её не любил. Странно, но это мысль успокоила. И одновременно — тревожила. Потому что тогда возникал другой вопрос: а способен ли он вообще? Телефон тихо завибрировал. Новое сообщение от Артёма. Я не открыла. Сегодня было слишком много бывших. Вечером мы снова остались почти одни. Он вышел из кабинета, остановился у моего стола. — Вы злитесь, — сказал он. — На что именно? — спросила я. — На всё. Я посмотрела на него. — Вы не любите, когда вас защищают. Не любите, когда вмешиваются. Не любите личные разговоры в офисе, — перечислил он спокойно. — Верно. — Но вы всё равно остались. Я выдержала его взгляд. — Это работа. — Только? Сердце сделало неприятный скачок. — Только, — сказала я. Он смотрел ещё секунду. Потом кивнул. И ушёл. А я впервые поймала себя на мысли, что мои чувства больше не делятся на «ненавижу» и «безразлично». Между ними появилось что-то третье. И это было куда опаснее.